Septem immortalem

***

Четвертое место в «семерке» стоило отдать чаше. Чревоугодие. Этот грех брал истоки из желания первых библейских людей вкусить запретного плода, — оттуда связующая нить с обжорством, как потаканию своим маниям… Неумеренность в низменных проявлениях, злоупотребление удовольствиями. Кубок Хельги Хаффлпафф достался коллекционеру грехов от ведьмы, которая считала, что ее положение, некое спонсорство молодым, нищим, но талантливым колдунам — есть путь к насыщению ее старого чрева этими самыми альфонсами. И спекулируя наследственными богатствами она, наверное, не догадывалась, что торговаться с убийцей — не лучшая из идей. Расправиться с ней было довольно противно, зато теперь Лорд пил из чаши основательницы факультета вино, празднуя капитуляцию последнего лагеря оппозиционеров. Он пил из раритетной чаши с тем же пристрастием, с каким поверженный герой пил из Него. Тот вечер, когда магическая Британия сложила палочки, стал бессмертной, знаменательной датой, продлившейся несколько недель. Лорд использовал Гаррин рот для личных нужд под громкие овации, мальчишка стал уборной для семени, мусором, валяющимся в залах пиршеств, атрибутом развратных торжеств. Раб служил подставкой для ступней Повелителя, пуфиком для Его ног, задницей для пинков, шутом для спектаклей унижения. Тем не менее друзья Гарри оставались в живых, а кроме этого он не искал поблажек. Юный волшебник занимался самоистязаниями по требованию, затем, другие плети обхаживали его раны, он звонко стонал в обязательном порядке, сосал Хозяйский член до самоотречения. И должен был кончать после жалостливых просьб. В какую-то прекрасную ночь триумфа победы, Лорд беседовал за столом с еще оставшимися в трезвости Пожирателями, в частности с зельеваром, бывшим все минувшее время среди миссии сопротивления и пичкающим старину-Дамблдора своими разработками долгоиграющих ядов, которые невозможно было вычислить. Вообще-то, подобная верность напрашивалась на повышение среди коллег, — Воландеморт только хотел озвучить это, как взгляд Его приковал мальчик-за-которого-все-забыли. Гарри лежал голый, на полу, у стены, словно помятая тряпка, доселе работающий в качестве мишени для разного рода заклинаний. Все, что хотел видеть Темный Лорд — размах трагедии в глазах Гарри Поттера, в момент когда тот узнал о падении светлого бастиона и пленении остальных преступников. — Оживи. Ты здесь не для того, чтобы спать, Гарри. Колдун запустил реанимирующим заклятием в юношу, вник в него сознанием, подключив ментальные чары, — мозг был заполнен какими-то абстракциями давно минувшего. Метнувшегося ползком к мантии, отлетевшей на несколько футов во время развлекательных экзекуций со слугами Лорда, которые Гарри надеялся не пережить сегодняшним вечером, мальчика пронзил стальной кроваво-красный взгляд. — На место, — скомандовал Лорд, наблюдая свысока за несмелыми посягательствами раба на скромность, когда бедолажный маг судорожно стискивал ткань, комкая ее у себя перед грудью. — Тебе не понадобится эта вещь. Сюда, — небрежным жестом Он указал маршрут. Видеть, как беззаветно жертва подползает, опускается ниже, горбясь и ссутуля плечи, косится на Повелителя, нервно сглатывая слюну, было «десертным» зрелищем после всего — столь печальным аттракционом, что даже зельевар задал вслух несколько неделикатных вопросов, относительно будущего говенного героя. Лорд растасовывал на словах политические карты, поставив свою согнутую ногу на хребет сидящего на карачках паренька, служившего подстилкой. Его щиколотка ползла вдоль спины, между лопаток, пока пальцы не уперлись в шейный позвонок, опуская голову Гарри к самому полу. — Мальчишка принадлежит мне, отныне и присно, — отрезал суровым тоном колдун, все же отвечая соратнику, но потом холодно усмехнулся, и голос Его изменился, став деланно ласковым. — Правда, Гарри? Тебе ведь это нравится, принадлежать мне? Подушки пальцев надавили на Гаррину скулу, вторая его щека под давлением прижалась к паркетному настилу. — Правда? — Да-а, — просипел юный волшебник, борясь с лихорадочным