hide and seek / прятки

      Эмма удовлетворённо вздохнула, зарывшись лицом в изгиб шеи Реджины. Они непрерывно занимались любовью с момента возвращения домой, и это было больше, чем Эмма смела надеяться. Реджина точно знала, как и где её касаться, когда надо ускориться, а когда — замедлиться, чтобы доставить наибольшее удовольствие. Эмма была готова поклясться, что никогда раньше не кончала так часто и бурно, их тела без особых усилий дарили друг другу наслаждение, да так, что её собственное плавно переходило от одного оргазма к другому.       Эмма никогда бы не подумала, что будет сожалеть о своём первом разе с Реджиной, но она сожалела. Потому что тогда был просто секс, и не взаимный процесс, не наполненный удовольствием опыт, который они разделили сейчас, а ведь именно такой первый раз заслуживала Реджина. Они обе.        Хоспади, я её поимела возле сраной двери, как сутенёр в паршивом переулке. Было весело, и Эмма легко могла представить, что они как-нибудь повторят… на самом деле, они и в этот раз едва дошли до постели. Но когда она увидела Реджину, вдавленную в дверь, дрожащую в предвкушении прикосновений, с прикрытыми от желания глазами, отстранилась и потащила её в спальню.       — Тебя что-то беспокоит, дорогая?       Реджина говорила низким голосом с «послетраховой» хрипотцой, от которой дрожь прошла по всему телу Эммы до самых кончиков пальцев. У неё только-только нормализовалось дыхание, но тело отреагировало волной желания.       — Как ты это делаешь со мной? — риторически спросила Эмма.       — Что именно?       — Заводишь и беспокоишь одним лишь голосом, — ответила Эмма, нежно прикусив шею Реджины, потому что чувствовала, ей это нравится. — Всё равно останется засос, — подумала она с поистине подростковой гордостью. — Одним больше, одним меньше… какая разница? — Твой голос, серьёзно, сплошной акустический секс.       Реджина растерялась. Она не знала, что на такое ответить.       — И это тебя беспокоит?       Эмма улыбнулась.       — Скорее, что снова отчаянно тебя хочу, но я слишком устала.       Реджина рассмеялась.       — Я тебя утомила?       Эмма приподнялась на локте.       — Не прикидывайся. Ты утомлена не меньше моего, — она провела пальцами вдоль колена Реджины, поднимаясь выше к шее, не без удовольствия наблюдая за тем, как от её невесомых прикосновений покрывается мурашками чувствительная кожа. Встретив взгляд карих глаз, полный неприкрытой преданности и привязанности, она чуть не задохнулась. Ей не осталось ничего другого, кроме как податься ближе и снова накрыть губы Реджины своими, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и получая взамен не меньшую.       Несколько мгновений Эмма молчала, не в силах произнести ни слова, а потом пробормотала:       — Я… Я задолжала тебе извинение.       Реджина ухмыльнулась.       — Я могу придумать миллион причин, так почему бы тебе не просветить меня и не рассказать, за что именно ты собираешься извиняться на этот раз, — широкая улыбка, с которой она произносила эти слова, на корню уничтожила всю язвительность.       — Ха-ха, — Эмма игриво посмотрела на неё, но мигом посерьёзнела. — Я не хотела, чтобы наш первый раз вышел быстрым тр… дельцем возле двери, — объяснила она шёпотом. — Я хотела, чтобы он был таким, как сейчас, идеальным и чудесным. И мне жаль, что я всё похерила.       Реджина ответила Эмме удивлённым взглядом.       — Очень мило с твоей стороны, — проговорила она через мгновение, а после спохватилась: — Погоди, это только что пришло тебе в голову?       — Не очень понимаю, о чём ты, — пробормотала Эмма растерянно. — Но нет, я думала об этом раньше. Вообще-то, я пыталась сказать, что сожалею сразу после… до того, как ты… — она пожала плечами и, повторяя хорошо знакомый им обеим жест, взмахнула рукой.       