Хижина в лесу
16 июля 2018 г., 13:21
Пять дней назад
Реджина сидела, прислонившись спиной к главной мачте «Весёлого Роджера», притаившись за небольшой кучей коробок, и размышляла, почему она чувствует себя такой несчастной? Она должна быть рада, даже счастлива. Сын вернулся в целости и сохранности, а её действия в кои-то веки были признаны правильными и благородными, в том числе несносными Чармингами. Никто не хотел её смерти, по крайней мере, в этот момент. Тёмный исчез, обменяв жизнь на жизнь своего сына в последнем отчаянном акте отцовской любви, тем самым оставив её единственным, могущественным магом во всём Сторибруке. Это должно было сделать её счастливей, но не сделало.
Сын Румпеля. Отец Генри.
Судя по кому в горле, появление Нила было одной из главных причин её страданий. Немудрено. Во-первых, стало на одного человека больше, с кем ей предстояло делить сына, а во-вторых, этот тип обязательно попытается вычеркнуть её из жизни Генри…
Реджина осеклась на вздохе и судорожно сглотнула, даже боясь думать о том, что ждёт её дальше.
Будь честна, Реджина, по крайней мере, с собой. Признайся.
Она закатила глаза в ответ на доводы внутреннего голоса, но согласилась с ними. Отец Генри представлял для неё угрозу, несомненно, но дело было не только в её дальнейшей роли в жизни Генри. Прямо сейчас, когда она, Реджина, сидела за коробками, прижав кулак к груди, главной проблемой было вовсе не это.
Эмма Свон.
Реджина не могла припомнить момент, когда она влюбилась в неё. Она начала осознавать свои чувства, когда они в первый раз творили магию вместе — а, может, даже раньше — и окончательно уверилась, когда Эмма помогла ей с триггером. Сам факт, что они подпитывали магию друг друга, что их общая магия оказывала влияние на других, поражал любое воображение, но едва ли кто-то на этом треклятом корабле мог представить себе масштабы всего этого безумства.
Румпель, разумеется, мог. Однажды ночью, когда они ещё не добрались до Неверленда, он подслушал разговор Эммы и Снежки об инциденте с триггером, а после заявился к ней, чтобы позлорадствовать и заодно заставить признаться в том, о чём она и помыслить не смела. Он премерзко хихикал, развеселившись от мысли, что Реджина снова нашла любовь, но любовь эта — абсолютно безнадёжна. Ей потребовалось приложить все свои силы, чтобы удержаться от соблазна и не задушить беса голыми руками.
Впрочем, он был прав, и Реджина это прекрасно понимала. Она влюбилась, но ей никогда не ответят взаимностью. Даже если Эмма что-то чувствовала, а общая магия указывала именно на это, она всё равно никогда не поставит её выше своих родителей. И не признает, что может чувствовать по отношению к Злой Королеве что-то ещё, кроме элементарной любезности, как в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, пока обнимали Генри.
Такова её судьба, ничего не попишешь, увы.
Бывали дни, пока они бороздили бескрайние воды Неверленда, когда Реджине удавалось почти убедить себя, что Эмма тоже видит что-то. Что-то между ними, яркое и мощное, как тот проклятый триггер. Реджина чувствовала взгляды Эммы, видела в её глазах вопросы, но не могла ответить ни на один. Она часто просыпалась среди ночи в каюте, которую делила на двоих с Эммой, и слушала ровное дыхание, но чаще — беспокойные движения неспособного обрести покой человека. Слушала сонное бормотание и не могла подавить в своём сердце надежду, что, может быть, в один день, один прекрасный день…
Последние события совершенно вымотали её, глаза невольно закрылись. Реджина была истощена не только физически, но и эмоционально. Больше всего на свете ей хотелось спать. Она даже не заметила, что задремала, пока воспоминание о ночных надеждах согревало её сердце.
Вскоре приближающиеся шаги вырвали её из полусонного состояния. Реджина огляделась по сторонам, немного потерянная, но коробки, скрывавшие её от посторонних глаз, не позволяли увидеть, кто присоединился к ней на палубе.
— Я так рада, что мы скоро вернёмся в Сторибрук.
Снежка. Реджина скривилась. Естественно.
Послышалось хмыканье, которое вполне можно было расценить за согласие.
— Наконец-то можно подумать о возвращении домой, — продолжала Снежка. — Теперь, когда вся наша семья воссоединилась, самое время сосредоточиться на этом.
— Снежка…
— Я знаю, тебе кажется, что ты не хочешь возвращаться, Эмма, — прервала Снежка дочь. — Но ты должна дать сказочной стране шанс. Там твой дом.
— Мой дом здесь, в этом мире, — голос Эммы звучал так же устало, как Реджина себя чувствовала.
— Но Генри очень хочет вернуться, — возразила Снежка.
