Гидробой

— Уже через пять дней вас ожидает мирное сосуществование с людьми. Что вы думаете по этому поводу? — Я хочу сказать, что это полная ерунда. Годами нас истребляли эти гидроборцы прямо на глазах у всех окружающих, как какая-то инквизиция в средние века. А теперь, когда нас стало больше, когда у нас есть свое государство, они вспомнили о гуманности. С нами теперь нужно считаться, иначе они потеряют эту свою «человечность», не так ли? — Вы хотите сказать, что против подписания мирного договора между странами? — Мы многого добились, не имея почти ничего. Нас преследовали и убивали. А теперь нам навязывают обязанности. Это несправедливо. Я не против того, чтобы между странами проводились торговые отношения. Нечего и говорить, это в интересах не только людей. Но обязанности сторон требуется пересмотреть. Вот так я считаю. — Спасибо большое за честный ответ. А как считаете вы? — Я надеюсь больше не услышать, что кого-то из гидроидов убили на улице. За то недолгое время существования нашего государства, не всем его гражданам удалось попасть в него. И очень надеюсь, что спустя пять дней они смогут спокойно жить. — Собираетесь ли вы вернуться на прежнее место жительства? — Ох, нет. У меня маленькие дети и хозяйство, какой уж тут переезд. Это скорее молодежь туда поедет обживаться. Знаете, их же тянет ко всему такому, новому. Они хотят идти в ногу со временем. — Спасибо. Да, вы хотите что-то сказать? — Я хотела бы сказать, что сочувствую тем людям, кто погиб из-за этих ужасных экстремистких действий. — Вы имеете в виду те случаи самоустрашения, что происходили по всему миру в течение этих пяти лет? — Да. Я не одобряю их, но все же многие со мной согласятся, что именно они послужили причиной этого договора. Они пожертвовали собой ради нашего будущего… — Спасибо, вы очень откровенны, но у нас прямой эфир. И мы подобного не одобряем даже в таком случае. Ценна каждая жизнь: и человека, и гидроида. С вами был Пьюик Васс со специальным репортажем из шестнадцатого острова. — Спасибо, Пьюик. А теперь предоставим слово корреспонденту Сону Оймору, прямо из первого района. — Спасибо, Тоен. Я веду свой репортаж из первого района, где в данный момент развернулась масштабная демонстрация с более чем семью тысячами людей. Я внимательно слушал репортаж моего коллеги из шестнадцатого района, и хочу сказать, что нас всех волнуют одни и те же проблемы, но с разных сторон. Люди пришли сюда с транспорантами, плакатами, и, судя по вещам, они собрались остаться здесь надолго. Простите, ответьте на несколько вопросов. — Я пришел сюда в знак протеста против договора Здесь моя семья, мои близкие друзья, почти все родственники. Мы пришли сюда, чтобы дать знать правительству, что мы не согласны. — С чем? — Правительство решило смириться с проблемой, потому что не смогло ее решить. Оно решило допустить, чтобы гидры жили среди нас. Оно наплевало на нас, простой народ. «Они будут колоть успокоительные», ха! Да чтобы моя жизнь и жизнь моих родных зависела от того, поставит какой-нибудь болван с водой вместо мозгов себе укол или нет?! Нет, мы не будем молчать. Они уехали на острова — вот пусть там и остаются. И остальных надо туда свести, хотят они этого или нет. — Понимаю. Скажите, как по-вашему человек становится гидрой? — Конечно! Когда гидры чихают на человека. — Не слушайте его. Я слышала, что это происходит, когда человек выпивает недостаточно фильтрованную воду, в общем грязную воду. Правильно? — Спасибо за ваши ответы. А вы как считаете? — «Как по-вашему человек становится гидрой». Конечно же когда в него проникает гидра в текучем состоянии. Это же во всех брошурах пишут. — По какой причине вы здесь? — «По какой причине». Здесь все собрались не допустить подписание договора. Я в их числе. Было бы как минимум странно бывшему гидробою иметь другое мнение. — Как вы относитесь к расформированию подразделений ГИД? Вы же потеряли работу из-за этого. — «Потерял работу» я из-за другого и намного раньше. Сейчас я нахожусь в отпуске, а работаю я поваром. И то, что ГИД расформировали, я считаю большой ошибкой, хотя это больше не относится ко мне, как к гидроборцу, но относится ко мне, как к человеку. — Спасибо за ваш ответ. Прошу прощения, вы не ответите на пару вопросов? — Что вы хотите узнать? — Как вы относитесь к гидрам? — …Как я отношусь к этим чудовищам?! Они убили моего мужа и сына! Проклятые монстры заняли их место и пытались… Аюн замер с вытянутой рукой, не отпуская кнопку «выкл» на пульте. Он почувствовал, как слеза скатилась по щеке. — Аюн, тебе больше не нужен телевизор? — Нет… — Да без проблем. Просто парни притащили записи матчей, и раз не нужен, понесу его к ним. И еще завтра Вайль не сможет прийти — мы отмечаем его день рождения. — Хах… — Но телик я все равно одолжу. Ты же все равно зайдешь поздравить моего пловца? — Конечно… — Ну бывай. Аюн вытер щеку. А когда знакомый скрылся из виду, поднялся с песка и засмеялся во весь голос. — С днем рождения, Скотч! Твоя мамочка очень тебя любит! Ты, наверное, гордишься! Вот только жаль, что ты мертв! Он упал на колени, продолжая смеяться.