Реджина выглядела так, будто раскаивалась.       — Так ты это пыталась сказать?       — Да, — Эмма нежно отодвинула пряди волос с лица Реджины. — Она великолепна, даже такая растрёпанная после секса. — А что, по-твоему, я собиралась… Стоп. Ты отослала меня прочь, потому что не хотела слышать, что я скажу?       Реджина кивнула.       — Я боялась, ты скажешь, что сожалеешь о случившемся, а не о том, как всё случилось, — подтвердила она подозрения Эммы. — Я думала, ты меня отвергнешь, но я бы не пережила такого… не после того, как ты осуществила одно из моих самых невероятных желаний.       — Хоспади, Реджина! — воскликнула Эмма. — Я вообще ни о чём таком не думала… — она покачала головой. — Я хотела просто пообниматься… желательно после того, как ты вернула бы мне должок.       Реджина обхватила ладонями её лицо.       — Прости, что отослала тебя, — прошептала она. — Я так боялась боли… Я ведь и подумать не могла, что ты можешь меня хотеть с не меньшей силой, чем я тебя… если бы я позволила тебе говорить, всё было бы намного проще.       Эмма фыркнула.       — Вот именно… но тогда, наверное, это были бы не мы. Мы с тобой никогда не искали лёгких путей, — она поцеловала её, коротко и нежно. — Давай попробуем поговорить, ладно? Я слышала, разговоры иногда помогают… а ещё нам не придётся предполагать и делать неправильные выводы. Сдаётся мне, что мы в этом нуждаемся, как никто другой.       — Согласна.       — Итак… почему ты предположила, что я не отвечу тебе взаимностью?       — Румпель, — ядовито прошипела Реджина. — Он понял… почувствовал, что ты — моя истинная любовь, когда мы были в Неверленде, и с превеликим удовольствием сообщил мне, что ты никогда не ответишь на мои чувства. Он был очень убедителен и сыграл на моей… слабости. Я поверила.       — Всё это время ты знала, что у нас истинная любовь? — проворчала Эмма. — Но на кой ты тогда поверила? Разве истинная любовь может быть безответной?       — Об этом твердят люди вроде твоих родителей. Но иногда при определённых обстоятельствах такое случается.       — Определённых обстоятельствах? Например?       — Например, вселенская несовместимость… люди, которые не хотят, чтобы их любили, или люди, которые влюблёны в других людей, или…       Эмма не позволила ей закончить.       — И по какой-то причине ты решила, что я влюблена в Нила, да?       — Что ж, слова Снежки звучали достаточно убедительно, особенно для женщины, считавшей, что она недостойна любви… — Реджина стала заинтересованно разглядывать смятые простыни.       Эмма развернула её и решительно посмотрела в глаза.       — Я наслышана, что Снежка бегает вокруг и всем рассказывает, будто Нил — моя истинная любовь, включая самого Нила, но уверяю тебя, это не так, — в её голосе промелькнула паника.       — Я знаю, дорогая, — заверила Реджина, но Эмме не показалось, что она говорила уверенно.       — Просто хотела убедиться, — вздохнула Эмма. — И ты совершенно точно заслуживаешь любви. Вот просто для справки. Если я её заслуживаю, то ты и подавно.       Реджина решила не отвечать. Эта тема всё ещё оставалась её ахиллесовой пятой. Она понимала, что не бывает чистого добра или чистого зла, чёрного или белого, но некоторые люди шли по той шкале жизни, где преобладали тёмные цвета, и она… она одна из них.       — Я проголодалась, — выдала Эмма внезапно. — Буквально, а не образно, — она приподнялась. — У тебя есть еда?       — Нет, дорогая, — ответила Реджина без тени улыбки. — Я постилась со дня исчезновения.       Эмма в ужасе открыла рот. Реджина, громко расхохотавшись, встала и протянула руку.       — Давай, Спасительница, — подколола она, но странным образом обращение прозвучало почти ласково. — Посмотрим, что я могу приготовить на скорую руку, м?       Эмма вскочила с кровати и с широкой улыбкой последовала за Реджиной.

