nothing to love but cat

— В последнее время я очень недовольна тобой, Коннор. Аманда состригла розу и, вдохнув её аромат, поставила в длинную хрустальную вазу. — Ты странно себя ведёшь уже недели две, — женщина поджала губы. - Твоя программа сбоит, но раньше ты ходил в Киберлайф всё это исправлять. Почему сейчас прекратил? Ричард молчал, но даже в этом молчании звенела раздражённость. Ходить к Аманде ранее было необходимостью, приказом, что был вшит в программу, его оспорить было никак нельзя, да андроид и не собирался особо. Ну, ходит и ходит, ну, надо и надо, ну и что? Она начальник же, надзиратель, должна всё знать даже после того, как прошла революция Маркуса, и девианты стали не преступниками, а обычным делом, «людьми». Сейчас же такие походы начали раздражать и нервировать. Зачем нужно к ней ходить? Ей Коннора было мало? Почему она его, Ричарда, «Коннором» всегда зовёт? — Почему вы меня зовёте «Коннором»? — он покосился на почти идеальную, кремовую дорожку, уложенную брусчаткой. — Я — не он. Аманда удивлёно вскинула брови. — О, ты ошибаешься, — женщина усмехнулась. — Ты — это и есть Коннор, правда, более продвинутый, улучшенный. Мы дали тебе его внешность, его принцип мышления, всё его, исправив лишь маленькие недочёты, которые были — не все же идеальны. Ты — его копия. Ты — это он, хочется тебе это признавать или нет. А признавать не хотелось, отчего-то. Почему он — всего лишь копия, пусть и более крутая, чем оригинал? Все вокруг, кроме Аманды, говорили ему что-то вроде «ты не Коннор, неа, вообще никаким боком». А женщина вразрез всем остальным продолжала утверждать, что он — Коннор. Это не укладывалось в голове. «программный сбой» — А с чего вдруг тебя это так взволновало? — Аманда подошла чуть ближе. — Раньше ты не был против, а что сейчас-то произошло? Надеюсь, ты ещё не словил где-нибудь вирус девиации, а то, сам знаешь, что придётся сделать. Придётся деактивировать. В голове прозвенели часы. «6:30», сейчас Гэвин уже наверняка направился к нему — надо бы закрывать всю эту лавочку с Амандой на сегодня. — Простите, Аманда, но мне нужно идти. — Куда это? — Уколы делать. — Кому? — Коту Гэвина. Аманда поперхнулась и изумлённо уставилась на андроида, что уже спокойно развернулся к ней спиной. — Извиняюсь, коту?

***

— Слушай, меня пугает, как ты постоянно замираешь. Типа, не то, чтобы я за тебя волнуюсь или ещё что, но просто… а, забей. Рид напялил на голову капюшон. На улице было холодно, а он так опрометчиво надел любимую толстовку, которая, к слову, вообще-то была летней. Но кого волнует? Правильно, никого, а Гэвина — в первую очередь. Но это не отнимало того, что сейчас, за двадцать минут похода до дома, он продрогнет насквозь, как собака. В такие моменты Гэвин завидовал андроидам, ведь, насколько ему было известно, они-то как раз и не мёрзнут. И им жарко не бывает тоже. Да им вообще плевать на погоду, плевать на всё, вон, Ричард идёт и в ус не дует, настолько ему плевать. А, между прочим, уже даже дождик накрапывать начал. Мокнуть не хотелось, и зонт был дома, как назло, ведь, ну, зачем его брать, на улице же просто пасмурно, какой может быть вообще дождь? Но, как говорится, ещё как может. Капли падали с неба всё чаще и чаще, прохожие разбегались, быстро расходились по домам, некоторые заходили в супермаркеты, чтобы выждать какое-то время и обсохнуть, если успели намокнуть. Гэвин бы с удовольствием заглянул в какой-нибудь магазинчик со специями или пончиками, коих в округе было достаточно, постоял бы у прилавков и обсох бы наконец, а то промок, как мразь. Но не получится даже при самом большом желании — коту нужно делать уколы в строго определённое время, и это самое время наступает уже через десять минут. А до дома шагать ещё минут пятнадцать, поэтому задерживаться не особо хотелось. «Нет, ну хотел