****

— …убить меня и мою дочь, прикрываясь их телами! Я их ненавижу! Чтоб они все сдохли… — Спасибо большое, извините, что прерываю. Причины недоброжелательного отношения здесь у всех разные, но цель у этих людей одна. Они не желают жить рядом с гидроидами. Прямо из первого района вам вещал Сон Оймор. — Спасибо, Оймор. А сейчас хочу представить вам нашего гостя, специалиста по социальной гидрологии, Итана Веца. Добрый день, Вец. Спасибо, что согласились прийти. — Добрый день, Мария. Мне кажется, я бы смог разъяснить несколько мифов и недоразумений для всех, кто смотрит и слушает вашу передачу. — Да, пожалуйста. — Начнем с того, что гидры, как и сказал тот молодой человек, проникают в организм человека с водой. Несмотря на наши технологии, мы не можем отследить гидру в воде, она изменяет свои свойства, только попадая в человека. — То есть, предупредить «заражение» невозможно? — К сожалению, это так. Также невозможно установить один конкретный источник, откуда они происходят. — Люди, ставшие гидрами, не уверены, когда именно они заразились? — Это подводит нас ко второму пункту. Дело в том, что за все время изучения феномена гидр удалось протестировать лишь две особи. Ни о какой статистике в этом случае идти речи не может. Гидры не желают, чтобы их изучали. — И это только больше привлекает внимание. — …Да. Третье, что хотелось бы отметить, это расформирование ГИД. Подразделения были созданы для предотвращения возможных случаев убийств, как это было прежде, путем устранения причины. — Гидроборцы убивали гидр, чтобы те в какой-то момент не убили невинных людей. — Именно так. В прошлом все меры по задержанию гидр оканчивались либо их самоубийствами, либо смертями других. Никакие снотворные на них не действовали. Ничего не оставалось, кроме как уничтожать их. Но сейчас ученым из Центра удалось получить специальную успокаивающую сыворотку. — И гидры смогут жить среди людей без вероятности нанести кому-то вред? — Да. И я хотел бы сказать от себя, что надеюсь на общее будущее людей и гидроидов. И те разногласия, что слышатся сейчас, станут историей. — Спасибо вам большое за объяснения, Итан. Мы получили пищу для размышлений. Думаю, вы, дорогие слушатели и телезрители, уже решили для себя, хотите вы или нет соседствовать с гидроидами, но прежде посмотрите на эти кадры, снятые очевидцами случаев самоустрашения. — … — На днях наш корреспондент Абин Дьяк взял интервью у гидроборца, пожелавшего остаться инкогнито. Мы изменили его голос и скрыли лицо. — Я знаю, с чего все началось. Я знаю человека, который начал это. То, что случилось чуть более пяти лет назад. Тогда у него были возможности, недоступные обычному гидроборцу. — Почему они у него были? — Я не могу говорить об этом. Но я точно знаю: этот человек помог группе гидр переправиться на остров, туда, в шестнадцатый район. — Гибробоец переправил гидр на остров? — Да. — Как вы считаете, зачем гидроборцу перевозить гидр вместо того, чтобы убивать? — Не знаю. Что-то личное. — Почему вы так думаете? — Я не могу сказать. Но я так думаю. — Как отреагировало руководство? — Оно бы ни за что это не одобрило. Понятное дело, он действовал сам. — Что с ним произошло после того, как об этом узнали? — Они долго разбирались. И больше я его не видел. Скорее всего, его уволили или что-то такое. — Почему вы считаете, что