Мятовирус

— Поедешь со мной к моей семье на праздники? — спросил Чимин, лежа в обнимку с Юнги под одеялом. Они проспали до позднего утра. За окном уже сияло солнце и с крыши дома крохотными звездочками падали редкие снежинки. — Я не против, — пожал плечами Юнги. — А можно? — Да, конечно, — улыбнулся Чимин. — Знаешь, это будет очень хорошо, если ты поедешь со мной — мама всегда волновалась, что у меня здесь мало друзей… Но если она увидит тебя, то думаю, она обрадуется. — Хм, тогда ладно, — улыбнулся Юнги, обхватывая Чимина за талию и мягко целуя в плечо. — Давай поваляемся еще немного, позавтракаем и поедем сразу к ним, а? Я сказал маме, что приеду только к Новому году, но я хочу сделать ей сюрприз. — Чимин хихикнул. — Она удивится… *** — Как тебе звук? Хороший? Я в этом не разбираюсь, но я попросил подобрать мне самые лучшие… — спросил Чимин, заглядывая в глаза Юнги. — Шикарно, — проговорил Юнги, улыбаясь и прикрыв глаза. Он включил одну из своих песен и наслаждался высококачественным звуком новых профессиональных наушников. — Серьезно, мои старые просто ничто, по сравнению с этими… — Фух, ну хорошо, а то я боялся, что ошиб… Он не договорил, потому что Юнги на секунду прервал его поцелуем. — Спасибо-спасибо-спасибо, правда… — сказал он, крепко обнимая его и уткнувшись носом в его шею. — Спасибо огромное. Они уже два часа ехали в автобусе к семье Чимина, сидя на самых дальних местах, потому что самые дальние места — самые лучшие. — Только давай при семье… без нежностей, — смущенно проговорил Чимин. — За кого ты меня держишь? — обиженно надул губы Юнги. — Я и не думал. Конечно я не собираюсь целовать и обнимать тебя при твоей семье… Если только в твоей комнате, — пожал плечами он и хитро ухмыльнулся. — Юнги-и, — нахмурившись, протянул Чимин. — Я серьезно. — Ладно-ладно, уговорил. Юнги «сдался», подняв руки. Чимин несколько минут молчал, а потом проговорил. — Все-таки, я пока не уверен, можно ли называться наши отношения… отношениями? — тихо сказал Чимин. — Потому что, как бы странно это ни было, я еще не встречался ни с кем… — Ты серьезно сейчас говоришь? — подняв брови, спросил Юнги. — Подожди… То есть ты реально не… Твой первый поцелуй был со мной?! — Ну-у… формально второй, потому что в тот же вечер мой первый поцелуй «украла» моя давняя первая любовь, в которой я крайне разочаровался, когда она на первом же свидании потащила меня в постель. Странно это было, на самом деле… И после его слов в голову Юнги закрался план. *** — Привет, мой хороший, как доехал? Как здорово, что ты смог сегодня приехать! Все хорошо? Оу, а это кто? — Мама сразу же закидала Чимина вопросами, расцеловав в обе щеки и крепко обняв. — Это мой друг, Мин Юнги, — с улыбкой сказал Чимин, слегка приобняв Юнги за талию. — О, как здорово, что у тебя появился друг, а то я уже забеспокоилась, что ты там совсем один… — грустно сказала мама. — И давно вы знакомы? — Эм… — Чимин запнулся, потому что по ощущениям казалось, что уже много лет, хотя на самом деле прошло всего десять дней. — Две недели. — Так мало? Ну ничего, я все равно рада, что вы оба приехали — чем больше народу, тем лучше, правда? — сказала она уже Юнги, взяв его за руку, отчего Юнги сразу растаял. «Какая она добрая… Прямо как и сам Чимин…» Отец Чимина был не столь разговорчив, но тоже тепло поприветствовал Юнги, пожав руку, а брат Чимина — Гуки, как его все называли, — был маленькой