Операция
20 июля 2018 г., 20:40
Наши дни
Эмма не сдержала вздох, когда, переступив порог закусочной, увидела ухмыляющуюся физиономию бывшего, который оставался верен своему слову. Каждый день после возвращения из Неверленда (а иногда даже по два раза) он приглашал её куда-нибудь, не обращая внимания на всё более и более категоричные: «Нет».
По большей части Эмме удавалось избегать Нила, но всё чаще появлялось ощущение, что он каким-то непостижимым образом всегда знает о её местонахождении. Интуиция подсказывала, здесь не обошлось без Снежки с её непоколебимой уверенностью, что они с Нилом — истинные «любови», почему она и помогала ему всеми возможными способами. Хорошо ещё, что Нил не подключил сына, но это вопрос времени. Чёрт знает, как долго получится воздействовать на него угрозами запретить ему встречаться с Генри.
Снежка просияла при виде Нила, как и Генри, который, поравнявшись с отцом, принялся оживлённо тараторить. Эмма не скрывала облегчения, когда пацан занял место в кабине рядом с Нилом, избавив тем самым её от необходимости сидеть вместе с бывшим. Она даже жестом пропустила Снежку вперёд, чтобы увеличить расстояние между собой и ним до максимума.
— Привет, Эм, — губы Нила растянулись в нахальной улыбочке.
Эмма просто прорычала в ответ и тут же получила болезненный толчок локтём в бок. У неё не было ни малейшего настроения любезничать с Нилом, а теперь ещё и Снежка активно поднималась вверх в списке людей, от которых лучше держаться подальше.
Генри бросил на Эмму вопросительный взгляд, на который она ответила кривой улыбкой. Все её мысли были заняты Реджиной и прощальным письмом. Она постаралась отключиться от всего происходившего вокруг, чтобы сосредоточиться на одном — главном — вопросе.
Почему Реджина ушла? Неужели она руководствовалась исключительно желаниями Генри? Сердце отказывалось верить в это, да и разум очень сильно сомневался.
Эмма украдкой взглянула на Нила через стол. Пусть не было доказательств, она знала, просто знала, что, по меньшей мере, половина причин, побудивших Реджину исчезнуть, сидела прямо напротив неё.
Что до второй половины, то где-то в глубине души теплилась надежда, что не всё так однозначно. Они с Реджиной очень сильно сблизились за время долгой поездки в Неверленд. Между ними установилась дружба, настоящее влечение, и, с её стороны так точно, что-то несоизмеримо большее.
В решающий вечер, когда они нашли Генри, обе были настолько вымотаны эмоционально и физически, что каким-то непонятным образом оказались вдвоём на одной крошечной койке. Хотя места там едва хватало для одного взрослого человека, а матрас был комковатым и вонючим, она выспалась лучше, чем за все последние месяцы вместе взятые.
Эмма живо вспомнила своё пробуждение. Их ноги переплелись во сне, а руки Реджины забрались ей под майку; одна лежала у неё на груди, а другая — на пояснице. Голова женщины, выглядевшей невероятно умиротворённой и отдохнувшей, покоилась на её плече. Эмма тогда глубоко вздохнула, наслаждаясь случайной близостью куда больше, чем следовало бы, и поймала себя на мысли, что ей хочется, чтобы Реджина поспала подольше, ведь тогда она сможет беззастенчиво наблюдать за ней.
Эмма закрыла глаза, прокручивая в голове то далёкое утро, живо представляя себе лицо Реджины сразу после пробуждения, а ещё взгляд, которым она одарила её, прежде чем снова возвести вокруг себя стены. Только сегодня, воскресным утром, сидя в Бабушкиной закусочной, она смогла в полной мере осознать, что же значил тот взгляд, которым Реджина смотрела на неё всякий раз, когда думала, что она, Эмма, не замечает этого. Вполне возможно, что сегодня было уже слишком поздно, но всё-таки… Точно таким же взглядом она сама смотрела на Реджину, когда думала, что никто не видит.
Эмма резко выдохнула и открыла глаза. Если она не ошиблась в суждениях, то знала, почему Реджина предпочла исчезнуть. Представив Реджину в обществе любовника и себя, вынужденную изо дня в день наблюдать за счастливой парочкой, она с трудом подавила рвотный позыв.
— С тобой всё в порядке, милая? — Снежка первой обратила внимание на её состояние, но Нил и Генри, хотя помалкивали, смотрели на неё обеспокоенно.