— Генри не знает, чего он хочет, — отрезала Эмма резко. — Он — маленький мальчик, который готов пищать от восторга, когда Прекрасный Принц и Капитан Крюк взахлёб рассказывают походные истории об охерительных приключениях в Зачарованном лесу. Ещё бы, пацан не хотел этого. Генри даже не представляет, что за жизнь его там ждёт…
Шаги Эммы раздались совсем близко.
— Мы многое изменим, — в голосе Снежки зазвучали умоляющие нотки.
— Конечно, — фыркнула Эмма. — Снежка, что мне там делать?
— Что ты имеешь в виду? — неподдельно удивилась та. — Ты — принцесса. Ты научишься править нашим королевством, а потом выйдешь замуж за свою истинную любовь и проживёшь прекрасную жизнь.
Реджина подавила вздох.
Эмма не стала этого делать.
— Истинную любовь? — расхохоталась она. — И кто это, по-твоему?
— Нил, разумеется, — ответила Снежка. — В конце концов, он — отец Генри, и ты говорила, что любишь его.
Реджина поёжилась и снова прижала кулак к груди. Да, она понимала, что никогда не сможет быть с Эммой, и была неприятно поражена, какой невыносимой болью в её сердце отзывался этот разговор.
— Снежка, — Эмма произносила слова медленно, будто разговаривала с маленьким ребёнком. — Нил — отец Генри, да, но он не моя истинная любовь.
— Но…
— Нет, Снежка. Разговор окончен. — Воцарилась пауза, во время которой Реджина терялась в догадках, что происходит на палубе. — Слушай, это там не Сторибрук на горизонте? — теперь голос Эммы звучал очень даже бодро.
— Да, — подтвердила Снежка. — Пошли, расскажем остальным.
Оставшись в одиночестве, Реджина медленно выдохнула. Эмма любила Нила? Что ж, это не лишено здравого смысла, предположила она. Снежка права. Этот мужчина — отец Генри, а это, как ты ни крути, что-то да значит. Что до неё, то она просто неправильно истолковала взгляды Эммы, которыми та одаривала её на корабле. И особенно той самой ночью.
Реджина смахнула со щеки слезу, и только в этот момент осознала, что у неё дрожат руки. Как она докатилась до такого? Она не должна плакать из-за Эммы Свон, но знать, что ты чего-то не заслуживаешь, и понимать, что тебе это никогда не светит — две большие разницы. Реджина понимала, что она не сможет изо дня в день наблюдать за Эммой, Генри и… этим мужланом, изо дня в день играющими в счастливое семейство вместе со Снежкой и Чармингом, и знала, что должна что-то сделать.
Удивительное дело, но ей не потребовалось много времени, чтобы разобраться с этой проблемой. Кто мог подумать, что она не только могла разбить собственное сердце, но и была готова на это пойти?
Реджина собралась с мыслями и встала, чтобы дождаться остальных, а в её голове в это время с поразительной лёгкостью вырисовывался план действий.
∙∙∙∙∙∙∙
Прибывшая в порт Сторибрука небольшая группа авантюристов была встречена огромной толпой. Ласково улыбалась Бабуля, меньше обычного ворчал Лерой, а Руби, стоявшая рядом с Белль, нетерпеливо подпрыгивала на месте в предвкушении долгожданной встречи с друзьями. Реджина украдкой наблюдала за сыном и Эммой. Не успели они спуститься с корабля, как их тотчас окружили горожане и затискали в крепких объятиях, о которых она могла лишь мечтать. Не то чтобы вообще хотела, но… Несколько долгих мгновений она просто стояла, всё ждала, что кто-нибудь из них оглянётся на неё. Генри висел на одной руке отца, в то время как другой тот обнимал за плечо Эмму. В конце концов, усталость от ожидания заведомо несбыточного пересилила. Реджина шумно сглотнула и, развернувшись, медленно зашагала прочь. Она пропустила момент, когда Эмма стала оглядываться по сторонам в её поисках и не видела устремлённого на неё печального взгляда. Реджина шла домой неспешным шагом, выбрав длинный путь, наслаждаясь тихой прогулкой через маленький городок, который она в буквальном смысле этого слова создала из ничего. Но, даже несмотря на это, дорога заняла от силы полчаса. Реджина окинула передний двор последним взглядом, обняла себя за плечи и вошла в дом. Со вздохом сбросила одежду, чувствуя себя невероятно грязной после долгой поездки, и приняла обжигающий душ. Стало получше, пусть и совсем чуть-чуть. Переодевшись в повседневные вещи — дизайнерские джинсы и шёлковую блузку — она скрылась в гардеробной. Пора браться за работу. Реджина похватала вещи первой необходимости и запихала в большой мешок, не слишком переживая о том, помнутся они или нет. Потом она проделала то же самое с туалетными принадлежностями. Когда сумка была собрана, она спустилась вниз, в свой кабинет, чтобы прихватить несколько книг заклинаний. Она сложила всё это на любимое кресло, а затем, взмахнув рукой, словно заворожённая, наблюдала, как вещи исчезают в фиолетовом дыму. Реджина в последний раз за двадцать восемь лет обошла весь дом и кивнула сама себе. Во всём этом чувствовалась некая завершённость. И она, не переставая думать об Эмме и Генри, последовала за своим добром.∙∙∙∙∙∙∙