это положило начало всему, что происходило за эти пять лет? — Но это был первый случай, когда гидробоец не стал убивать гидр, насколько я знаю. — Вы не считаете, что все это время он помогал другим гидрам? — До этого случая он считался хорошим, нет, даже отличным гидроборцем. А после… не знаю, не могу сказать точно. Все может быть… — Спасибо, что согласились на интервью. Угия обняла Октуса за плечи. — Ты пересматриваешь это уже в третий раз. Пытаешься понять, кто этот аноним? — Это я. — Что? — девушка засмеялась. — Ты сам на себя донес? Зачем? — У людей оставались пустые места в головах. Рой посоветовал их заполнить. — Но разве мы не опаздываем на ужин к твоим родителям? — Мама будет нервничать, если мы придем вовремя. Ей нужно время все перепроверить. — Знаешь, я никак не могу привыкнуть к мысли, что мы вместе. Мне все время кажется, что тебя нужно добиваться. Ты думаешь о ком-то другом? Угия повернула голову парня к себе. — Нет, лучше не говори. Я расстроюсь и не захочу никуда идти. — Она припала к плечу Октуса и обняла его. — Я не собираюсь сидеть в сторонке и ждать, как прежде, понятно тебе? Я очень долго ждала. — Думаю, нам пора. — Ты не хочешь поцеловать меня?.. Нет, не так. — Мы не можем опаздывать больше необходимого. — Он поцеловал ее. — Ты хорошо выглядишь, Угия. — Спасибо. Ты превзошел себя. Они поднялись, и Октус пошел в прихожую. — Нет, серьезно. Я просто поражаюсь тебе. Я — замена какого-то парня. Гляд замер и развернулся. — Я была так счастлива, когда ты предложил встречаться. Мы вместе уже столько лет, а ты думаешь только о том парне-гидре… — …Хочешь сказать, что я гей? — …Я не знаю, что между вами произошло. Но ты столько из-за него пережил. Любой бы понял это именно так. Я ни разу его не видела, но мне кажется, что чувствую его постоянно. В твоих словах, действиях, во взгляде. Не такой уж ты сообразительный, раз до сих пор этого не понял! Только не говори мне, что я все это напридумывала, и что я ошибаюсь! — Мы уже опаздываем. — Хорошо, я поняла тебя! — она схватила сумку и прошла мимо Октуса в прихожую.

****

— Этот парень не дурак. — Сказал Шон. — Скажи он что-то конкретное, его бы по головке не погладили. — Давай не будем говорить об этом во время еды. — Сказала Тания, переставляя посуду. — И выключи эту запись, ты ее уже раз тридцать посмотрел. — Я все в толк не возьму этого гидроборца. Что-то в нем есть такое, что-то… Понять не могу, что. — О! Это они. Шон открыл гостям дверь. Угия вручила хозяйке подарок, и семья расселась за столом. — Так аппетитно пахнет! Я хочу попробовать все. — Очень рада. Угощайся. — Октус, ты видел ту программу… — Дорогой, эта тема не поднимает аппетит. — Но тот парень… У тебя не будет проблем? — Все в порядке, пап. — А как ваши дела? Вы еще не думаете о свадьбе? — Мы о многом думаем: о свадьбе, о детях, о всяких мелочах. Например, «что делать, если наш сын будет геем?» Что бы вы посоветовали? — … Октус наматывал на вилку спагетти. Его родители переглянулись. — Гм. Сложно сказать. — Представьте, что ваш единственный сын любит парня. И вот сейчас он вам в этом признался. Октус сунул клубок в рот и стал пережевывать. Шон крепко сжал ладонь жены. — Ничего тут не посоветуешь. — Сказал он. — Да и сделать мы бы ничего с этим не могли. — Спасибо, — Гляд поднялся и задвинул стул. — Нам пора.

