Septem immortalem

***

Третий грех открыл хоркрукс в виде кольца. Алчность. Древнейшая страсть к стяжательству веками и тысячелетиями правила этой гниющей планетой, ей не важно было — маг либо холоп. Марволо Гонт, кроме высокого снобизма, отличался прижимистостью и скупердяйством, наследник чистой породы трепетно берег регалии своего рода. Определенно, старик был одержим ими, как впрочем, и Темный Лорд. И Ему, последнему приемнику семейных богатств, порою представлялась потешная ситуация — с какой загребущей алчностью владел бы кольцом Дамблдор, узнав, какою ценностью обладает обыкновенный камень, заточенный в обод. Алчность — воистину ей подвержен любой человек, в особенности, уже добившийся чего-то от жизни. Прибыв в Литтл-Хэнглтон, Воландеморт не только забрал то, что принадлежало Ему, но и облагородил лачугу, звавшуюся когда-то поместьем Гонтов, предусмотрительно укрепил стены чарами защиты и невидимости, если вдруг понадобится что-либо там спрятать. Напрасно тешиться иллюзиями Повелитель не мог, возможно, в этот самый момент «Орден Феникса» организовывал активные поиски маленьких темных секретов Его бессмертия. Минуло почти два долгих, тяжких года конкуренции за право первенства. Былой статус Дамблдора в обществе все же сколотил достойную оппозицию, но утерял фактическую власть. В подвалы пыток ежедневно поставлялись предатели крови и магглорожденные, однако верховодящий колдун пытался заполучить именно тех, что были так дороги Гарри Поттеру. Он вывел их образы из Гарриного сознания. И однажды Его исследовательская работа вознаградилась сполна. Помимо однокурсников избранного, немного чокнувшегося от пыточных заклинаний крестного, у мальчишки были закадычные товарищи — девчонка-грязнокровка и рыжий голодранец. Их схватили в сумерках во фланге разгромленного сопротивления. Никто из слуг не понимал, — зачем нужны они, глупые дети, не зная, что протест зарождается с пеленок и оттуда начинает зреть плод войны. Но Воландеморту они нужны были для того, чтобы привить герою беспрекословную покорность. Мальчишку искупали, надели чистую мантию, уже после вечерней трапезы он стоял в зале, подле кресла Хозяина. Тот сидел у камина, вместе с Нагини, истомно попивая почетного возраста виски и выглядел, словно любезный хищник. Босые ноги юноши ступили на застлавшую пол шкуру, пробуя ступнями короткую коричневую ворсу, но стоило Пожирателям удалиться за дверь, оставляя добычу и охотника наедине, — Гарри спешно отошел подальше. Лорд не обращал внимания на презрительные терзания, просто глядя на огонь, Он ждал, пока не посыпятся милые мольбы. Снизу, из подвала, отлично прослушивались надрывные девчоночьи вопли, а бессильный волшебник только сжимал челюсти и сдерживал слезы. Он был выдрессирован садиться на колени при обращении, только с памятью у него постоянно приключалась какая-то беда, когда он слышал крики пленных. — Пожалуйста… — пропищал несколько раз «спаситель». — Пожалуйста, пощади их… прошу тебя… не трогай их… Воландеморт изобразил скуку, адресовав Гарри невербальный Круцио в целях профилактики, — секундный посыл, потому что, передержав чуточку дольше уже можно было превратить его в «овощ», и забавы с побежденным противником утратили бы всяческий интерес. Быстротечная боль свалила мальчишку с ног, он шлепнулся практически беззвучно с высоты своего роста, расшибив лоб, но чувства обрел скоро. — Встань, как полагается, — прошипел змееуст, замечая рассеченную бровь от падения и тусклую ненависть в полуприкрытых веками глазах. Гарри медленно, нерасторопно принимал позицию сидя, подгибая икры под себя, затем он, подползал ближе, опираясь на руки, повторяя на автомате только одно «Рон, Гермиона, пожалуйста, оставь их». Заливистые