же прошлым летом машину купить, так нет же — давай все накопленные деньги потратим на навороченный телевизор и ноут, ведь старые уже надоели, сука», — уже в десятый раз за неделю корил себя Рид. Машина сейчас и впрямь не помешала бы. Можно было бы, конечно, до дома и на автобусе доехать, но было одно невесомое «но» — потом от остановки до жилища ещё минут двадцать топать, так что лучше пешком. Да и привык уже Гэвин — хоть какая-то разминка после обычно сидячего рабочего дня. Но то, что дождь уже плавно перетекал в ливень с грозой, уж точно ничего хорошего не сулило. Вся толстовка вместе с футболкой насквозь промокли, с волос лило, как прямо сейчас с неба, в кедах неприятно хлюпало, ещё и Ричард прётся рядом, как скала какая-то. Ну, естественно, ему плевать, хотя сам-то тоже намок. Но вода, вроде как, не способна навредить андроидам — они, вон, даже плавать умеют и ничего, целы и невредимы, что им сделается с обычного ливня? А вот человеку сделается. Больше Коннора, запаха собачьего корма и фанаток корейских поп-групп, Гэвин ненавидел дождь. Точнее нет, дождь любил, но только, когда он во время него дома в тепле сидел, а не шёл куда-то без зонта. Особой романтики он в нём не видел и не понимал, как другие умудряются засовывать этот ёбанный дождь везде где можно — в книги, фильмы, спектакли и так далее. Что может быть «классненького» в том, чтобы стоять и просто мокнуть, чувствуя, как вся одежда медленно прилипает к телу, а волосы сосульками свисают прямо на глаза? Ничего в этом нет, но все это дерьмо романтизируют пиздец. Гэвин настолько погрузился в свои мысли, что и не заметил, как на него перестал капать долбанный дождь. Он не прекратился, Рид с андроидом не шли ни под каким навесом, посему по логике лить на мужчину должно было прилично. Но однако… Но всё-таки Гэвин заметил и сперва не врубился. Вроде всё, как всегда, а вроде и что-то не так, как должно быть. А потом дошло, что на него не льёт. Мужчина оглянулся, поднял голову вверх… и увидел, что Ричард держит над ним свой, как оказалось, водонепроницаемый пиджак. Сперва захотелось возмутиться, потому что «какого хера ты творишь?», потом возникло желание — мерзкое, причём, — вдарить андроиду под его пластиковые рёбра и рвать когти до дома одному. Но в итоге Гэвин просто изумлённо уставился на спутника. В самом деле, раньше, ещё примерно месяц-два назад, Ричард не то, чтобы не прикрыл напарника, но ещё и вёдрами ледяной воды сверху облил бы, а сейчас на него что-то нашло. Он сам на себя вот уже последние недели три, может четыре, не похож. Вот вроде тот же «тостер», а вроде и не совсем. И Гэвин даже не мог объяснить, в чём вся соль, и все эти изменения — они были незаметными. Ну, за исключением одного — Ричард неплохо относится к котам, но, быть может, это было в его программе или ещё что. — Ваша температура, детектив, понизилась до отметки тридцать шесть и один, — констатировал обыденно Ричард, — а, как нам с вами известно, нормальная температура человека — это тридцать шесть и шесть, следовательно, у вас пониженная. Это грозит… — Слушай, градусник на ножках, какого хуя ты творишь? — прошипел Гэвин, планируя выйти из-под своеобразного зонта, но вовремя понял, что опять будет мокро и холодно, поэтому и остался на месте. Да и в таком случае Ричард напялил бы пиджак обратно, а ему больше шла эта чёрная рубашка, которая так сексуально… Рид мотнул головой. Он не против геев, но самого на парней не тянуло (ну разве что в школе пару раз было), поэтому откуда таким мыслям в голове вообще взяться? — Я? — отозвался андроид невозмутимо. — Я берегу ваше здоровье и пытаюсь сделать так, чтобы вам было комфортно. И хотя бы не так мокро. «Комфортно». Он андроид-детектив или нянька какая-то. Гэвин со злостью ощутил, что щекам стало значительно жарче, чем пару минут назад.