****

Угия не поспевала за ним. — Почему ты разозлился? Ты же слышал их! Они были не против. У тебя понимающие родители. Октус повернулся к девушке. — Чего ты от меня хочешь? Она старалась дышать медленнее. — Брось меня. Из глаз Угии потекли слезы. — Потому что я не смогу тебя бросить. И я хочу от тебя детей. Я не знаю, что буду делать, если они станут… Она зарыдала, вцепляясь в плащ Гляда. — Я найду др-другого, кот-торый будет любить т-только меня-а! — …Хорошо. Девушка стерла ручейки на щеках. — Вот и хорошо… Только скажи это полностью… Не тяни, иначе я… — Мы расстаемся. Угия прижала ладонь ко рту. Справившись с собой, она посмотрела на Октуса, но не смогла поднять глаза выше его подбородка. — Любая будет несчастна, с кем ты будешь встречаться. Ты не можешь его разлюбить, потому что даже не понимаешь, что влюблен. — Я провожу тебя. — Конечно. Мне всегда нравилась твоя невозмутимость. Что бы ни случилось, ты ведешь себя как ни в чем не бывало. Я надеялась, что это лишь маска, а внутри ты как огонь. А теперь за что боролась, на то и напоролась. Или я просто не способна увидеть тот огонь. — Ты его увидишь. Угия посмотрела на парня с удивлением. — Обещаешь?.. Октус встретился с ней вглядом. — …О чем это я? Не знаю, что на меня вдруг нашло… Я буду ждать твой огонь, Октус Гляд.

****

— Так почему ты меня не боишься? — … Октус сидел напротив Камии в закусочной и терпеливо ждал ответ. — Ты не знаешь? Может у тебя ко мне есть чувства? Камия продолжала смотреть на свой кофе. — Или ты считаешь, что твоей невинности ничего не угрожает? Октус обошел стол и навис над девушкой. Та отодвинулась и встретилась с ним взглядом. — Видишь ли, я расстался с девушкой, и она сказала, что во мне мало от мужчины… — Это не так. — Так может объяснишь, в чем дело? — Я видела тебя. — Она опустила глаза. — Там, где пустые палаты. — Вот как. Гляд сел на место и отпил свой кофе. — Я не смогла бы так. А ты стоял там. Октус с удивлением отнял чашку ото рта. — Ты сильнее меня. Я не смогла бы и минуты продержаться. А ты каждый раз приходил туда. Потому что ты за него отвечаешь. И все слышал. Чашка опустилась на блюдце. — Ты не слабая. Ты смогла прийти ко мне тогда. И сейчас сидишь со мной. — Сначала было только восхищение. Но теперь ты прав. — Она опустила голову. — Ты мне очень нравишься. — А хочешь узнать, почему я расстался со своей девушкой? Девушка побледнела и покачала головой. — Вот как. Ты морально готова к семье, детям? К тому, что между нами будет неплатоническая связь? — Пожалуйста, дай мне время! — Подумать? Камия покачала головой. — Хорошо. Я не буду настаивать на близости. Вся инициатива будет идти от тебя. Дай мне знать, если захочешь чего-то. А теперь извини меня, я вынужден уйти. Девушка не поднимала головы, пока он не вышел.