дыханием. — Хорошшо, — протянув с выдохом, как похвалу, на им двоим доступном диалекте, Милорд апатично оттолкнул его в бок. Решив, что разумно с сей поры не подниматься, Гарри украдкой провожал взглядом тусклые очертания снующих мимо него теней в приглушенном свете свечей, только звук собственного имени заставлял его паниковать. В определенный момент стало совсем тихо, и внезапно поднятая за волосы цепкой хваткой, голова парня откинулась назад, перегнувшись через плечо. Испуганно воззрившись на мужчину, Гарри молча ждал… — Ты уже успел познакомиться с новыми поступлениями в клетках? Они все верят в твои способности, — Лорд читал мысли и чувства, так необходимые Ему для подпитки, ощущение благоговейного ужаса, безумие беспомощности, гниение мечты… В Его интонации промелькнула странная мягкость, отчего Гарри, опустивши веки, несмело поднял взгляд к насмешливому идолу. Высвобождаясь из мантии, колдун бесцеремонным рывком придвинул юношу к своему вялому члену. Челюсти Гарри не слушались, не разнимались, рябь подбородка намекала на желание прорыдаться, он раздражал, мешкая с трапезой. Но аппетит приходит во время еды. Подавившись отчаянием и прерывисто всхлипывая, мальчик неловко опустился губами на полувставшую плоть. Она увеличивалась во рту очень быстро. Могучая длань, мешающая отстраниться, толкала его в затылок, и вскоре Гарри впился в член, будто нетерпеливо стремясь задавить. От недостатка кислорода жутко закружилась голова, в глазах потемнело, однако уже охваченный эрекцией орган продолжал врываться в хряхтящее горло. Избранный слабо брыкался, изредка хватая ртом воздух, безнадежно барахтался, по его щекам текли жгучие ручьи слез, когда ладонь усиленно вжимала рот в пах, чтобы член заходил до упора, — ничто не могло сгладить мучительный минет, хотя бы на мгновение дать передышку. Гарри четко представлял лица друзей, живых, — знал, ради чего он это делал, сносил раздирающий позор. Он не в силах был объяснить только свои реакции, когда вновь и вновь, во время своеобразного приема первого блюда, позволяющего досыта наесться вражьей спермы, все внутри его тела пылало и ныло, и просило большего. — Хватит, — донеслось до Гарри, в следующее мгновение оглушительная оплеуха ошпарившая его щеку. Наконец, парня отшвырнули, — его распухшие, влажные глаза распахнулись, неотрывно глядя с толикой испуга, на Мужчину, под строгими чертами Которого сложно было распознать удовлетворение, когда Он обхватил пальцами Свой искусственно-бледный, блестящий от слюны член и короткими порывистыми движениями быстро довел себя до разрядки. Горячая порция семени оросила оголенный торс юноши, попала на лицо и приоткрытые губы. Гарри пошло облизнулся и прильнул обратно, к слегка подергивающемуся органу, глотнул еще одну дозу жидкости, выстрелившей в его небо, остальным липким струйкам спермы позволил стекать по своей шее и груди. Острый кончик языка скользнул по стволу, рот со стонущими выдохами выдавливал последние капли из вершинки. — Прочь, — Лорд опять оттолкнул раба, провожая оргазм, немного запрокинув голову. Колдун раздраженно смерил сидящего перед ним мальчишку непривычно настороженным взглядом. Он очень хотел отрицать, думать, что лишь почудилось, просто на секунду… Но, казалось, — так тянулся хоркрукс к своей основе. Воландеморт ненавидел это чувство приятного поражения и уже помышлял мстить за него. — Как ты смеешь смотреть мне в глаза, когда я этого не приказывал, бесстыжее ты создание? — вздернув бровью, или хоть тем местом, где она могла бы быть, Он осведомился, будто действительно нуждался в ответе. Гарри не отвел взгляда, он нагло отбросил в сторону колено и настежь распахнул пах. Отверзнув к обозрению каменную стойкость эрекции во всей красе и отяжелевшую парочку плотных шариков, он взялся за них одной рукой, второю же — нерешительно зажал член. Гарри честно искренне не понимал, залившись краской, почему он перестает владеть собой временами. Возможно, это последствия изощренных пыток, которые он ответственно принимал за других? — Вот значит как? Нацелился получать удовольствие, — Хозяин