Septem immortalem

***

Вторым пороком был медальон. Гордыня. Пожалуй, самый основополагающий из грехов, низвергнувший ангелов, именуемых впоследствии падшими, из райских садов, за то что они возгордились своими силами и пошли наперекор воли Творца небесного. Непомерная гордыня Салазара Слизерина была гнилостной язвой всех магических преступлений на почве неравенства. В его политике, как и в идеях геноцида его чистопородных потомков, крылась горькая древняя аксиома — люди не могут быть одинаковыми. Кто-то в любом случае будет главенствовать, а кто-то подчиняться. Королевское достоинство никогда не встанет вровень с холопским простодушием. И в этом был ключ зла и источник истины. Кому-то так либо иначе придется преклонять колени перед лидерами. Вернувшись в вещественный мир, Воландеморт забеспокоился об обрывках своей души. Их нужно было проведать, Он хотел видеть их, собрать вместе, будто порознь их защита меркла. Тем временем купленная пресса хаяла директорат Хогвартса, Министерство Магии зияло дырами шпионов и чиновничьих самодуров. Британское магическое правительство ни о чем не догадывалось, даже когда верные слуги Темного Лорда совершили побег из Азкабана, когда великий колдун подчинил большинство министерских дементоров. О том, что действительно происходит, наверное, догадывался только Дамблдор, но старик был дискредитирован и отстранен от управления школой. На сей раз Темный Лорд просчитал все ходы, ведь очередной скверной оплошности в завоевании господства нельзя было допустить. В давильню тоталитарного аппарата Владыки попали многие. Неугодных Он казнил незамедлительно. Остальные влачили никчемное существование в подземельях Малфой-мэнор. Там же, средь серых каменных стен, рос мальчик — когдатошний кумир Британии. Рядом с Гарри пытали людей, насиловали, убивали, всех узников содержали хуже скотины в хлеву. Но иногда… Ратный колдун, успевший узурпировать множество военных рубежей, распоряжался ухаживать за врагом, селить его в гостевую комнату, улучшать качество меню, чтобы он видел разницу между «за» и «против». Однако Гарри оставался наивно слеп, ибо его голова была забита идеалистичным бредом с раннего ребячества. Они были не такие уж и разные, без учета диаметрально-противоположных взглядов на общество, — Повелителю порой казался их столь яркий антагонизм коробочкой с двойным дном. Разве бесталанная судьба смела подсунуть Лорду такого постного оппонента? В поисках решения этого вопроса, слуги Его выкрали пророчество из отдела тайн, которое могло раскрыться лишь для Гарри. В ходе засекреченной операции вскрылась аврорская облава, что добавило заложников в погреба аристократов, настаиваться, как спелое вино. Налетчики схватили кое-кого из «орденцев». И поздней ночью Воландеморт наведался к самому ценному своему пленнику с сюрпризом. Гарри раскачивался, сидя на металлической поверхности лежанки, охватив руками голые коленки, закусив костяшки кулака, сумасшедше глядя в никуда сквозь сеть ветвистых трещинок, похожих на молнии, коими были испещрены стекла его круглых очков. Белую кожу, украшенную продолговатыми ссадинами волшебных пут и живых веревок, усеяли мурашки, когда юный маг, сильно щурясь, пытался всматриваться в надвигающийся с винтовой лестницы силуэт. — Где Сириус? Он здесь? Что ты с ним сделал? — осипшим голосом взыскал мальчишка, наносное полоумие его затмилось треволнениями из-за криков недавно схваченных жертв, зычные отзвуки которых еще витали эхом под сводчатым потолком. — Сэр Блэк изволил отдохнуть, он жив. Пока. Тут все, опять-таки, зависит от тебя, Гарри. Сколько жизней ты отнял своим опрометчивым поведением?.. — усмехался колдун, пройдя в уединенную тесную клеть, где содержался пленник. — …Мальчишка. — Я не убийца… — пролепетал Гарри несколько раз, покачивая головою отрицание, словно убеждая себя: — не убийца… Лорд остановился в шаге от стального выступа, где сидел подросток. Повелителю до крайности нравилась эта бедственная картина повредившегося рассудком героя и интерьера вседозволенности кельи его пыток. И будто покровительственная длань скользнула от макушки к скуле, обжигая прикосновением щеку, отчего Гарри отшатнулся и схватился за свой шрамированный лоб, точно ему вновь нанесли тяжкое увечье.  — Не обязательно так укоряться, Гарри, — требовательная хватка сомкнулась на мальчишеском темечке, в тот же миг Лорд рывком притянул его за волосы. — Ты ведь не смотришь под ноги, чтобы не раздавить муравья и не рыдаешь за насекомым, если раздавишь. — Люди не муравьи и не насекомые, как ты считаешь! — Конечно, нет. Они намного хуже, — вышипел стиснув зубы, как и Гарри, наклоняясь к его застывшему в испуге лицу. — Никакое животное, ни одно насекомое не станет убивать себе подобных из удовольствия. — Как это делаешь ты! — Отнюдь. Я убиваю из жалости, как это делают звери, ради очищения зоосферы от больных и раненных особей, уничтожают то, что и так умрет. Я убиваю из превосходства, как и звери, с целью доказательства власти среди своего ареала. И наконец, я убиваю в случае мести и справедливости. Если и была в том доля лукавства, то Темный Лорд не учитывал ее. Он не относил себя к отъявленным садистам, помешанным на исполнении тирании, а не на итоге. Смерть не была для Него развлечением, как для многих Его слуг. Скорее, — необходимой мерой, полномочием нести ее другим. Им управляли высшие мотивы, Его вела черная планида полководцев и гениальных палачей. — Склонись передо мной, — грубо оттолкнув его головешку, что держал доселе, Лорд резко метнулся к решетке, рея подолом мантии. И повернулся с видом ожесточенного, теряющего терпение деспота. — Ни за что на свете! Чуть не свалившийся с сидения отрок откровенно напрашивался на последнее заклятие, нагнетая из принципа, не покоряясь от несмыслия. Гарри вздернул подбородок, сверля взглядом Господина, казалось бы, бесстрашно, но… — А что, если попросит твой крестный? — Воландеморт взмахнул палочкой, рассеивая дезиллюминационные чары. Помещение преобразилось в просторную комнату. За переливающимися перегородками стен различались контуры человеческих тел. Слева от Гарри на таком же лежаке, как и в каждой камере, валялся одноногий калека, справа — женщина-аврор с тускло-сиреневыми короткими волосами, позади него — в потрепанной одежде, изуродованный в схватке, скрутился на полу предатель рода Блэк. Сначала Гарри внимательно разглядывал первых двух и Лорд насмешек глумливо пересказал историю об «Ордене Феникса», представил Аластора Моуди, еще не знакомого Гарри, поскольку за личиной того успешно скрывался и преподавал в школе один из Лордовых подчиненных. Расписывать личность смердящего пса и способы Пожирателей спустить с него шкуру особо не пришлось, — мальчишка и без того все понял. — Итак, Гарри. На колени, — резюмировал Темный Лорд, наслаждаясь моментом. Завернутый в легенькую сорочку невольник неторопливо оседал, подкарачивая ноги, неуклюже и безнадежно… с абсолютно пустым выражением. Лорд не впервые отметил это зрелище привлекательным. Не то чтобы Он не знал, что любовь превращает силу в тлен, что именно она несет вершинные унижения для тех, кто следует по ее тропам. Но Мэтру темных искусств хотелось испортить Гарри за то, что ему доступно было это чувство, сделать его грязным, поруганным. Не то чтобы малолетний чародей не становился перед Ним на колени, но Воландеморту хотелось, чтобы он делал это без применения непростительных, без пафосного фырканья в манере «ты все равно меня убьешь, так убей стоя». Нет. В подчинении не было юношеской бравады. Это мнилось настолько интимной церемонией, что змиеподобное тело снова затопило низменным желанием. — Ближе, — сказал Он, когда Гарри подавлял психопатические всплески, пряча свое рдяное лицо в ладонях и повторяя имя «Сириус», словно уже прощаясь с ним. Не без курьезного геройства, мальчик подполз почти впритык к подолу черной мантии колдуна, помыкаемый требованиями «еще», он оказался так близко, что вполне мог коснуться кончиком носа образовавшегося купола ткани в области паха. Получив руководство поднять взор, Гарри посмотрел вверх, как обиженная девчонка, правильно истолковавшая сексуальный контекст происходящего. — Я хочу, чтобы ты взял этот шар и прислушался к словам, которые он тебе поведает, — в правой руке Лорда материализовалось пророчество. Гарри принял стеклянную сферку, — у него не было выбора. Он также знал, что