Эмма покачала головой. Ей нужно было выбраться отсюда, немедленно отправиться на поиски Реджины.
— Мне пора идти, — только и смогла выдавить она, а потом, вскочив, выбежала из закусочной.
— Мам, подожди! — донёсся до неё голос Генри. — Что происходит? — спросил он, плотно закрыв за собой дверь.
Эмма повела плечом.
— Прости, пацан, — ответила она. — Мне нужно кое-что уладить.
— Прямо сейчас?! — заныл Генри. — Но мы завтракаем с папой.
— Ага… Да и есть мне не особо хочется, — Эмма старалась говорить спокойно.
Генри проницательно посмотрел на неё.
— Ты будешь искать маму?
Эмма не смогла сдержать улыбки. Кивнула, отметив про себя, что сын знает её намного лучше, чем она его.
— Есть предложения?
— Нет, в общем-то, никаких, — Генри закусил нижнюю губу. — Но я мог бы пойти с тобой, — предложил нерешительно.
Эмма наклонилась так, чтобы её глаза были на одном уровне с его глазами.
— Нет, ты останешься завтракать со Снежкой и Нилом, но, пожалуйста, прошу тебя, не говори им, чем я занимаюсь, — попросила она. — Я потом расскажу тебе, что смогла выяснить, ладно?
Генри кивнул.
— А нашей операции точно не нужно кодовое название? — принялся вслух размышлять он. — Она в самом деле секретная, правда?
Эмма улыбнулась, решив потакать капризам сына, раз это поможет ему держать язык за зубами.
— У любой секретной операции должно быть достойное название, — она подмигнула Генри. — Придумаешь что-нибудь к моему возвращению?
Генри расцвёл улыбкой.
— Ой, ладно, — отмахнулся с детской непринуждённостью. — У меня уже есть название. Операция «Прятки».
— Прятки, говоришь? — задумалась Эмма. — Идеально, пацан, — она сжала его в объятиях. — А теперь, давай, иди и наслаждайся своими блинчиками. Если Снежка спросит, куда я подевалась, скажи ей… скажи, что у меня разболелась голова, и я решила прогуляться, чтобы хорошенько проветриться.
Генри охотно кивнул и скрылся за дверью закусочной. Эмма проводила его взглядом. С одной стороны, она доверила ему свой секрет, но с другой — просила врать, что было не совсем справедливо. С третьей же, она делала это с самыми благими намерениями, чтобы Генри не накручивал себя из-за того, что ожидаемо выдадут Нил и Снежка, прознав про исчезновение Реджины. О, они будут в восторге, и Эмма не хотела, чтобы Генри слышал их доводы. Она и сама не хотела этого слышать.
Эмма в последний раз посмотрела на стеклянную дверь, развернулась и не спеша направилась в сторону гавани. А потом, убедившись, что её не видно из закусочной, ускорила шаг и двинулась на Миффлин-стрит.
∙∙∙∙∙∙∙
Три дня назад Второй день своего добровольного изгнания Реджина провела в отчаянных попытках занять чем-то бесконечные часы и каждые пять минут боролась с почти непреодолимым желанием проверить Генри с Эммой. Она читала, но ни одна из её книг — романов, кулинарных и волшебных толмутов, комиксов — не занимала сознание больше чем на несколько минут. Немного помогали пешие прогулки, поэтому Реджина, отправившись прогуляться, часами бродила по окрестностям. Домой она вернулась потная и измученная, упала в кровать, да так и проспала до самого утра без сновидений. На следующий день она снова отправилась гулять, придумывая на ходу всё более и более изощрённые физические упражнения, чтобы измучить себя до полного изнеможения. Если в моём изгнании нет логики, думала она иронично, по крайней мере, у меня будет убийственное тело. Даже если никто его не увидит. Если Эмма не увидит. И на третью ночь Реджина спала мёртвым сном.∙∙∙∙∙∙∙