снисходительно покривился в усмешке, после чего последовал властный приказ. — Тогда, на четвереньки. Живо. Полминуты Лорда веселило совершенно смущенное выражение лица юного волшебника, потом тот робко повернулся спиной, стоя на коленях, опустился на локти, послушно прогибаясь и следуя требованиям раздвинуть ноги шире, расслабить ягодицы, разжать анус. Он гнал от Себя мысли, что все Его внимание было поглощено тугой вязью сжатого, тугого колечка мышц, чуточку раздавшегося из-за всяких тонких предметов, регулярно пробирающихся внутрь. Гарри застыл, ожидая чего-то премерзкого, очередную змеиную плеть или что-то типа того, навострил слух, силясь распознать лязгающий звук, отдался чувственному восприятию, — когда же последует крепкий удар прямиком по его крохотному отверстию? Когда посыпятся хлесткие шлепки ремней на его промежность? Когда петля свяжет пару его маленьких яичек? Кожа покрывалась мурашками от предвкушения прикосновения. Вдруг он осознал, что хотел этого «чего-угодно», что мог кончить от накручивания себя, от угадывания, от взгляда позади себя, ощущаемого всем нутром, а позднее — и от команд, которые получал от Повелителя невербально. «Раздвинь ягодицы», — Гарри неспешно завел за спину руки, опираясь о пол плечами, ключицами и щекой, водрузил ладони на обе половинки, максимально растягивая их по сторонам, готовясь к жестким истязаниям. Он впился в тощие бедра до белизны костяшек пальцев, но ничего не происходило, кроме давящего унижения демонстрации. «Возьми смазку и растяни себя», — Гарри нельзя было ослушаться, он исполнял, как заповеди, эти срамные инструкции. Испустив болезненный скулеж, едва перед ним упал какой-то пузырек смазочного зелья, подопытный выплеснул средство себе на руку. Его начало тошнить. Однако, уже смоченный в масле средний палец осторожно прошелся по продольному зазору и скользнул вглубь пульсирующей дырочки. Внутри оказалось тепло. Гарри до крови закусил верхнюю губу, задев ногтем стиснутые мышцы. Воландеморт с наслаждением наблюдал, как юноша пронзает себя одним пальцем, затем погружает в анус второй, неаккуратно вытаскивает, чтобы снова засунуть. Вскоре в его проходе с ритмичной частотой исчезало и выныривало наружу уже три пальца. Образовавшаяся из-под пола черная стежка стегнула мальчика вдоль мошонки, что заставило его шумно втянуть воздух и ускорить возвратно-поступательные движения. — Можно?.. — пылко взмолился мальчик, чувствуя, что его член скоро треснет. Отмеряющий болевой порог, шлепок по ягодице, и заодно по руке, заставил Гарри похотливо извиться и томно взвизгнуть. — Нет. Я тебе запрещаю кончать, — угрожающе повышенным тоном отчеканил Лорд, облизнув пересохшие губы, и мучаясь возбуждением из-за манящего вида проталкивающихся в избранного пальцев, которые Ему хотелось заменить, но вместо этого, Он с силой водил ладонью по вертикали Своего эрегированного члена. Колдун видел, как нарастает мелкая дрожь в хрупком вражьем тельце, трепещущем каждым мускулом, до глубины души. Ноздри расширялись от яростного дыхания, словно Его помешательство похабным образом призывало Его поиметь раба. Темный Властелин был свободен ото всех земных привязанностей. Всех, кроме «семи», личных, дорогих… кусочков Его грехов. Символов Его неумолимости, Его семи ступеней к власти и бессмертию. Он мог любить только их. — Тебе нравится, — констатировал Лорд чудеса адаптации пленника. — Нравится несдержанно кончать при мне. Нравится, что с тобой делает убийца. Я убил твою семью, Гарри, — ласково напомнил Он. — Да… да, черт подери… — бессильно пробормотал герой, добавляя, по-обыкновению, сквозь сжатые зубы: — хозяин… «Призрачное спасение Британии» прогибался и шипел, опустившись лицом на пол, привыкнув к неприятно щекочущим ласкам магических плетей, схватившись и мня одной рукою свою задницу, а пальцами другой — нарушая целостность в ней. И прежде чем кончить, совершенно не дотрагиваясь к члену, Гарри показалось, что он на миг потерял сознание. Причина заключалась не в сладостном оргазме, — в адской боли, словно разрезавшей его пополам молниеносным