Письмо
16 июля 2018 г., 21:03
Наши дни
Эмма барабанила пальцами по столешнице, размышляя, куда подевался Генри с запиской. Как так могло выйти, что он не прочитал её? И как вообще получил? Она закусила губу, предположив, что должно быть Реджина как-нибудь забегала, просто они разминулись.
— Генри! — позвала Эмма, когда её терпение приказало долго жить.
— Я здесь, — спустившийся вниз сын выглядел немного подавленным.
— Наконец-то! — выдохнула Эмма. — Почему ты так долго?
Генри помахал запиской, которая при ближайшем рассмотрении вообще оказалась письмом.
— Прости, — пробормотал сын. — Я читал мамино письмо.
Эмма кивнула.
— И? — она потянулась за исписанным листком. — Что в нём написано? — а когда Генри не позволил ей забрать его, нахмурилась: — Что?
Генри уселся напротив неё.
— Тебе нельзя его читать, — пояснил он. — Прямо так и сказано… — Эмма молча наблюдала за терзаниями сына. — Мам, она ушла, — выпалил он внезапно. — Она ушла.
— Она — что? — Эмма удивлённо распахнула глаза, отметив про себя, что ей во что бы то ни стало необходимо ознакомиться с письмом. — Генри, позволь мне прочитать его, — попросила она. — Я больше чем уверена, на каком-то подсознательном уровне твоя мама ждёт, что ты именно так и поступишь, — её слова явно не убедили Генри. — Ты можешь хотя бы намекнуть, о чём в нём говорится? Кроме того, что она ушла?
Генри нахмурился.
— Разве это не самое главное? — спросил он разочарованно. — Она бросила меня. И даже не попрощалась.
Эмма обошла вокруг стола и обняла сына.
— Генри, я уверена, она ушла не по-настоящему. Ни за что не поверю, что она бросила тебя без причины. Твоя мама очень сильно тебя любит, — пробормотала она ему в волосы.
— Тогда почему она написала, что должна уйти, чтобы я мог жить долго и счастливо с тобой, папой и своей семьёй? — в голосе Генри проступили сердитые нотки.
Теперь пришла очередь Эммы хмуриться.
— С чего она решила?..
Реджина подумала, что мы с Генри и Нилом можем быть одной семьёй? Но даже если так, это совсем не похоже на грозного бывшего мэра — смириться и уйти… Откуда у неё вообще появилась такая потребность?
Эмме нужно было срочно прочитать письмо. Она надеялась найти в словах Реджины хоть какое-то объяснение.
— Генри, дай мне посмотреть, — повторила она. — Я должна знать, что она написала, чтобы найти её.
Генри выпрямился.
— Ты хочешь найти её?
— Да, конечно, — заверила Эмма. — Ты хочешь, чтобы она вернулась, правда?
Сын кивнул и протянул ей письмо.
— Очень хочу, — признался он шёпотом.
И я тоже, пацан. Я тоже.
Эмма забрала письмо и принялась читать.
∙∙∙∙∙∙∙
Четыре дня назад Реджина проснулась с очень сильной головной болью. Она сделала несколько глубоких вздохов, прежде чем попытаться встать, понимая, что её недомогание напрямую связано с растраченной накануне энергией. Она поднялась и, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение, медленно прошла на кухню. Надо срочно принять душ и выпить кофе, необязательно в таком порядке. После душа и нескольких чашек крепкого кофе Реджина почувствовала себя значительно лучше. Она сделала ещё один маленький глоточек кофе, наслаждаясь горьковато-терпким вкусом и пытаясь ещё немного оттянуть неизбежное. Но вскоре с коротким вздохом она достала лист бумаги, ручку и начала старательно выводить: Мой дорогой Генри. Когда ты будешь читать эти строки, я буду далеко отсюда, но я бы хотела, чтобы ты знал, почему я решила уйти. Ты даже не представляешь, как я рада, что мы смогли вызволить тебя из Неверленда в целости и сохранности. Ты не знаешь, как сильно я тебя люблю, но мне пора отпустить тебя и позволить тебе наслаждаться долго и счастливо, о котором ты всегда мечтал. Я знаю, что с того самого дня, когда ты выяснил о наложенном мной на Зачарованный лес проклятии — том самом, что подарило мне тебя, а вместе с тобой принесло в мою жизнь счастье — ты мечтал воссоединиться со своей настоящей семьёй. И теперь это произошло. Реджина сердитым движением вытерла щёку, но сделала это недостаточно быстро, и слеза упала прямо на бумагу. Наверное, я всё ещё не в себе, — подумала она мрачно. Реджина всхлипнула и продолжила писать. Её мысли обратились к Эмме. Не знаю, какие планы твоя мать строит на будущее, но