копией Чонгука-цыгана, чем немало удивил Юнги. Мама вручила Чимину тот самый свитер от Ив Сен Лорана, отчего Чимин даже прослезился, потому что это был действительно ценный подарок, а затем Чимин подарил всей семье подарки, которые привез с собой. Даже для Юнги у мамы Чимина нашелся подарок. — Вот, это тебе, — сказала она, протягивая Юнги красивый пакет с рисунком снежинки. — Кое-кто шепнул мне на ушко, что у тебя мерзнут руки. Я связала их буквально пару дней назад, я часто вяжу, так что — носи на здоровье и не мерзни больше. — Она тепло улыбнулась и затем ушла накрывать на стол. «Неужели бывают настолько добрые люди? Может я сплю?.. Откуда ко мне столько хорошего отношения?..» — Твой брат точь-в-точь, как Чонгук, — шепотом проговорил Юнги Чимину на ухо, когда они сидели за большим столом в столовой, устроив праздничный обед. — Я тоже заметил, — также шепотом ответил Чимин. — Чего вы там шушукаетесь? — возмущенно спросил мальчик. — Что? Есть о чем секретничать? Что-то скрываете?! — Ну правда, точь-в-точь… — захихикал Чимин, прикрывая рот ладошкой и утыкаясь в плечо Юнги. Тот тоже засмеялся, а родители Чимина просто улыбнулись, и затем все продолжили наслаждаться обедом, основу которого составляли запеченная индейка в сыре с картофелем, ребрышки в лимонном соке, лазанья в перце, а также множество всякой выпечки на десерт — пироги, печенье, вафли в сиропе, яблоки в карамели, капкейки… У Юнги глаза разбегались от желания попробовать все, но он себя сдерживал, чтобы не показаться невоспитанным. Поэтому он старался есть поменьше, что не укрылось от взгляды мамы Чимина. — Ты чего так мало кушаешь? — мягко спросила она. — Ты, наверное, много учишься, да, и забываешь про еду? «Нет, я много ебусь, извините за выражение… Точнее, ебался…» — Ты такой… стройный, — продолжала она. — Тебе надо побольше питаться, иначе можешь заболеть. — Я просто… Эм… Просто я много работаю, сейчас у меня трудное время. Было… — уклончиво ответил Юнги. — Но теперь все хорошо, благодаря Чимину. Он меня поддерживает. — Ах ты моя зайка, — сказала мама, положив руку на плечо Чимина. — Правильно, для того друзья и нужны, чтоб заботиться друг о друге. — А кем ты работаешь? — внезапно спросил отец Чимина, обращаясь к Юнги. — Я… пишу песни и продаю их. И еще, я работал барменом, но был вынужден уйти, — ответил Юнги. — А твои родители кем работают? — спросила мама. — Ну мам! — возмутился Чимин. — Ну зачем ты… — Они умерли, — ответил Юнги. — Все хорошо, — сказал он уже Чимину. — Я уже давно смирился с этим… Ну, не совсем давно, ну ты понял. — Он слабо улыбнулся, а затем коротко описал свою жизнь. — Что с отцом, я на самом деле не знаю, но для нас с мамой он умер, как человек, мы с ней сбежали от него несколько лет назад, и с тех пор я не знаю, что с ним. А семь месяцев назад моя мама заболела раком, и я бросил учебу, чтобы работать, потому что сказали, что операция ей поможет, но стоила она дорого… Но я не успел, и она умерла чуть больше месяца назад. Я чуть не дошел до самоубийства от депрессии, но Чимин меня спас, привел в чувство… — Юнги искрящимися глазами посмотрел на Чимина. — У тебя тяжелая жизнь… — грустно сказала мама. — Хорошо, что вы теперь дружите! И ты, и Чимин должны заботиться друг о друге, потому что Чимину тоже там одиноко — в чужом городе, без семьи и друзей… Вы такие молодцы! Она от избытка чувств подошла и обняла за шеи их обоих. Чимин