стенания в подвальных помещениях стихали, точно Лорд самолично контролировал их на расстоянии, включая и выключая акустику. — И чем ты готов пожертвовать? — цинично осклабился Он. — Всем, — без толики колебаний ответил Гарри. Горе-благодетель обосновался у края кресла, его хрупкие трясущиеся кисти опустились на Повелителя, проскользнув по внутренней стороне Его бедер. Колдун прохладно усмехнулся, — с недавних пор Он принуждал Гарри самостоятельно проявлять инициативу в «намерении спасти кого-либо», Он всегда подчеркивал, что Гаррина инертность лишила разума Сириуса Блэка, а не пыточные заклинания, которые могли прекратиться в любую минуту. Мальчишка вздрогнул от ледяного прикосновения к его запястьям, — Повелитель протащил его руки вдоль своего стана, раздвигая кромку мантии. Под низом материи не было никакого белья, и Гарри все еще пытался отнять руки, пораженные судорогой, от ненавидимой кожи, но они, по чужому велению, сползали по груди и животу к затвердевающему мужскому достоинству. Гарри часто заморгал в надежде, что эта иллюзия вот-вот рассеется, он еще берег свою надломленную личность, до сих пор не веря в реальность того, что с ним происходит — настоящее казалось ему сном, порнографическим кошмаром. — Убей меня, — прошептал герой, если бы его занудные просьбы иной раз возымели эффект. — Не смей командовать. Я сам решу, что с тобой делать, — деловым тоном парировал Воландеморт, отслеживая, как кровь лениво вытекает из уголка брови, выпачкивая ресницы и съезжая по щеке юноши, точно одинокая алая слезинка. Для пущей весомости словам, кто-то из подземелий жалостливо вскрикивал, пока Он велеречиво расхваливал убогие достижения Гарри в ублажении Хозяина. Мамаша героя явно не предусмотрела, что выжить — это вовсе не тот подарок, которому можно порадоваться. Зато Лорд от такого подношения не отказывался, собирая аудиторию для публичного минета, — в тот миг Его отважная игрушка почти грациозно стекала вниз, позволяя хоть вить из себя веревки, хоть втаптывать в землю, когда праздная дерзость таяла. Вызывающе приподнятый подбородок юного волшебника опускался, рот, опаляющий дыханием член колдуна, обильно производил слюну, на условном рефлексе, будто он уже продавливал его горло. Приличие стиралось меж губами, вкушающими мужскую суть. Самое надежное лекарство от непослушания — шантаж. Лорд манипулировал друзьями Гарри, думающего, что он в силах спасти, таким своеобразным самопожертвованием, хоть кого-то из них. Нынешняя популярность мальчика, впредь, была лишь генитальной. Замечательная участь — отсасывать под взорами тех, кто верил в него, в его избранность и абсурдную мощь. Они соболезновали ему, однако каждый хотел выжить, не взирая, что «спаситель» едва не выворачивал желудок наизнанку, — сильный или слабый, Гаррин организм принимал вражье семя. Конечно, ему подавали и другую пищу, но он придерживался голодовки гордо и глупо. — Ты мне политически удобен, Гарри. Ты бы понял, не будь таким олухом, как и все те, для кого ты просишь помилования, — повел Властитель тоном, коим обычно начинают рассказывать сказки. — Ты мог бы представить широту резонанса того события, что мальчик-который-ошибочно-выжил пришел в рабство по собственной воле, и Темный Лорд помиловал его, потому что очень благороден? Ты улавливаешь, что в магическом сообществе в действительности станет культом? Чтобы научиться подчиняться нужно гораздо больше мужества и самодисциплины, чем для того, чтобы продолжать бессмысленную вражду, не так ли? — Так, — кротко кивнул Гарри, плавными жестами лаская оголенный лобок, тела, полностью утратившего волосяной покров после ритуала возрождения, так аккуратно, если бы эта змеиная гладкость была приятна ему. И в