Эмма провожала взглядом Реджину до тех пор, пока та не скрылась из виду. Она не обращала внимания на дёргавшего её Генри и восторженное бормотание Руби, пытаясь понять, что значило выражение на лице Реджины за мгновение до того, как она отвернулась. Вроде бы среди прочих эмоций преобладали грусть и тоска, но с другой стороны, она могла это просто придумать. Она передёрнула плечами, стряхивая руку Нила, и сосредоточилась на Генри, но мысли её оставались с Реджиной. Нил попытался ещё раз её обнять, но бросил это дело, когда Эмма одарила его испепеляющим взглядом. — Что? — спросил он. — Я думал… — оказывается, Нил способен выглядеть ещё более смущённым, чем обычно. Эмма фыркнула. — Мне плевать, что ты думал, Нил, но ты не имеешь права прикасаться ко мне и никогда больше не попытаешься. — Но ты сказала… Я слышал, ты сказала… — Что я люблю тебя? — спросила Эмма в лоб. — Естественно, я это сказала. Ты умирал, ты — отец Генри. Что бы ты сам, чёрт тебя дери, сказал человеку, который одной ногой в могиле? — И всё? — Нил отпрянул от неё. — То есть… ничего… — бормотал он. Эмма покачала головой. Разве могло быть что-то, если она знала, что её тянет к другому человеку. — Генри и твои родители вроде бы думают, что я — твоя истинная любовь, — улыбнулся Нил. — Но ты знаешь, что это не так, — парировала Эмма. — Нил, извини, но мои романтические чувства к тебе давно угасли. Совсем угасли. — Хреново, — подытожил Нил. — Нам было хорошо вместе, Эм. Мы могли бы попытаться снова, — он дерзко улыбнулся. — Я не сдамся, ты знаешь, а Генри мне в этом поможет. Эмма вперилась в него взглядом. — Если хочешь видеться с Генри, ты не станешь его вмешивать! — Вмешивать во что? — спросила подошедшая Снежка. — Ни во что, — буркнула Эмма. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать мнение матери. Снежка пожала плечами. — Хорошо… Потому что ты говорила сейчас совсем как Реджина… С этими словами она отвернулась и сосредоточилась на разговоре с Бабулей. Эмма вздохнула. Реджина. Интересно, что она сейчас делает?∙∙∙∙∙∙∙
Реджина задумчиво осматривалась по сторонам, прикидывая, что ещё нужно сделать, чтобы деревянная хижина стала пригодной для жизни на более длительный срок. Скрытое от посторонних глаз в лесной чаще, в опасной близости от городской черты, это место было её отдушиной, но, честно говоря, она не приходила сюда долгие годы. С момента появления в её жизни Генри. При мысли о сыне, которого любила больше собственной жизни, но который больше не любил её, Реджина прерывисто вздохнула. Что ж, она подарила Генри долго и счастливо с его настоящей семьёй. Может быть, в будущем он не только оценит, но и будет вспоминать о ней с нежностью. Реджина покачала головой, отгоняя мрачные мысли, и занялась делом. Парой взмахов руки очистила помещение, а потом распаковала вещи. Проверила спальню и, решив, что в ней должно быть больше пространства, немного расширила её, заменив заднюю стену огромным окном. Между делом поменяла и простенькую ванную комнату на современную, с большим душем и ещё одним окном от пола до потолка. Намного лучше. Оба камина выглядели сносно. Реджина знала, что холодные ночи не за горами, и не без помощи магии заготовила дрова на несколько месяцев вперёд. Затем вошла в небольшое помещение, отведённое под кухню, и закатила глаза. Работы здесь на неделю, а то и больше, только времени возиться нет. Реджина расширила пространство, щелчком пальцев наколдовала современную кухню, которая по стилю напоминала ту, что была в особняке, разве что чуточку поменьше. Ещё один щелчок пальцами помог наполнить кладовую и холодильник продуктами. Реджина вышла из хижины, в тайне радуясь, что додумалась надеть джинсы и туристские ботинки. Она проверила крышу и заделала парочку дыр. Как только её убежище было обновлено, или, точнее сказать, улучшено, она глубоко вздохнула, а потом сосредоточилась на действительно важной задаче: предстояло позаботиться, чтобы никто не смог найти это место. Или её. Реджина поравнялась с деревом, которое для себя обозначила краеугольным «камнем» границы. Следующий час она бродила по широкому кругу от одного «камня» к другому, попутно накладывая заклинание, а потом ещё долго корректировала, доводила до совершенства, чтобы не приходилось всё время быть начеку. Когда со всем было покончено, на улице совсем стемнело, и истощённая беспрерывным колдовством Реджина, вернувшись в хижину, прислонилась спиной к двери. Несколькими мгновениями позже она упала в своё любимое кресло и почти сразу заснула.