***

Пидрила уже спокойно реагировал на уколы, правда Ричарду совсем уж перестал доверять. Конечно, гладить себя позволял, просто потому что «почему бы и нет», но на руки, как раньше, не лез, а уж тискать себя позволял только Гэвину. И сперва андроида это даже не задевало, а потом… наверное, именно это люди называют «обидой». Она не была острой, но чувствовалась. И именно то, что она чувствовалась, и пугало, потому что у андроидов нет чувств. А становиться девиантом, и тем самым ещё больше походить на Коннора, Ричарду не хотелось. — А сколько ещё засранца мучить будем? — обеспокоенно покосился на робота Гэвин, прижимая Пидрилу к себе. Андроид, задумавшись на пару секунд, выдал: — Ещё два дня. После нужно будет составить диету и кормить вашего кота специальным кормом с витаминами, а не тем высококалорийным «нечто», который вы ему давали на протяжении всего того времени, что кот был у вас. Чувствовалось, что Гэвин огрызнуться хочет, показать, что он всё ещё главный тут, но кошак был настолько ему дорог, что приходилось, скрипя зубы, соглашаться с каждым словом андроида. Человек всерьёз слушал андроида при условии, что он раньше слушался только самого себя. Сказка какая-то, не иначе. — Ясненько, — Рид покосился на окно. За ним всё ещё шёл ливень и, кажется, начиналась гроза. И было темно. Неудивительно, всё-таки уже восемь, начало девятого, а осенью в такое время уже темнеет рано. А, как известно, в темень несусветную лучше на улицу и носа не казать, особенно в такую-то погодку. Особенно андроиду — времена лихие наступили, после революции Маркуса настрой большинства людей к девиантам в принципе был неплохим, но случаи нападения именно человека на андроида участились, что не могло не тревожить. Поэтому в такое время отпускать андроидов на улицу было опасно. И не то, чтобы Гэвин боялся за Ричарда — этот олух кому угодно сдачи дать может, — но чаще всего на роботов шли не с пустыми руками. В ход шли пистолеты, кастеты, ножи и так далее, а им даже продвинутым компьютерам противостоять было сложно. И опять же — Гэвина не волновало то, что напарника могут ранить или же убить, но всё-таки… — Слушай, а ты куда это коньки двинул, а? — полюбопытствовал Рид, увидев, что Ричард уже стоял около входной двери, намереваясь её открыть. Андроид застыл на месте. А его диод на мгновение резко сменил цвет на красный. — На стоянку андроидов, — преспокойно ответил Ричард, сделав, впрочем, шаг назад. Предусмотрительно, а то вдруг в голову тапок прилетит или вон та вот ваза, которая так и ждала, чтобы ею в кого-то пульнули. От Гэвина, судя по его тону, сейчас можно было ожидать всего, чего угодно. Как и всегда, в принципе. Мужчина повёл плечами и, поджав губы, очень нехотя предложил: — Ну, на улице такая погода… эм… ну, короче, может останешься? Если нет, то я не держу — пиздуй куда хочешь, я просто предложил. «программный сбой» Ричард замер на месте. Внутри будто бы что-то щёлкнуло, а системы из-за перегрузки стали работать в экстренном режиме. Из-за пары простых слов. Дожили. Диод менял цвет с голубого на жёлтый и обратно. А Гэвин сидел и наблюдал за этим светопредставлением. Стало ещё более неловко. Вот зачем он предложил? Нет, ну вот что бы случилось с этим Ричардом? Район у Рида относительно благополучный — по крайней мере, нападений никаких и ни на кого не было, — да на эту махину вообще хрен бы кто напал — высокий пиздец, так ещё и взгляд, сука, злющий. Посмотрит — обосрёшься. Волноваться не о чем. Да Гэвин и не волновался. — Хорошо. Мужчина даже удивился. Этот пластиковый говнюк всегда отличался своенравием, делал то, что ему написано программой, а не то, что приказал Гэвин. А сейчас вот так вот спокойно взял… и согласился? Крыша, что ли, поехала? Или девиантнулся по ходу дела? Этого ещё не хватало. — Тогда чаю мне наведи, — почти капризно выдохнул мужчина, поднимаясь с дивана. — И потом занеси его ко мне в комнату. И, подхватив кота на руки, преспокойно двинулся наверх, к себе. Как и сказал. А Ричард пошёл в сторону кухни. Поставил греться чайник, достал из шкафчика кружку, оттуда же вынул чай в пакетиках — прошлый век уже, но Гэвин почему-то любил именно такой чай, а не в капсулах, потому что «да пошли эти ваши капсулы нахер, они мне таблетки от запора напоминают». И сперва андроид посчитал это странным — чай в капсулах и заваривается быстрее, и привкусы всякие в нём чувствуются лучше, но детектив настаивал на своём. «Я вырос на грёбанном чае в пакетиках — на нём и умру, понял меня?» — прошипел он однажды, и Ричард перестал его донимать. «Вырос на чае»… Гэвин был чрезвычайно привязан к прошлому, и это напарник даже не сразу заметил, потому что выражалось это не как у Хэнка: «я не могу нормально пользоваться телефоном, а вы мне ещё сраный компьютер на ножках в напарники приставляете», а в деталях, в мелочах. Вроде слушает современную музыку, есть среди любимых песен парочка хитов этого сезона, но «вот в десятых годах был просто охуенный рэп»; вроде