∙∙∙∙∙∙∙

      — Мне правда не хочется возвращаться, — заявила Эмма через полчаса, поедая сэндвич с жареным сыром. — Божечки, какая вкуснятина… я уже говорила?       Реджина улыбнулась и кивнула. Она изо всех сил постаралась не скривиться при виде тонкой нити сыра, одним концом прилипшей к зубам Эммы, другим — к сэндвичу. Эмма несколько раз хвалила её кулинарные навыки, в основном с набитым ртом, что Реджина вопреки ожиданиям не считала отвратительным. Странно и немного тревожно. Генри и Эмма наверняка с радостью отмахнулись бы от хороших манер, если бы узнали, что Реджина находила это немного… очаровательным на примере той же Эммы.       Следом она задалась вопросом, а будут ли у них вообще такие семейные обеды? Получится ли из них семья, о которой они всегда мечтали? Ладно, они с Эммой всегда мечтали… она пока не представляла, что Генри скажет на всё это.       — Завтра ты должна вернуться к Генри, ты и сама это понимаешь, — ответила Реджина, проглотив тщательно пережёванный кусочек помидора. — Нужно наслаждаться обществом друг друга, пока есть такая возможность.       — Угу.       Прозвучало довольно угрюмо, но Реджина понимала, что ничего не может с этим поделать.       — Эмма… — со вздохом проговорила она.       — Знаю, знаю… — теперь пришла очередь Эммы вздыхать. Она рассеянно оглядела остатки сэндвича. — Реджина… Может… Ты… Может, ты завтра вернёшься вместе со мной? В особняк? Будем в курсе событий… и начнём готовить твою предвыборную кампанию?       Долгое мгновение Реджина молча разглядывала Эмму, которая явно нервничала из-за собственной просьбы, что было видно невооружённым глазом. По хмурой складке между бровей, по тому, как она медленно, бессознательно перебирала пальцами остатки сэндвича.       — Почему это так важно для тебя, дорогая? — спросила она наконец. — Теперь, когда я даже не уверена, что хочу и дальше быть мэром…       Эмма от удивления едва не выронила сэндвич.       — Но ты — мэр! — выпалила она. — Вот кто ты на самом деле. По-моему, тебе надо снова стать Мадам Мэром. Ты слышала, что Руби сказала… Мне кажется, у тебя хорошие шансы на победу… тогда ты вернёшься на своё место.       Реджина задумчиво рассматривала вино, переливавшееся на дне бокала, а сама между тем пыталась разобраться в своих мыслях.       — Ты действительно думаешь, что твои родители согласятся на это?       Голос Реджины звучал задумчиво, и на какой-то момент Эмме показалось, что говорила она не только о выборах мэра.       — А ты считаешь, они не позволят тебе выступить против Снежки?       — И это тоже.       — Ладно. Что ещё?       — Снежка ждёт от тебя активности в своей предвыборной кампании. Родители ни за что не одобрят, если ты поддержишь меня, — как можно терпеливее объяснила Реджина. — Не говоря уже о том, что ты со мной… любишь меня.       Эмма потянулась через стол и взяла Реджину за руку.       — Думаю, я смогу убедить их, — глаза Эммы сверкали решимостью. — Они всё время твердят, что хотят видеть меня счастливой, — продолжала она с такой интонацией, словно пыталась убедить прежде всего себя, а потом Реджину. — В конце концов, что они сделают против истинной любви? Она для них что-то вроде священного грааля. Они никогда не встанут у неё на пути.       — Эмма…       — Что?       — Твоя наивность не перестаёт поражать, какой бы очаровательной она иногда мне не казалась. — Опять это слово. Ты в самом деле превращаешься в ванильную идиотку. — Сегодня твоя мать пыталась лишить тебя жетона, потому что вбила себе в голову, что шерифом должен быть её благоверный. Не знаю, было это типичным эгоистичным закидоном Снежки или чем-то ещё, но я точно знаю, она ни за что на свете не примет меня в качестве твоей истинной любви. Как и твой отец. И любой другой человек в этом городе, — при последних словах лицо Эммы помрачнело, и Реджина что есть силы сжала её пальцы в своих. — Мне жаль, дорогая, — прошептала она. — Они не смогут принять, что твоя истинная любовь и самый ненавистный для них человек — одно и то же лицо.       — Я заставлю их, — с вызовом бросила Эмма.       Реджина встала, обошла стол и, поравнявшись с Эммой, заключила её в объятие.       — Они не поверят, — прошептала она и нежно поцеловала спутавшиеся во время их любовной игры волосы Эммы. — Снежка ни за что не поверит. Она уверена, что Нил — твоя истинная любовь… а ещё она склонна думать, что правда и истина всегда на её стороне.       Эмма со вздохом прижалась лицом к груди Реджины и несколько мгновений просто слушала её сердцебиение.       — Завтра же скажу им, что я не хочу Нила… не люблю его, — пообещала она. — Если они не поверят мне, ну, мы как-нибудь им докажем. И тогда им придётся принять нас.       — Я не собираюсь проклинать тебя, чтобы что-то там доказать… и ты тоже не станешь, мисс Свон, — Реджина пропустила белокурые волосы сквозь пальцы с короткой, почти грустной улыбкой, которой Эмма не могла видеть. Она бы не удивилась, если бы её возлюбленная решилась на такой… идиотский, но вместе с тем героический, даже романтический поступок, чтобы заставить родителей пересмотреть позиции. Но они должны быть лучше этого. — Как думаешь, нам нужно рассказать Генри? — тихо спросила она. — По-моему, он должен знать…       — Да, — ответила Эмма. — Он будет первым, кому мы расскажем.       — Я просто не хочу делать ему больно, — призналась Реджина шёпотом.       — От этого больно не будет, — Эмма встала и сжала Реджину в объятиях. — Я поговорю с ним завтра, ладно? — потом поцеловала в лоб, пытаясь стереть хмурое выражение, которое не сходило с лица бывшей с королевы с того самого момента, как они пришли на кухню ради позднего перекуса. — Как только, так сразу… а потом я расскажу Снежке.       Эмма говорила так самоуверенно, что Реджина решила довериться ей. Оставалось лишь надеяться, что вера Эммы в сына не переоценена. Сейчас же она планировала насладиться оставшимся у них временем на полную катушку.       Эмма лишь взвизгнула, когда Реджина, не предупредив, стянула с неё майку и увлекла её обратно в спальню.