Наши дни Эмме не стоило больших усилий взломать замок в особняке, и она решила для себя, что надо обязательно поговорить с Реджиной о безопаности. Потом она вспомнила, зачем пришла, и это мгновенно отрезвило её. Она была встречена оглушительной тишиной. Не то чтобы в особняке когда-то было шумно, даже Генри, когда жил здесь, вёл себя нетипично тихо, но сейчас дом здорово смахивал на склеп. Она невольно передёрнула плечами, но сделала мысленную зарубку проверить кладбище и семейный склеп Миллсов. Эмма проверила кухню, но ничего подозрительного не обнаружила. Она редко бывала в особняке и не могла определить, какие вещи находятся не на своих местах, а какие пропали вместе с хозяйкой, но отсутствие любой маломальской кофеварки озадачивало. И это при всей-то любви Реджины к этому напитку. Может быть, стоило взять с собой Генри, с сомнением подумала Эмма. Придётся вернуться сюда вместе. Она медленно обошла все остальные комнаты на первом этаже, потом с глубоким вздохом поднялась по лестнице. Нервы были на пределе, и она сама не понимала, почему, хотя догадывалась. Какая-то её часть надеялась, что Реджина найдётся в одной из спален, разъярённая вторжением, готовая скандалить. Какая угодно. Но, поднявшись наверх, она испытала что-то среднее между облегчением и разочарованием. Здесь тоже властвовала тишина. Сердце Эммы забилось чуть быстрее, когда она толкнула ладонью дверь в спальню Реджины. Сделала несколько нерешительных шагов, остановилась и осмотрелась. Дверь гардеробной была слегка приоткрыта, как и дверь ванной комнаты. Сначала гардеробная, — решила Эмма. Она никогда раньше не бывала в гардеробной Реджины, но это не помешало ей увидеть, что часть одежды пропала. У самой дальней стены стоял маленький чемодан, рядом с которым было пустое место. — Сумку прихватила, — пробормотала Эмма, почувствовав, что у неё сердце упало вниз. Пока всё указывало на то, что Реджина на самом деле решила уехать из Сторибрука. Эмма метнулась в ванную комнату, где обнаружила исчезновение туалетных принадлежностей. — Их тоже забрала. Детская выглядела нетронутой, но Генри мог бы сказать больше. Эмме было интересно, взяла ли Реджина из комнаты сына какую-нибудь мелочь, на память, но потом она отмахнулась от этой версии. Для матери, бросившей своего ребёнка, это может быть очень болезненным. Скользя рукой по перилам, Эмма медленно спустилась на первый этаж. В кабинете сразу бросились в глаза дыры на книжных полках, которых раньше не было. В этом она была абсолютно уверена. В том углу разве не стояло кресло?.. Следующие десять минут Эмма провела в холле. Растерянно оглядывалась по сторонам, да размышляла, что ей делать дальше. Возвращаться в закусочную или любое другое место, где можно было столкнуться со Снежкой и Нилом, не хотелось от слова совсем. Сначала в гараж, потом в склеп, — подумала она.∙∙∙∙∙∙∙
Хижина в лесу. Наши дни По своему обыкновению, проснулась Реджина на рассвете, но её попытки встать с кровати — отдельная история. Два дня непрерывного самоистязания жёсткими тренировками не прошли даром. Она ощущала каждую мышцу своего тела, каждое сухожилие, каждый суставчик. У Реджины ушло немало времени на то, чтобы сползти с кровати и добраться до душевой, но, к счастью, горячая вода и массажные насадки помогли. Она жалела, что не добавила джакузи, когда переделывала ванную комнату, но после недолгих раздумий решила, что сделать это можно и сегодня днём, только попозже. Через полчаса, проведённых в душе, самочувствие Реджины значительно улучшилось, а окончательно прийти в себя помог крепкий кофе. Она была готова убить новый день. Реджина оделась, прикидывая, чем сегодня займётся, и расправила плечи. Ей нужно на что-то отвлечься, не то мысли об Эмме и Генри окончательно сведут её с ума. Никаких упражнений, мысленно приказала Реджина себе, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью во всём теле. Она просто прогуляется вдоль границы, проверит, что там с заклинаниями защиты, а потом… потом, может быть, переместится в город, чтобы проверить… НЕТ, осадила она себя. Даже не думай об этом. Обычная прогулка, Реджина.∙∙∙∙∙∙∙