это не единственная вещь, какую он возьмет сегодня. Внезапно в ушах его заговорил замогильный голос и появилось ощущение вторжения в мозг, высверливающего виски, сдирающего скальп от отметины убивающего заклинания до затылка. В это же время из трещин в каменной кладке пола выползли плети, как и в прошлый раз, они зафиксировали Гаррины ноги, словно ремни, обогнув коленные изгибы. Мантия Лорда раскрылась посередине, обнажая мертвенно-серую кожу, выпяченную грудную перегородку и ребра, острые бедренные кости и отвратительную плоть, ввергая юношу в шок и смятение. Воландеморт считывал пророчество посредством легилиментса, вникнув в сознание Гарри, распространяясь по его венам, как яд, на какой-то миг срастаясь с ним в одно целое и болезненно узнавая, что он Ему больше чем враг. Ему померещился на секунду хоркрукс, притаившийся где-то внутри чужих недр, в Нем горела магия, и гудели фразы предсказания. «Избранный»… Все-таки прорицания — дурная наука. — Ты знаешь, кто умрет, если ты сделаешь что-то не так? — осведомился Лорд у пленного выжившего. — Ты знаешь, что нужно делать? И почему подчинение этого «избранного» вызывало в Повелителе такие ответные реакции, что эрекция уже раздирала, — Он разбирать не хотел, просто потворствуя собственной прихоти. Из стен и пола полезли извилистые нити, переплетая ноги Гарри, как щупальца черного спрута. Мальчишка ни слова не мог вымолвить, ведь его сознание все еще было под контролем, а сам он стал неотъемлемой частицей зла. Он даже не сразу отреагировал, когда его лицо оказалось плотно прижато к половому органу ненавистного колдуна, однако он догадывался о последствиях, если вдруг решит навредить Ему. Возможно, минула проклятая вечность, прежде чем, терпя мерзость и одышку, он сумел высунуть язык и лизнуть мягкий мешочек плоти, с парой округлых семенных желез, в который тесно уперлись его губы. Затем же, одна чертовски проворная плетка, больше напоминающая цепь, ее неровностями, протолкнулась сквозь кольцо мышц ануса, невероятно мучительно из-за своего рельефа, что заставило Гарри раскрыть рот шире. Но вскрикнул он лишь тогда, когда его рот уже был заполнен до отказа. Лорд чувствовал всего себя на кончике члена, которым кормил «надежду магической Британии», подпирающего гланды «избранного», осязал, как дробно скачет его сердце, отплясывая ритмом по стволу члена в корень, как сокращалась гортань, будто он вот-вот вырвет, но от этого было еще приятней. И Он продолжал интенсивней вгрузать в распахнутый рот, поскольку единственно важным сейчас стало нести в его мир боль. Впрочем, как и всегда… Узловатая плеть скользила все глубже, девственное отверстие адски пекло, вынуждая Гарри извиваться в однообразных фрикциях, в попытках вырваться или в сладострастных приступах — не так просто разобрать. Мокрые стоны тонули в его глотке, исторгая хлюпающие звуки вперемешку с кашлем. И, видит Мерлин, он предпочел бы задохнуться, но Лорд отводил его голову, держась кулаком за загривок, дальше, натягивая шею, как струну, и заставляя обращать взгляд кверху. — Сомкни губы, — послышался приказ и Гарри, по правде, пытался, захлебываясь и кашляя. Воландеморт знал наверняка, что страдания недруга покрывают все печали прошлых лишений. И глядя, как он подкатывает глаза, теряя сознание, потом зажмуривается, не успев перевести дух, искривив брови и краснея еще гуще от асфиксии, старается проглотить головку члена, мелко дрожа всем телом, отставляет задницу и, наконец, вцепляется ногтями в бедра — разве это не блажь Повелителю? Кончив, Он презрительно отшвырнул юношу. Гарри еле отполз к стене, неистово дыша и производя эдакие тонкие фонемы сблевывания, — темные змеи еще опутывали его бедра и он нервно счищал их с себя. — Умоляю, отпусти… пленных… — промямлил он, увидев, что Лорд собирался молча уйти. — Я не буду отнимать трофеи у моих слуг, предатели крови принадлежат Лестрейнджам, аврор — Краучу. Ты — мне. Хотя старый мужеложник не потрудился научить тебя «практической» любви, Гарри. Это было… — колдун, торжествуя, ухмыльнулся. — …Позорно. Гарри смотрел Ему вслед, не понимая, что из этого ужаса, произошедшего с ним минуту назад, заставило и его половой орган возбудиться.