∙∙∙∙∙∙∙

      Снежка убила почти весь день на прокламацию, задумчиво отметила про себя Руби, украдкой наблюдая за подругой из-за стойки. Во многом из-за того, что в какой-то момент в зал ворвался запыхавшийся Дэвид. У него с женой состоялся жаркий спор на пониженных тонах, который Руби почти искренне старалась не подслушивать.       Дэвид не был в восторге от намерений жены, это было видно, и в частности его не порадовало решение Снежки сделать из него шерифа. Удивительное дело, но Белоснежка мгновенно пошла на попятный, стоило Дэвиду высказаться, и Руби осторожно понадеялась, что её старая добрая подруга всё ещё где-то там.       Потом Дэвид попросил показать, что она понаписала, и до позднего вечера они ходили кругами, обсуждая содержание прокламации. В конце концов, Дэвид послал Руби короткую улыбку, которая словно говорила, что он смог договориться и о проведении выборов.       От Снежки не скрылась улыбка мужа. Она проследила за его взглядом и мигом сообразила, кто способствовал настойчивости Дэвида в отношении выборов. Её взгляд был далеко не дружелюбным, но Руби проигнорировала его, ответив старой подруге ободряющей улыбкой.       Потом Дэвид ушёл, но вскоре вернулся со стопкой распечатанных прокламаций. Одну протянул Руби, которая тут же впилась взглядом в текст, отвлёкшись лишь для того, чтобы попрощаться с Дэвидом, когда он вместе с женой отправился раздавать листовки горожанам.       Руби дочитала до конца, улыбнулась и вытащила сотовый.       — Выборам быть! — выпалила она, услышав в трубке голос Белль.       — Снежка передумала?       — Вообще-то, Дэвид её переубедил, — весело отозвалась Руби. — Через два дня состоится городское собрание, где можно будет узнать все подробности. Там же любой желающий баллотироваться на выборах сможет высказаться и публично заявить о своём намерении.       — Ладно, — задумчиво произнесла Белль. — Значит, у нас с тобой есть два дня, чтобы убедить как можно больше людей не падать в обмороки, не орать и не разбегаться, когда Реджина встанет и объявит о желании баллотироваться.       — Если она это сделает, — пробубнила Руби.       — Ты говорила с ней?       — Да, и она не слишком обрадовалась перспективе участвовать в выборах, на которых вместо голосов получит тонны ненависти.       — Её можно понять, — тихо ответила Белль. — В таком случае мы должны всех убедить, что она лучший кандидат на должность мэра. Единственный, кто предоставит людям право выбирать, где они хотят жить.       Сердце в груди Руби бешено колотилось, когда она предложила:       — Не хочешь завтра позавтракать вместе… чтобы мы могли подумать над стратегией?       — Отличная идея! — согласилась Белль, и Руби была готова поклясться, что её собеседница улыбалась.       — Отлично. Увидимся утром, — с широкой улыбкой она закончила разговор.       Улыбка не сходила с лица волчицы до поздней ночи. Даже когда она бесцеремонно выставляла Лероя после закрытия закусочной, даже когда драила гриль, не говоря о том моменте, когда легла спать, завернувшись в тёплое одеяло.