****

Договор между правительством и представителем гидр был подписан, костюмы из гидр — демонстативно сожжены, и в шестнадцатый район были высланы корабли для тех, кто желает переехать обратно в свои районы. Аюн, не имеющий ничего своего, кроме гидрокостюма, поехал в нем. Вместе с ним были гидроиды всех возрастов, большую их часть он знал, но они избегали его. Остальные смотрели с нескрываемым отвращением. Их доставили в ближайший порт, откуда их развозили бывшие гидроборцы. Теперь те будут заниматься наблюдением за гидрами и решением конфликтов гидроидов с людьми. Неофициально они назывались «гидрополицией» — ГИП и носили серо-зеленые костюмы. Девушка задержалась взглядом на одежде Аюна. — Аюн Скотч, четвертый район. Второй автобус. В одном автобусе ехали четыре сопровождающих, включая водителя. — Какие удобства, — сказал один из гидроидов. — Отсюда до шестого района два дня ехать. А те, кто в четвертый, девятый и прочее — так вообще дочерта. Будем спать сидя, а, капитан? Он толкнул Аюна локтем. Скотч расстегнул тугой воротник и посмотрел в глаза собеседника. — Сомневаюсь. — Эй, голубки, хорош болтать. Тишину создайте. — Скомандовал гиповец. Парень, сидевший с Аюном, встал, опираясь на сидения впереди. — А не то — что? Гиповец выпрямился. — Они будут действовать по инструкции. — Сказал Аюн. — Я тебя не спрашивал. — Здесь все на нервах. Любое обострение ситуации будет сочтено опасным, и никто не будет разбираться, кто начал. — Да мне насрать. — Он сел. — Если кто-то здесь и голубой, то точно не я. Смотри-ка какая обтягушечка. Сосочки-то выглядывают? Скотч промолчал. — В костюмах-то как этим заниматься? Возбуждает?.. Гребаные извращенцы. Стотч расстегнул задние ремни. — Эй-эй! Он меня сейчас изнасилует! Сделайте что-нибудь! Аюн стянул перчатку. Рука была черная. — Эй! — Что это?.. — То, что у всех гидр под кожей. Если тебя интересуют мои соски, могу и их показать. Но весь костюм я снимать не буду. Я же гребаный извращенец. — Скотч, немедленно надеть перчатки! Аюн подчинился. — Ого. Ты реально ненормальный. — Такой же говорящий мешок воды, как и ты.

****

Вечером они остановились в придорожной гостинице. — Аюн Скотч. Ты идешь со мной. Со всех сторон послышался свист. Девушка-гиповец развернулась и пошла по коридору. Парень пошел следом. Девушка несколько раз обернулась, поднимаясь по этажам. Впустив спутника в комнату, она закрыла дверь. — Ни разу не спала с таким. Интересно, каково это? — Она распустила волосы и кинула заколку на кровать. — Можем, кстати, прямо в костюмах, как ты любишь. Постараюсь сильно тебя не пугать. Она поцеловала его и сунула язык ему в рот. — Вот черт. Ты реально из этих. — Импотентов? — Ужасно. — Она села на кровать к нему спиной и стала закалывать волосы. — Зачем ты шел за мной? Думал, чай пить будем? Аюн схватил ее за плечо и повалил на спину. — Не слишком ли много претензий? Думала, раз глаз положила, значит любой с тобой в кровать ляжет? Я при жизни таких шалав не любил, а сейчас терпеть не могу. Он поднялся и вышел. Девушка продолжала лежать с открытым ртом, пытаясь прийти в себя.

****

Скотч долго стоял в душе. Черными руками держался за стену. Когда он вышел из душа, две парней скрутили его и повалили лицом на кровать. За волосы кто-то приподнял его голову. Это были бывшие гидроборцы. — Наверное, ты нас не знаешь. Но мы хорошо знаем твоего дружка. Слишком хорошо. Аюна подняли и избили ему лицо и тело. — Знаешь, он взбесился, когда мы сказали ему, что ты уже труп. Но тот придурок облажался. А мы — нет. Он завязал Аюну рот. — Держите крепко. Двое придавили парня к стене, а главный воткнул карманный нож в черную кисть. Аюн орал и вырывался. — Крепче! — скомандовал парень и вспорол кисть с середины до края. Скотч поник. — Сдох? — Сознание потерял. Свяжите его. Очнется — продолжим. — Эй, смотри… Аюн пошел черными пятнами, которые через секунду стали гноиться и углубляться. — Что за херня?! Те, что держали, отскочили. Аюн продолжил стоять со свешенной головой. Потом поднял ее и улыбнулся так, что кожа натянулась. Главный не мог пошевелиться, глаза были полны абсолютного ужаса. — Привет от трипофобии. — Сказал Скотч и положил ему черную руку на плечо. Гиповец покрылся пятнами и закричал. Двое других вздрогнули от этого крика. — Ты че творишь! — бросился на Аюна один. Скотчу пришлось отпустить главаря и отбиватся. Второй рванул к дверям, забыв, что ключ у главного. Тот сидел на полу, часть волос уже начала сидеть, изо рта свисала слюна. Скотч на секунду прикрыл нападающему глаза рукой. Когда отнял — на месте двух глаз были провалы. Парень резко водил руками, потом дотронулся до глазниц и закричал. Последний вжался в стену. — Не надо! Аюн был уже рядом с ним. Чернота покрыла всю его раненую руку, появились заостренные наросты. — Что, прости? Не расслышал. — Не убивай меня! — Просто шарик. Парень зачарованно смотрел на воздушный шар в руках Аюна. Смотрел как на последнее спасение в жизни, и очень боялся снова посмотреть на Скотча. — У меня много шариков. — Не надо… — взмолился тот. Парень без глаз метался по комнате и орал. За дверью слышался топот, голоса, кто-то пытался выбить дверь. — Спасите! — заверещал последний парень. Дверь распахнулась, и в комнату вошел клоун. Нет, это были другие гидры и девушка-гиповец. Парень кинулся на нее с подобранным с пола ножом и криком. Та успела увернуться. Гидроиды схватили парня, отобрали нож. Бедняга бредил. Второй подбежал с криком о помощи. Третий уже полностью поседел. Больше в комнате никого не было.