в ответ легонько похлопал ее по спине, а Юнги просто стоял и наслаждался теплыми объятиями, пусть и чужой, но мамы… После обеда родители Чимина ушли в свою комнату немного отдохнуть, а Чимин и Юнги вместе с его младшим братом пошли лепить снеговика, так как у семьи Чимина был свой, хоть и небольшой, дом далеко от города и снега там было намного больше чем в городе. Юнги удивился тому, что все манеры и даже интонации у мальчугана были такие же, как у Чонгука. Ну, по крайней мере, Юнги судил на основе того, что успел запомнить в тот вечер. — Он просто его копия, — все еще удивлялся Юнги. — Мне тоже так кажется… Они даже леденцы одинаковые любят. Ой! — Чимин стукнул себя по лбу. — Они ж с Тэхеном собирались к нам прийти сегодня! А мы-то здесь! — И что? — спросил Юнги. — Эх, ладно… — махнул рукой Чимин. — Они сказали, что возможно придут, но не сказали, что точно… Я надеюсь, они не будут под дверями торчать. — Забей, потом откупишься от них, если что, — ухмыльнулся Юнги. — Позолотишь ручку, Тэхен тебе погадает, и вы в расчете. — Он пожал плечами. — Ой, не надо, он уже нагадал! — засмеялся Чимин. — Кстати… — Чимин внезапно оторвался от лепки кома для головы снеговика и внимательно посмотрел на Юнги. — Знаешь, он сказал мне, что я помогу тебе найти смысл жизни. Вот только я не знаю… Ты передумал с мятовирусом, но я не знаю, нашел ли ты смысл жизни?.. — Я… Юнги оглядел Чимина: раскрасневшийся на морозе, шмыгающий носом, с блестящими глазами и в смешной вязаной шапке с помпоном. Ну и, собственно, вот он — смысл жизни. — Нашел, — кивнул Юнги. — И что это? «Не что, а кто…» — Не скажу, — хмыкнул Юнги и запульнул в него снежком. В ответ ему прилетел снежок от его брата. — Получай! — закричал Гуки, закидывая его снежками. Юнги принялся отстреливаться, а Чимин работал на два фронта, периодически защищая то Юнги, то Гуки, так и не решив, за кого играть. *** — Так, вот тебе подушка, одеяло, полотенце… — мама задумалась. — Вроде, все. — Спасибо, мам, — сказал Чимин, неся в руках постельное белье. — Выспитесь хорошенько, — ответила она. — Жаль, что у нас гостевой комнаты нет… Все-таки, ему, наверное, будет неловко… — Не-е, не волнуйся, мам, — ухмыльнулся Чимин. — У меня кровать большая, уместимся. — Ну ладненько, спокойной ночи, — проговорила она и ушла в спальню. Чимин занес постельное белье к себе в комнату, и, выдав Юнги полотенце, отправил в ванную, а сам залез под одеяло, так как уже успел принять душ и переодеться в теплую пижаму. Они не собирались изначально оставаться на ночь, но мама уговорила его остаться и побыть с ними до завтра. А Чимин и согласился, потому что трястись в автобусе на ночь глядя три часа подряд было не охота… Когда Юнги вернулся в комнату после душа, с влажными волосами и в сиреневой пижаме, Чимин захихикал. — Что? — улыбаясь, спросил Юнги. — Да нет, просто мило смотрится, — ответил Чимин, повыше натягивая одеяло. — Давай ложись, уже двенадцать ночи… — Мне кажется, я не усну… — пробормотал Юнги, забираясь под одно одеяло с Чимином, хотя у них было второе одеяло. Но они вместе подумали и решили, что под одним будет уютнее и теплее, так как сильно похолодало, и в комнате было немного зябко. — Почему? — Ну… Новое место, люди… — неуверенно проговорил Юнги. — Эмоции… Ты себе не представляешь, какой у меня сегодня был охуенный день! У тебя просто замечательные родители! Такие добрые, особенно твоя