спокойно относится к ноутбукам и телевизорам, но «раньше у компа клава была, а клавиши на ней такой прикольный «щёлк» издавали при нажатии — тебе не понять». И Ричард не понимал, не видел смысла в ностальгии. Но он видел глаза Рида в тот момент, когда он вспоминал о чём-то, если не совсем забытом, но уже устаревшем, и это завораживало, потому что, во-первых, такие случаи бывали крайне редко — на памяти Ричарда их было всего пять, — ну, и во-вторых, видеть сияющий взгляд у Гэвина — что-то cродни фантастике. Пакетик на две минуты опустился в кипяток. Две ложки сахара — мужчина не любит слишком сладкий чай, — и всё, готово. Осталось только отнести. «Я же не домохозяйка, так какого..?» — выспрашивал у самого себя андроид, поднимаясь по лестнице к напарнику. Дом у Гэвина был мрачным. Даже не мрачным, а каким-то одиноким — весь в хозяина. Там пыль лежит толстым слоем, там не горит совсем лампа, где-то просто темно круглые сутки, даже если на улице светло. Не то, чтобы это было плохо, наоборот, даже какой-то загадочности — или неряшливости — добавляло. Но, будь Ричард всё-таки андроидом-домохозяйкой, то всё бы тут убрал, прибрал, вычистил, вылизал. Но он — не сиделка, да и у детектива руки из плеч, насколько известно, растут — если ему понадобится, то сам приберётся. Ричард вошёл в комнату мужчины. И неуверенно замер прямо у порога. Гэвин спал. Как он умудрился заснуть максимум за пять минут — тайна, покрытая мраком. Но даже так, во сне, продолжал прижимать к себе кота, который, кстати, даже и не думал закрывать глаза. Стоило андроиду показаться в поле его зрения, как котяра внимательно и даже как-то презрительно уставился прямо на него, следя за каждым движением, за каждым имитируемым вздохом. Ричард, аккуратно ступая, вошёл в комнату. Поставил кружку с чаем на тумбу, а сам сел на стул, что стоял прямо рядом с постелью. И кинул взгляд на спящего напарника. В виду многочисленных наблюдений, люди в состоянии сна казались невинными. Именно, ни «неопасными», ни «милыми», а невинными. Вся дневная спесь слетала с них, стоило только мозгу начать работать несколько иначе, чем во время, когда человек бодрствует. И в обычном состоянии о Гэвине сказать, что он «невинный», было сложно. Точнее, даже не просто «сложно», а попросту невозможно — вечно всех доканывал, несмешно и оскорбительно шутил, матерился. Конечно, с появлением кота в доме это всё как-то более-менее сгладилось, но всё равно невинностью и не пахло. Но раньше Ричард его и спящим не видел тоже, поэтому сейчас внимательно вглядывался, пытаясь в памяти этот образ запечатлеть ещё сильнее. Зачем? з а ч е м В последнее время именно этот вопрос всё чаще всплывал в программе. Зачем он идёт куда-то, куда ему не нужно, зачем он смотрит на того, на кого не нужно, зачем, зачем, зачем. Зачем и когда? Когда всё это началось? Понятно, что с появления грёбанного кота, но что-то подсказывало, что ещё раньше. Но когда? В какой момент произошёл самый первый программный сбой? «программный сбой» Ричард не матерился. Ну, если совсем чуть-чуть и по ситуации. Но сейчас так и тянуло протяжно выдохнуть: «бля-я», потому что лучше и не скажешь, и всё происходящее не опишешь. Хвала людям, что они придумали такие ёмкие словечки, которые подходили под абсолютно всё. Тебе хорошо — «блять»; тебе плохо — «блять»; ты удивлён — «блять». И так далее. Хоть что-то действительно важное придумали, молодцы. Гэвин пошевелился, прижал кота сильнее к себе. Небольшая прядка волос упала мужчине на лоб. «программный сбой» Ричард невольно протянул руку к Гэвину и слегка коснулся выпавшей прядки. Ему это было не нужно, но ему хотелось. Кстати, волосы Рида были на удивление мягкими, почти шерсть Пидрилы, но не совсем — всё же сравнивать шерсть животного и волосы человека было бы странно. Оставалось только надеяться, что мужчина в самый неподходящий момент не проснётся и не увидит, что его тут андроид за волосы лапает. Но Гэвин не просыпался, всё продолжал мирно посапывать в угол подушки и прижимать к себе Пидрилу. Пидрилу, который спустя минуту недовольно заворчал. Ричард даже удивился этому — кот в такой обычной ситуации никогда недовольства не показывал. Во время уколов, конечно, бывало царапался и даже кусался, но сейчас повода для беспокойства не было от слова «совсем». И тут, как некстати, в голове всплыли строки из недавно прочитанной статьи о животных, в том числе и о кошках. Там перечислялись частые повадки, манера поведения многих домашних животных. И там был такой термин, который, в принципе, Ричард давно знал, но думал, что он относится только к людям. «Ревность». Как оказалось, животные тоже могут ревновать своих хозяев к другим животным или же к другим людям. Чаще всего они в них видят конкурентов. В каком смысле «конкурентов» Ричард и сам не понял тогда. Что, боятся, что еду у них из миски воровать будут, или хозяин кого-то помимо них тискать будет? Или самого хозяина кто-то будет трогать помимо них? «программный сбой»