****

Октус встал. — Я сыт этим по горло. Не желаю больше связываться с Аюном Скотчем. Даже если под угрозой будет пост капитана. — Ты удивляешь меня. Произошел чрезвычайный инцидент, ты, лучшая кандидатура для этого задания, от него отказываешься, ссылаясь на… Это не в твоем стиле. После всего, через что ты прошел, я не ожидал такого. — Хотите, чтобы я его убил? — Если он откажется сюда идти — да. По протоколу он опасен для общества. Понимаю твои чувства. Но если не ты — больше некому. — … — Даже если под угрозой сейчас находятся сотни жителей и твоя служба? Откажешься? — Рой сложил руки на животе. Его взгляд был непроницаем. Октус сжал кулаки. — Вы тоже удивили меня. — Таков уж есть. Только у тебя есть шанс привести его живым. В дверь постучали. Вошел Дум Ружье. — Привет, напарник. — Он встал наравне с Октусом. — Вы, двое, знали Аюна лучше остальных. Если есть еще кто-то… — Да. Камия с ним тоже была в хороших отношениях. — Сообщил Дум. Октус и бровью не повел. — Тогда вам троим поручается это задание. Позднее я назначу замену капитана сто тринадцатой. Передай Камии, чтобы зашла ко мне. Напарники вышли из кабинета. — Эй. Я в курсе ваших шашней. Что, дочка начальника уже надоела? — Хочешь сказать, что парни тебе уже надоели? — … Ружье оцепенел. — Ублюдок, да как ты?.. — А хочешь узнать, как я догадался? Дум врезал ему. От второго удара Октус отклонился. — Что тут творится? — Рой вышел из кабинета. Ружье прижимал к стене Гляда. — Он пытается меня соблазнить. Думаю, не стоит нас вместе отправлять на задание. Дум попытался ему врезать, но Гамак схватил его за подмышки и оттащил от парня. — Ничем не могу помочь, Октус. Придется тебе потерпеть. — Рой отпустил Дума, и тот сложил руки на груди. — Советую вам обоим думать о миссии, а разборки оставить на потом. Дум, позови ко мне Камию. Прямо сейчас. Ружье не сдвинулся с места. — Почему вы защищаете этого ублюдка? Только потому что он такой драгоценный гидробоец, лучший во всем, бла-бла-бла… — И ты меня хочешь. Дум бросился на него. Гамак зажал его в захват и прижал щекой к стене. — Поздравляю, Дум. Ты назначен ответственным за миссию. Только от тебя зависит судьба Октуса Гляда после этой миссии. Надеюсь на тебя. И отпустил. — Но если ты сейчас же не приведешь Камию ко мне, считай, я ничего не говорил. Ружье попятился, не сводя глаз с Октуса. Развернулся и ушел. — Я сочувствую тебе, Гляд. Но даже если ты скажешь что-то про мою дочь, я хоть и ударю тебя, с задания не сниму. — Я не собирался этого делать. — Меня не касается личная жизнь подчиненных. Но если я должен что-то знать, отправляя вас двоих на это задание… — И я, и он переспали с Аюном. Но об этом знаю только я. — Октус, это не шутки. — В поезде, когда ехали в шестой район. Знаете, нашло что-то… А Дум в больничном пункте. Раз в неделю, по средам. Иногда без Ортона. Гамак тяжело вздохнул. — Ты совсем спятил. — Угия решила, что я его люблю. Рой схватил его за воротник. — Ты не мог разобраться в своих чувствах, не впутывая ее?! И почти сразу отпустил. — Я предпочел бы ничего этого не слышать. Октус открыл глаза. — Что с ним сделают, когда я его приведу? — То, что он сделал с гиповцами, привлечет внимание гидроидов. Предположительно, он станет последним допущением в договоре между людьми и гидрами. Его будут судить. Потом, в лучшем случае, его обследуют и за ним будут следить тщательнее, чем за другой гидрой. В худшем — казнят. Если ты откажешься, пойдут другие гиповцы. И погибнут. Если ты не убьешь его, неизвестно кто еще пострадает. — Я понял. — Найди себе другую девушку. Рой Гамак закрыл за собой дверь. Октус сложил руки на груди.