мама… Юнги обхватил Чимина за талию и прижался к нему, закинув свою ногу поверх его бедер. — Мне так тепло не было уже очень, очень давно… Спасибо… — Юнги, ты… — смутился Чимин. — Ты извини, что они тебя спрашивали про семью, они же не в курсе… — А, успокойся, меня это уже не коробит, — махнул рукой Юнги. — Я просто поделился своей историей, и я правда тебе благодарен, за то, что ты меня спас от самой страшной ошибки в жизни… Подумать только, чего я мог лишить себя, если бы ты меня не остановил… Например, я бы точно не смог еще раз слепить снеговика. И не смог бы… да даже не смог бы вот обнять тебя! Много чего не смог, из того, без чего сейчас уже жить не могу… — А без чего еще ты жить не можешь? — поинтересовался Чимин. — Не без чего, а без кого — без тебя, — сказал Юнги, заглядывая ему в глаза. — Без тебя теперь не могу, я к тебе привык… К твоему теплу, к заботе… — Он придвинулся поближе к его лицу. — К поцелуям… Он мягко накрыл его губы своими, затягивая в глубокий поцелуй и зарываясь пальцами в волосы. Затем он плавно передвинул руку ниже, к шее, выводя на ней круги большим пальцем, а затем еще ниже, к талии, и, задрав пижамную кофту, принялся водить руками по его телу. Чимин реагировал на прикосновения, тихонько хныкая и хихикая, когда Юнги легонько царапал кожу на его боках. — Что ты делаешь?.. — улыбаясь в поцелуй, спросил Чимин. — Делаю приятно, — пробормотал Юнги, спуская руки еще немного ниже и поглаживая поясницу. — Нравится? — Ну… совру, если скажу, что нет… — А хочешь, сделаю тебе так приятно, что голова закружится?.. — зашептал ему на ухо Юнги, и легонько прикусил и потянул мочку, чувствуя всем телом сердцебиение и учащенное дыхание Чимина. — Если ты про секс, то… Я пока не готов расстаться со своей невинностью… — А я и не говорил ничего про секс… — сказал Юнги и сдвинул руку на его бедро, а затем, медленно ведя ею, поднялся выше и опустил ладонь между его ног, поглаживая, сжимая и разжимая руку, а другой рукой обхватывая шею и продолжая целовать. Чимин внезапно для себя застонал от его прикосновений, выгибаясь в пояснице и впиваясь пальцами в его спину. — Только не стони слишком сильно, а то все спят… — прошептал Юнги, хмыкнув. — Неловко будет… — ухмыляясь проговорил он, немного сильнее сжав ладонь на его промежности. Чимин выдохнул и… — Это слишком… — пробормотал он. — Мне остановиться?.. — Нет! — резко сказал Чимин. — Нет… Доведи… до конца… — Подольше?.. Или побыстрее?.. — шепотом спросил Юнги, обдавая прохладным дыханием его разгоряченную кожу. — Я… я не знаю… Делай, как хочешь… Только делай… Не останавливайся… Юнги углубил поцелуй, скользнув в рот языком, и продолжил поглаживать его, периодически перемещая ладонь к его ягодицам и сжимая, чувствуя упругость мышц. — У тебя хороший зад, качаешь? — спросил Юнги, оторвавшись на секунду от его пухлых губ, которые раскраснелись от поцелуя, и передвинувшись к его шее. — Качал… — выдыхая ответил Чимин, чувствуя на шее горячие губы и влажный язык, оставляющий за собой мокрые дорожки, леденеющие от дыхания Юнги. — Сейчас времени не было… Но как приедем… сразу схожу в спортзал… А-а!.. Чимин застонал, когда Юнги с силой сжал руку на промежности, а затем забрался под пижамные штаны, но не снимая боксеры, а продолжая двигать рукой сквозь тонкую ткань, но только уже его касания чувствовались более ясно, даже слишком ясно… — Юнги, быстрее… — захныкал