этой согласной маске тоже заключался знак, хотя в глазах его блестело желание испробовать на Воландеморте все непростительные разом. Лорд признавал в этом абсолютно свою черту. Ибо так талантливо умел лукавить только Том Реддл, когда Он был подростком, как Гарри. Разве что Том никогда не делал этого, чтобы кого-то спасти… Подневольный маг расположился поуютней, он произвел вертикальное движение от верхушки члена к основанию, разглаживая складки кожицы влажной ладонью, затем уверенно взял торчащий ствол и провел сжатым кулаком обратно, — от корня к головке. Потерянный взгляд его замер, он перестал моргать, казалось, очень сконцентрировавшись на том, что видел. Робко наклонившись, он встретил языком поблескивающую предсеменем плоть, тревожа выемку уздечки и прорезь уретры. — Смотри на меня, — тяжело выдохнул Повелитель, и мальчик взглянул исподлобья, в момент, когда его губы сомкнулись на венчике головки, а вершинка члена соскользнула по небу внутрь рта, вскрывая чрезмерное слюноотделение. — Неужели, Гарри, ты пытаешься дотянуть до оценки «выше ожидаемого»? Кулак прошелся по всей длине полового органа, губы теснее охватили ствол, Гарри качнул головой, старательно проталкивая член в глотку. Несколько минут он был увлечен процессом отчаянного втягивания, отчего его впалые щеки сплюснуто приперались к деснам и зубам. Терпя это ритмичное трение, насаживая гланды на острый кончик, он мог лишь воображать — с каким удовольствием откусил бы член убийцы. Черная магия, наверняка, способна была регенерировать Лордову «палицу», а вот друзей Гарри — вряд ли бы вернула. Еще через некоторое время, — он не сводил глаз с лика отвращения, он ощутил свою эрекцию, он изменил односложную поступь, вращая запястьем, предавая дрочке некий фокусный вид, загонял член по рту в петляющих поворотах, лизал тугую головку, скользя языком к яйцам и по их мякотным окружностям. Воландеморт придержал Гарри за затылок, потому что все, что он делал — было как-то уж… слишком. Не станет ведь Лорд биться в экстазе, как мокрый подросток. На самом деле, пьянящее чувство опутывало Его мысли и все, чего Он хотел — это иметь больше, получать без ограничений, счистить позолоту с золотого мальчика. Вклиниваться до бесконечности меж уставших и горячих губ. Пускать плети, рожденные стихийными чарами, по несмело раздвигающимся худеньким бедрам. Улавливать затяжные стоны и рваные всхлипы. Каждый стон боли врага воодушевлял, всякая ущербная гримаса безумно распаляла нутро — месть врачевала инфернальную душу. Но, этого было мало. Повелителя пропитывала непостижимая жадность ко всем эмоциям в Гарри, великая ненасытность естества. Но Ему было мало, и Он корыстно желал еще… Гарри задержал дыхание, сообразив, что сперма скоро зальет его пазухи. И лучше в этот миг не изображать тошноту. Клейкие спиральки плеток опутали мальчишечьи ноги, пролезая к подлокотникам кресла, вверх, как аспидная поросль. Пара черных стеблей скользнула в ложбинку ягодиц и разошлась от копчика, разворачивая половинки с красноватой осью и стянутой темной дырочкой. Одна из плетей хлестко опустилась прямо на раскрытое отверстие, — Гарри непроизвольно дернулся, но отставил зад навстречу новым ударам. Помимо того, какая-то вязкая нить путалась в промежности, где будто скопился весь чувственный спектр, связывала его член и мошонку, нечто, напоминающее бусины, проталкивалось в пятую точку, по икрам протянулось холодное тело Нагини, и все между ног извивалась. Кажется, Гарриных яичек неоднократно коснулся даже раздвоенный язык рептилии… Вопреки ожиданиям и тренировкам по задержке дыхания, глотать сперму юноше сегодня не довелось. Очередной шлепок плети по анусу — и Лорд кончил ему на губы, часть семени попала