****

— Октус Гляд? Парень впустил в комнату трех мужчин и женщину и закрыл дверь. — Октус, это Мания Верх. Уполномоченная заместителем директора Центра по внутренним делам. — Начну без предисловий. У моего руководства есть сведения, что вы являетесь одним из гидроидов. Вы должны пройти с нами и дать себя исследовать. Если не подчинитесь, мы доставим вас в Центр насильно. При любой попытке к бегству, мы будем вынуждены применить силу. Я смотрю, вы уже приготовили сумку. Куда-то собираетесь? В любом случае, разберите ваши ващи, чтобы мы могли проверить, не взяли ли вы что-то из списка запрещенного. — Мания, вы пришли за тем, чтобы сопроводить Октуса Гляда в Центр. Не вынуждайте меня просить вас не превышать ваши полномочия. Октус поправил очки и начал вытаскивать вещи из чемодана. — Все в порядке? — спросила Верх у подчиненного. — Собирайте. Октус переглянулся с Роем. Тот покачал головой. — И да. До тех пор, пока я не передам вас руководству Центра, вы — мой временный подчиненный, и должны выполнять мои распоряжения.

****

Октус закрывает за собой дверь, бросает сумку на пол и проходит в свою комнату. Дверь его открыта, и внутри кто-то есть. — Так ты здесь живешь. Это Аюн. Его ноги плохо слушаются, но он продолжает стоять возле кровати. — Я сам пришел. Нечего, что без стука? — усмехнулся парень. Октус подошел ближе. Аюн замер. Гляд расстегнул ремни на его груди. Затем потянул за перчатки. Руки Аюна все еще были черны как деготь. — Ах, да… руки… Я пришел сюда для того, чтобы это скорее закончилось… Аюн вымученно засмеялся. — Каждый раз, приходя на эксперимент или в больничное крыло, когда убивали гидр, я вел себя как обычный человек. Я понятия не имею, что значит быть гидрой. Я не осознавал… — У тебя мало времени. — Октус раскрыл ящик комода и принялся вытаскивать оттуда одежду. — Мне дали короткую отсрочку, прежде чем отправят на исследования. — Тебя?! — Они сомневаются, что я человек, — усмехнулся Гляд. — Поэтому через час я должен быть на пути в первый район. А ты должен быть в пятом. — Зачем? Ты же можешь убить меня прямо сейчас. Октус выпрямился. — Аюн Скотч, ты говоришь ерунду. — Он бросил ему ком из вещей. — Переодевайся. Ты встретишься с Верой, она скажет, что делать дальше. — Но зачем?.. — парень недоуменно стоял, сжимая одежду в руках. — Чтобы стать символом новой эпохи гидр. Аюн засмеялся. — Я не знал, что у тебя теперь такое чувство юмора. — А хочешь знать, почему ты на самом деле пришел ко мне? Скотч осекся. — Нет, — выдохнул он и бросил вещи на кровать.