предполагаю, что они включают в себя твоего отца и её родителей, а это именно то, чего ты хочешь. Я буду только мешаться. Слишком много всего произошло между мной и остальными, слишком много дурной крови, слишком много ненависти. Мы бы и дальше боролись за тебя, и я не хочу, чтобы тебе пришлось это пережить. Я хочу, чтобы ты был счастлив, а для этого мне придётся уйти. Не пытайся меня искать. Никаких тайных миссий, никаких героических квестов. Пожалуйста. И, будь добр, передай своей матери, чтобы тоже уважала мои желания и оставила меня в покое. Скорее всего, однажды мне захочется навестить тебя, поэтому, пожалуйста, скажи мисс Свон, чтобы не пыталась искать меня. Во-первых, я сделала всё для того, чтобы у неё ничего не вышло, а во вторых, ей теперь необходимо сосредоточиться на тебе. Я бы попросила тебя передать ей, чтобы кормила тебя получше, но мне остаётся лишь надеяться, что я смогла донести до тебя, что одни продукты полезнее других. Одно лишь скажу: бургеры и горячее какао — НЕ полезны. Мне пора идти, буквально и образно. Будь счастлив, мой маленький принц. Я люблю тебя, сегодня и вечно, Твоя мама, Реджина. P.S. Пожалуйста, никому не показывай это письмо; особенно своей матери. Просто скажи ей, чтобы позаботилась о твоём счастье. Реджина невесело улыбнулась, понимая, что Генри её не послушает. Да она не особо и возражала; некоторые предложения всё равно писались с мыслями об Эмме. Она запечатала письмо и отложила конверт в сторону, намереваясь дождаться наступления темноты, чтобы доставить его.∙∙∙∙∙∙∙
Наши дни Эмма проследила пальцем вдоль размытой строчки. Реджина плакала, когда писала письмо, и в связи с этим сам собой напрашивался вопрос: насколько сложным испытанием это для неё было? Должно быть, очень сложным, не исключено, что написать это было в разы сложнее, чем признаться себе, что она была Злой Королевой. Не пытайся искать меня. Эмма зарычала и отбросила письмо. Она надеялась получить какие-то ответы, но ими здесь и не пахло, впрочем, она давно научилась читать между строк, поэтому могла — частично — догадаться, чем была обеспокоена Реджина. Маловероятно, что она решила исчезнуть только для того, чтобы обеспечить Генри его долго и счастливо. Не пытайся искать меня. Да, конечно! Эмма криво усмехнулась. — Знаешь, а я ведь никогда не делала то, о чём она меня просила. Генри с улыбкой кивнул. — Как думаешь, куда она ушла? — спросил он. — Не знаю, честно, не знаю, — сказала Эмма. — Звучит так, будто она уехала из города, но… Не знаю. Она никак не могла избавиться от ощущения, что Реджина прячется где-то поблизости. Отчасти из-за того, что была не в состоянии представить себе Сторибрук без бывшего мэра. Отчасти из-за того, что просто не представляла, в какие края могла податься Реджина и не лишиться при этом возможности и дальше присматривать за сыном, что бы она там ни писала в своём письме. — Я могу придумать новое название для операции, — предложил Генри внезапно. Эмма прыснула. — Для операции? Для какой? — спросила она, а потом покачала головой. — Не думаю, что это необходимо, пацан. Вспомни, твоя мама ясно дала понять, чтобы никаких героических миссий, — нараспев произнесла она с широкой улыбкой. Плечи Генри поникли. — Но я подумал… Договорить ему помешал громкий стук в дверь. Эмма пошла открывать, но, остановившись на полпути, повернулась и предложила: — Пусть это письмо останется пока между нами, хорошо? — она дождалась, пока Генри кивнёт, а потом шагнула к двери. Между тем стучать стали настойчивее. — Эмма, чего ты так долго? — Снежка сокрушённо покачала головой и, не дождавшись приглашения, протиснулась мимо дочери в квартиру. — Привет, Генри. Но Эмма была удивлена хотя бы тем фактом, что Снежка вообще постучала и ждала вместо того, чтобы просто войти. До Неверленда эта квартира, как вы ни крутите, принадлежала ей. Прошло всего-ничего с того момента, когда они с Дэвидом решили оставить лофт дочери и перебраться в собственный дом неподалёку. Чтобы зажить новой семьёй, с лёгкой горечью отметила про себя Эмма. Она сделала мысленную зарубку получить все ключи от своей квартиры обратно. Эмма молча следила за Генри, который обнимал её мать, но, вспомнив о брошенном на кухонной стойке