клином. — Довольно, — начальственно изрек Он. Все случилось так стремительно, что Гарри не успел опомниться: его подхватили под талию, притянули вздрагивающие бедра, лишив шанса отбрыкаться, к его заднему проходу прижалось нечто объемное, мешая высунуть оттуда пальцы. Не особо качественно разработанное отверстие не впустило член с первого раза, анальный жом выталкивал инородный предмет обратно. Увлажненный смазкой конец настойчиво продавливал сфинктер, пока не пересилил сопротивление. Сжатый анус послушно-вынужденно расслаблялся под напором. Горячий, словно раскаленные угли, член вошел лишь наполовину, следуя путем Гарриных пальцев. Его нутро переполнилось, от чудовищного распирающего ощущения во всем теле он выпрямил колени, ложась на живот, но вновь оказался перехвачен поперек бедер и поднят повыше. Еще чья-то рука медленно переместилась по торсу и крепко сжала юношеское горло, — он не хотел думать, кому принадлежат эти руки он закашлялся, колотясь в них. Его дрожащие крики и мученические стоны взлетали высокими нотками и нисходили до хрипоты, когда член начал всаживаться на всю длину. — Тише, — сдавленный шепот ответил около уха Гарри. — Ты ведь этого хотел?.. мальчишка… Гарри пытался привыкнуть к агонии. Первоначально его будто парализовало, единственное, чего он хотел — испражниться своей кишкой. Казалось, даже слизистая оболочка скрипела. Вряд ли он отметил некие необычные ощущения, менее болезненные и более исследовательские, если бы чужая рука не коснулась его угасшего стояка и проскользнула ниже. Ничего не успело измениться. Последовал толчок в плечо, и Гарри, сперва повалился набок, затем на спину, уставившись на высокомерную маску Мужчины, возвышающегося над ним и укоризненно покачивающего головой. Он сумел разглядеть не только это. Но и то, что его анус покинуло чувство дискомфорта — внутри стало пусто. Бездумно ловя ртом капли семя, выплеснутого на него сверху, юноша тонул в сумрачном забытье. — То есть ты находишь уместным залеживаться посреди залы, притворяясь трупом? Ты преисполнен геройства, — Гарри пришел в себя, услышав этот вкрадчивый ненавистный тон с доброй долей издевки. — Ты кончил без спросу. Придумай себе наказание. Повелитель сидел на стуле, попивая вино, будто ничего не происходило. На самом же деле, Его уничтожала сокрушительная правда. Недавно, Он узрел кое-что… след себя самого, отпечаток своего проклятия. Ошибаться Он не мог, — эта истина делала Лорда печальней фениксового плача, потому что Гарри не был желанным хоркруксом. И как так вообще обернулась спираль колдовства? Почему? — Ступай предложи себя кому-нибудь из моих слуг, — придумал Воландеморт репрессивную меру. — Чего? — мальчишка приподнялся на локтях, отжимаясь от пола. — Северусу… — Кому? Снейпу? — муторная сонливость Гарри вмиг испарилась. — Да, — растянуто произнес колдун. — Он хорошо поработал во фланге противника. Сослужил мне верную службу. Систематически травил твоего обожаемого директора, который сейчас где-то додыхает в подполье, но это лишь временно. Скоро найдут и старика. Мне бы хотелось увидеться с ним спустя столько лет. Ты же знаешь, мне нравится, когда мои враги под моей опекой. Воландеморт произносил эту речь буднично, будто вещая о погоде, прекрасно понимая, какой смысл она несет бедному избранному. Сейчас особенно, Он желал видеть угасание последней надежды в зеленых, еще горящих жизнью глазах, ненависть и смятение во взгляде, сменяющиеся провальной обреченностью. — Пойди и предложи себя Северусу, и, если он откажется — накажи себя розгами, как подобает. Можешь, в принципе, подставиться кому-нибудь еще. Но помни — за каждый отказ — телесное наказание. Гарри встряхнул головой, — мир кружился в демоническом вальсе перед его взором. — Долой с глаз моих. Воландеморт отвернулся от плененного мага, — все-таки он был наиболее скверным, неудачным экспериментом передела душ. К тому же, уничтожившим дневник Тома Реддла. Лорд покамест старался совладать с этой информацией. Человеческий хоркрукс требовал углубленного изучения, но Он пока не чувствовал ничего, кроме злости и досады.