Дверь гаража была закрыта, но не заперта на ключ, и это было настолько не похоже на Реджину Миллс, что Эмма искренне пожалела, что не взяла с собой пистолет. Она осторожно приоткрыла дверь, трепеща от страха, перед тем, что может там обнаружить. Когда же заглянула внутрь, её плечи понуро опустились. Гараж был пуст. Почти. Никаким «Мерседесом» здесь и не пахло, зато в углу высилась груда пустых коробок. Насколько Эмма помнила, в гараже было намного больше вещей, впрочем, не исключено, что Реджина провела что-то вроде весенней уборки. Но и эти надежды ослабли. Исчезнувшая сумка с вещами, а теперь и машина? Эмме даже начало казаться, что Реджина действительно взяла и исчезла посреди ночи. Не попрощавшись с сыном. Не попрощавшись с ней. Как, ради всего святого, она объяснит Генри, что мама бросила его? Бросила их обоих?∙∙∙∙∙∙∙
Эмме нужно было выпить. Срочно. И плевать, что сейчас без нескольких минут полдень воскресенья. Её вообще не покидало ощущение, что всё происходящее было концом чего-то, что толком даже не начиналось. Эмма закрыла дверь гаража, отметив про себя, что не помешало бы найти ключ и запереть его, и только потом уходить. Чуть помешкав, она вернулась в особняк, чтобы выпить что-нибудь крепкое. Как насчёт стаканчика лучшего, мать его, яблочного сидра, который ты когда-либо пробовала? От одной только мысли об этом на неё накатила такая тоска, что было не продохнуть. Оставалось надеяться, что у Реджины найдётся что-нибудь другое. Эмма прошла прямиком в кабинет и стала озираться по сторонам, пока её взгляд не зацепился на непочатую бутылку «Мейкерса Марка» на буфете. В самый раз!∙∙∙∙∙∙∙
Реджина обошла вокруг хижины, проверила краеугольные «камни» и все заклинания. Всё работало просто прекрасно. Стоило ей выйти за пределы очерченных границ, как хижина исчезла, а вместо неё вырос дикий, непроходимый лес, тёмный и абсолютно непривлекательный. В такой никто не посмеет сунуться. А если и посмеет, станет жертвой заклинания; внутри появится непреодолимое желание оказаться в другом месте. Граница никому бы не навредила, но и не позволила бы пройти. После прогулки Реджина почувствовала себя лучше, даже немного проголодалась. Но стоило мыслям о заклинаниях и безопасности отойти на второй план, как в её голове снова всплыл образ Эммы. Шериф наверняка прочитала её письмо, несмотря на все запреты, и сейчас разыгрывает из себя Спасителя. Наплевав на все инструкции, будет рыскать по Сторибруку, пытаясь разыскать её. В первые дни — точно, пока не поймёт всю бесполезность своих поступков. В этом вся Эмма Свон, и потом, если совсем честно, у Реджины в душе теплилась искорка надежды, что она сможет её найти… если вообще ищет. Ну, а потом, когда станет понятно, что она действительно ушла, шериф вернётся к своей новой жизни и, хочется верить, обеспечит Генри долго и счастливо. От чувства голода не осталось ни следа. В хижину Реджина вернулась, одолеваемая глубокой печалью, отзывавшейся острой болью в груди. Мне не помешает выпить, — подумала она и проверила свои нехитрые запасы. Ничего. Но это было поправимо. Реджина щёлкнула пальцами. Уже в следующее мгновение она держала в руке непочатую бутылку бурбона из своего кабинета. Точнее, ей казалось, что оставляла на буфете совершенно новую бутылку, потому что сейчас пробка была сорвана, а количество огненного напитка уменьшилось в два раза. Кто мог тайком вломиться в мой дом и так нагло… Её сердце пропустило удар. Эмма.∙∙∙∙∙∙∙
Эмма щедро плеснула себе «Мейкерса Марка», вернула бутылку обратно на буфет, после чего отправилась на кухню за льдом. Но она не успела дойти и до середины холла, когда из кабинета послышался шум, а именно — лёгкий звон стекла и непонятный шипящий звук. Развернувшись на каблуках, она побежала обратно в кабинет, почти расплёскивая бурбон из стакана, и остановилась напротив бара. Один стакан опрокинулся, а с ним и несколько бутылок. Эмма нахмурилась. Как, спрашивается, стакан мог просто взять и упасть?.. Она потянулась, чтобы поставить его на место, как вдруг её осенило. Бутылка бурбона исчезла. Просто испарилась. Исчезла как по… волшебству. Эмма шумно сглотнула, позабыв о напитке, ведь вкус надежды всяко был приятнее. Реджина всё ещё была в Сторибруке. Просто обязана быть.
Примечания:
Продолжение ~ 25 июля.