письме, засуетилась. Как можно небрежнее сцапала его и запихала в задний карман джинс. Снежка смерила её вопросительным взглядом, но ничего не сказала. — Зачем ты пришла, Снежка? — Эмма попыталась отвлечь её внимание. — У нас были планы? Снежка покачала головой. — Нет, просто хотела пригласить вас в закусочную и угостить поздним завтраком. Генри, мигом позабывший о горестях, подскочил: — Круто! Эмма не разделяла энтузиазма сына, но не хотела его расстраивать. — Ага, хорошо, — ответила она. — Дай мне минутку собраться. Не успела Эмма скрыться на втором этаже, как Снежка повернулась к Генри. — Что это с вами сегодня? — осведомилась она. — Что-то случилось? Генри покачал головой. — Ничего. — Угу… — Снежка не стала задавать вопросов, понимая, что рано или поздно всё равно заставит их во всём сознаться. — Эмма! Поторопись! — крикнула она. — Иду! — отозвалась та. Она всё пыталась найти надёжное место, чтобы спрятать письмо Реджины. В конце концов, не придумала ничего лучше, чем запихать его в потрёпанный любовный роман и забросить в прикроватную тумбочку. Затем провела пальцами по волосам, схватила кожаную куртку и спустилась вниз. — Мы не слишком торопимся, м? — поинтересовалась она, натягивая сапоги. Снежка покраснела. — Ну, я сказала Нилу, что мы подойдём к одиннадцати, — призналась она. Эмма застонала. — Нил придёт… — одними губами прошептала она. Никуда от него не деться. Её мать с энтузиазмом кивнула, который нашёл отражение в широкой улыбке Генри. — Вам троим надо проводить больше времени вместе, особенно теперь, когда вы становитесь настоящей семьёй, — радостно заявила Снежка. Повязала Генри шарф и погладила по голове. — Готовы? Не совсем, подумала Эмма. Ни к завтраку и уж точно ни к тому, чтобы изображать с Нилом счастливое семейство. Слова Снежки в точности повторяли слова Реджины в письме, и озарение ударило её прямо в сердце. Вот почему ты ушла.∙∙∙∙∙∙∙
Четыре дня назад Реджина ждала до последнего, понимая, что теперь, когда Генри живёт с Эммой, он больше не придерживается привычного распорядка дня. На протяжении нескольких часов она просто смотрела на часы, мысленно отсчитывая минуту за минутой, пока не решила, что уже безопасно. Реджина перенеслась в ближайший от квартиры Эммы переулок. Осмотрелась и, удостоверившись, что всё тихо, поспешила войти в дом. Удивительное дело, но дверь оказалась незаперта. Реджина подумала, что с удовольствием перебросилась бы с Эммой парой слов о безопасности, но осадила себя, напомнив, что следующий разговор состоится очень не скоро. Прикрыв дверь, она взмахом руки сотворила нехитрое заклинание, направленное на то, чтобы все обитатели квартиры спали крепким сном без сновидений. Стараясь двигаться бесшумно, Реджина поднялась на второй этаж и заглянула в спальню, в которой предположительно находился её сын. Магия не подвела. Генри крепко спал. Но не один. Рядышком с ним калачиком свернулась Эмма Свон. Несколько долгих мгновений Реджина, не в силах бороться с собой, не сводила взгляда со спавших людей. Дорого бы она дала, чтобы наблюдать за ними всю ночь напролёт, и ещё дороже — чтобы забрать их обоих и испариться вместе с ними. Справиться с соблазном залезть под одеяло и пристроиться рядышком с ними тоже было не просто. Но вместо этого Реджина осмотрелась в поисках безопасного места, где бы письмо нашёл Генри, а не его мать. Взгляд зацепился за школьный рюкзак, из которого торчал уголок его любимого комикса. Реджина вложила письмо между двух страниц, немного постояла, а потом убрала комикс на место. Она понимала, что должна идти, но ей потребовалось ещё несколько минут, чтобы заставить себя это сделать. Осторожно приблизившись, она нежно пробежалась пальцами по шелковистым волосам Генри. Сын улыбался во сне, и она представила, что это неспроста, что он ощущает её присутствие. Не до конца понимая, что она творит, Реджина обошла кровать. Невольно протянула руку и с затаённым восхищением смахнула парочку светлых прядей с расслабленного лица Эммы. А потом она наклонилась и скользнула губами по щеке Эммы. Её сердце болезненно сжалось в груди. Не давая себе возможности передумать, она взмахнула рукой и телепортировалась обратно в хижину. Эмма тоже улыбалась во сне.