Чимин, задыхаясь. — Быстрее… Не могу больше… — Не можешь? — Да, — выдохнул Чимин. — Быстрее… — Не-е-т, ты же сам сказал «делай, как хочешь», а я хочу ме-е-дленно… Хочу помучить тебя… Ты ж не против, мм? — сказал он и снова сжал руку, одновременно с этим слегка прикусив кожу на его ключицах, аккуратно, чтобы не оставить след. Затем он, продолжая работать рукой, приподнялся на локте и заглянул в его глаза, прищурился и, закусив губу, издал легий стон. — Быстрее, пожалуйста… — просил Чимин, хныкая и судорожно дыша. Его тело била мелкая дрожь, а кожа стала влажной. — Я… не могу… слишком… — Приятно? — продолжил за него Юнги. — Что, уже кружится голова? Задыхаешься? — ухмыляясь, спросил он. — Хочешь больше?.. — Хочу… чтобы закончил… быстрее… — Нет, потерпи еще… Рано пока, — сказал он, принимаясь немного яростнее целовать его, жарче, покусывая губы и интенсивнее сжимая и разжимая ладонь на его промежности. Чимин стонал, но старался сдерживать себя, чтобы не шуметь, и надеялся, что все уже заснули и ничего не слышат. Касания Юнги для него были слишком пьянящие, слишком приятные, и вроде как, так не должно быть, и в то же время, должно… Юнги прижался к нему всем телом и принялся плавно двигаться, задействуя в контакте больше тела, немного забравшись на него и придавив собственным весом. Его руки бродили по всему телу Чимина, по чувствительной коже внизу живота и на боках, по бедрам, промежности и ягодицам, с каждым движением заставляя его выгибаться и глотать ртом воздух. — Юнги!.. Ну давай уже… — Ты еще не готов… — проворчал Юнги, хотя сам-то знал, что еще капля, еще чуть-чуть напора, и он кончит. — Потерпи… я хочу, чтобы ты запомнил это… — Я все запомнил, запомнил! Пожалуйста… Ха… — Он судорожно выдохнул и уткнулся в его шею, задыхаясь под умелыми руками. — Пожалуйста, пожалуйста, сделай это, я устал… Пожалуйста… — Ну раз ты так просишь… Юнги как-то плавно провел пальцами по промежности, как будто играючи, а потом с силой сжал, отпустил, снова сжал, одновременно прижимаясь губами к его губам и вбирая в себя его финальный стон и горячее дыхание. Он чувствовал на своей спине его руки, а под собой его дрожащее от наслаждения тело и сильно бьющееся сердце. — Ну как? — спросил он. В комнате было темно, но он все равно заметил искрящиеся слезы на глазах Чимина. — Понравилось? Чимин только закивал, прижимая его к себе. — Я… Мне да, мне понравилось, да, очень… — тараторил он шепотом, тяжело дыша, и Юнги чувствовал на своей шее его выдохи. — Очень… Только мне теперь надо сменить белье… — А ноги удержат? — хмыкнул Юнги. — Не уверен… — все еще задыхаясь, ответил Чимин. — Тогда полежи немного, приди в себя… А потом и сменишь, — пожал плечами Юнги, обхватив за плечи и чмокнув в плечо. — Ты так разгорячился… — Из-за тебя… все из-за тебя… — хихикая, ответил Чимин. *** Зимний воздух прошибал тело холодом, но им было все равно, потому что теплые объятия согревали их и защищали от ветра. — Ну когда уже этот автобус приедет, а? — заныл Чимин. — У меня уже нос отмерз… Юнги легонько коснулся губами его носа. — А так тепло? — спросил он. — Так — тепло, — кивнул Чимин и сильнее прижался к Юнги. Утром они встали довольно поздно, затем позавтракали всей семьей, сыграли в Монополию, где победил, конечно же, Гуки, и Чимин вместе с Юнги засобирались домой, сославшись на то, что им пора, и что Чимина ждет учеба, а Юнги — музыка. — Чимин, следи, чтоб он кушал