на скулу, подбородок и шею. Воландеморт отнял его голову за волосы подальше от себя, брезгливо скривив физиономию. Мальчишка перевозбудился от этой мерзости настолько, что, еле дотронувшись до своего члена, — тут же сам излился в ладонь. Повелитель неуравновешенно хватал воздух, изучая странное поведение пленного. Заплаканный герой присел, подогнув одно колено, вокруг него, в ворсе ковра зигзагами двигались плети и сновала взволнованная питомица. Ревнивая змея полюбила его? Гарри провел тонкими пальцами по лицу, собирая кровь с рассеченной брови и тягучую белую субстанцию, смотря на то, как она липнет к фалангам, растягивается между пальцами. — Оближи, — сказал колдун и поморщился, когда избранный провел языком по вилке указательного и среднего пальцев, после чего, Лорд пхнул его ступней в плечо и Гарри завалился на спину. — Разве Хозяин разрешал тебе кончить? — Что? — как в бреду переспросил Гарри. — Ты должен спрашивать у меня разрешение, — злобно выдавился ответ. Раб не пытался встать, он лежал на спине, вдруг вперившись в потолок остекленевшим взором, где на люстре расшнуровывались ожившие цепи. Магические плети исчезали, Гаррин анус покидали чьи-то жемчужные бусы, гирлянды из прошлого Рождества, когда Том Реддл еще был студентом выпускного курса — эти предметы воплощались воображением колдуна. Все, что имело змеиную форму, извилисто тянулось к девственной щели мальчика. — Это же стихийные импульсы? Слизеринское волшебство… — на гране слышимости проронил юноша. Гарри плохо осознавал, что именно с ним происходит — как будто здесь был не он, а его извращенный прототип. Он распластался, словно безликая медуза, став просто массой мяса, нервов и костей, позволяющей себе вновь возбуждаться оттого, что мужчина трогает его половые органы. — Да, — спокойно ответил бессмертный наследник на парселтанге. Воландеморт сложил руки на подлокотники, выставил вперед ногу, дотягиваясь ступней к заскучавшему члену Гарри. В тот час Он думал о том, как мог пропустить такое событие — как создание хоркрукса из человека? Впервые за много лет, думать у Лорда получалось не аховски, поскольку Его усидчивость была подчистую поглощена треугольником раскинутых для Него нижних конечностей избранного. Его пальцы пощипывали мягкие мешочки плоти, ногти цепляли и кололи нежную шкурку яичек. — Значит, ты не можешь контролировать эту магию? — голосом, вибрирующим от вожделения, продолжал допытываться отрок, добавив желчное: — хозяин… — Хватит сыпать вопросами, Гарри. Это некрасиво. Гарри отдавал себе отчет, что это должно быть противно, когда плоская подушечка большого пальца прокатилась по стволу его члена, но никак не мог справиться с наваждением. Возможно, это какой-то приворотный вид Империо? Проклясть весь белый свет было предпочтительней, чем истекать гормональными выделениями, лежа перед врагом, под сводом Его стопы на своем причинном месте. Гарри хотелось рыдать оттого, что ему это чудовищно нравилось. Лорд мог бы применить стандартный, «воспитательный» Круцио, но вместо этого сильнее надавил на Гаррин стояк. Вообще-то, Он вожделел видеть ужас в изумрудных глазах, панику, мольбу, а не вот-это-вот-все! Конечно, все менялось, ежели Гарри носил осколок Его души. Но как объяснить такое Темному эксперту? Так, чтоб наверняка знать. — Можно мне кончить? — заскулил мальчишка. — Нет нельзя, ты уже кончил без спросу. Держи остальное в себе, — колдун поднялся с кресла, не забыв нажать на пах поболезненней, благодаря чему юноша взвыл и скрутился калачиком. — …И за этот проступок ты накажешь себя. Возьми в своей клетке розги, проучи свое тело, а завтра я оценю твой труд. Постарайся, Гарри. Если ты хочешь, чтобы твои друзья оставались целыми и невредимыми.