хорошо, а то он очень уже худой, нельзя так, это вредно для здоровья, — наставляла мама, когда они уже стояли в дверях. — А ты, — повернулась она к Юнги. — Обязательно возвращайся к учебе. В нашем мире без бумажки ты не человек, так что учись. Давайте, берегите друг друга. Вы мои хорошие, — сказал она, прижав их обоих одновременно к себе и обнимая за шеи. — Приезжайте почаще, хорошо? — Хорошо, мам, — отозвался Чимин. — Ну все, идите. — Она отпустила их и открыла дверь. — Идите, и не забудьте позвонить, когда доедете домой. — Ага, — кивнул Чимин и Юнги вслед за ним. — До свидания, — вежливо попрощался Юнги. — Спасибо за теплый прием, и вы… Вы очень вкусно готовите, правда. — О, спасибо, мой хороший, я старалась, — улыбнулась мама. — Приезжайте еще, наготовлю всяких вкусностей! — Обязательно, — сказал Чимин. — Ну все мы пошли. — Пока-пока. И они двинули домой, идя в сторону остановки их автобуса, и вот уже как полчаса он всё не приезжал. Но наконец он показался за поворотом, и Чимин с Юнги облегченно выдохнули. На остановке никого не было, кроме них. Они зашли в автобус и сели на самый задний ряд, прижавшись бок к боку и согреваясь. — Я замерз, что аж пальцев не чувствую… — жаловался Чимин, грея руки теплым дыханием. — Эх, и кому тут еще перчатки нужны, — ухмыльнулся Юнги. — Вот, давай сюда свои руки. Чимин протянул ему руки и Юнги обхватил их своими руками в новых варежках, что подарила ему его мама — они были серыми, с серебристыми нитями и с черным узором из кругов. — Тепло? — спросил Юнги. — Ага, — ответил Чимин. Юнги легонько потирал его ладони, разогревая, а Чимин откинулся на спинку сиденья и запрокинул голову. — Согрелся? — снова спросил Юнги, спустя минут десять. — Мгм… — сонно отозвался Чимин. В автобусе было очень тепло, и после мороза улицы и его, и Юнги разморило в этой жаре. Юнги, следуя примеру Чимина, откинулся назад и облокотился головой на плечо Чимина, а затем почувствовал, как Чимин опустил свою голову поверх его и тихо засопел. Юнги старался не спать, чтобы не проворонить остановку, но до нее было, в принципе, еще почти три часа, так что, подумав, Юнги решил, что и он может немного подремать. Для Юнги вот такое простое зависание в автобусе вместе с Чимином значило так мало и так много одновременно… Мало — потому что знал, насколько близко Чимин может быть и был вчера ночью. Много — потому что сейчас он ценил каждый миг, проведенный с ним. Потому что каждый по разному справляется со стрессом — кто-то курит, пьет, боксирует на ринге, чтобы выпустить пар; зависает в ночном клубе до трех ночи с незнакомцами; уходит из дома или из жизни; бросает любимых, находит новых, смеется, плачет, кричит… А у Юнги лучшее лекарство от стресса — это Чимин. Потому что он знал точно, что Чимин залечит все его раны, развеет любые страхи и боль, позаботится о нем так, как не сможет никто. И он знал, что не заслужил такого для себя. Но в то же время, так эгоистично порой ему хотелось просто прижать его к себе и не отпускать ни на секунду, никуда и никогда. Чтобы только с ним и только для него. И он запоминал все их моменты, каждое объятие и каждый поцелуй, даже самый невинный, и хотел еще больше, еще ближе, не отрываясь ни на миг. Потому что смысл жизни надо беречь. И если он утрачен — искать новый. А Юнги не нужен был новый смысл, его вполне бы навсегда устроил этот, один единственный. Только с ним. И только для него.