hide and seek / прятки

      Божечки-божечки-божечки-божечки.       Эмма знатно приложилась затылком о чёрный кафель просторной душевой кабины. Она дышала тяжело и прерывисто. Пальцами одной руки судорожно пыталась уцепиться за гладкую, скользкую от расплескавшейся воды поверхность, а другой — притягивала темноволосую голову всё сильнее в отчаянной попытке стать ещё ближе к невероятно талантливому рту и продлить оргазм.       — Хоспади, Реджина!       Реджина улыбнулась в мягкие влажные складки, при этом слегка задев носом чувствительные места, от чего Эмма снова задрожала всем телом и застонала. Как только хватка на волосах ослабла, она отстранилась, чтобы, посмотрев наверх, насладиться выражением полного блаженства на лице Эммы.       — Иди сюда… — хрипло сказала та. — Дай мне стереть поцелуем твою самодовольную ухмылку.       — А вот мне кажется, я имею полное право быть довольной моими… утренними достижениями, — в голосе Реджины заманчиво сочетались высокомерие и игривость. Она стала медленно вставать, касаясь разгорячённой кожи Эммы своей собственной, не обращая внимания на боль в суставах из-за того, что достаточно долго простояла на коленях на кафельном полу душевой. Провела языком по животу, по груди, поднимаясь всё выше, пока не накрыла губы Эммы своими, снова выбив из её лёгких весь воздух.       Когда Реджина разорвала поцелуй, они обе счастливо улыбались, и она не без гордости подметила, что Эмма всё ещё выглядела немного одурманенной. Тем удивительнее было то, что мгновением позже Эмма с несвойственной ей грациозностью, вывернувшись, поменяла положение. Упершись лопатками в холодную плитку, Реджина выдохнула короткое «Ох!», но от дискомфорта не осталось и следа, как только тёплое, крепкое и влажное тело прижалось к ней.       — Привет, — Эмма с лукавой улыбкой ещё сильнее вдавилась в неё, наслаждаясь соприкосновением обнажённых тел и любуясь потемневшими от вожделения карими глазами.       Реджина была заворожена взглядом Эммы, таким искренним и живым, излучавшим любовь, но в то же время в нём неизменно читался лёгкий намёк на грусть. Уже не в первый раз Реджина поражалась, как много между ними сходства, а главное, как долго она умудрялась не замечать этого.       Чем дольше они смотрели друг на друга, пока струи воды стекали по их телам, тем темнее становились глаза Эммы, которые блестели определённо голодным блеском. Тело Реджины пронзило необыкновенное возбуждение. Она намокла от вкуса, от стонов, заводивших с каждым мгновением всё сильнее, от хриплого вскрика кончавшей Эммы, но всё это ни шло ни в какое сравнение с тем, какой мокрой она была сейчас.       Тем временем Эмму посетила занятная идея. Оставалось надеяться, что её не вышвырнут в большое окно, находившееся неподалёку, если рискнёт попробовать. Всю ночь она позволяла Реджине контролировать процесс и задавать ритм. Местами было болезненно, потому что ей, очевидно, нравилось дразнить. Часто. Оно того стоило, конечно, но Эмма решила, что теперь пришла её очередь.       Она потянулась за новым поцелуем. Было очень легко потеряться в ощущениях, и по звукам, выходившим из груди Реджины, становилось понятно, что она не одинока в этом. Хорошо. Эмма улыбнулась прямо в губы Реджины и, не открывая глаз, нащупала её руки. Взяла за запястья, завела над головой и прижала к стене. Почувствовав, что Реджина напряглась, Эмма сама застыла изваянием, но не разрывала нежный, почти ленивый поцелуй. Постепенно Реджина немного расслабилась и сама со стоном оторвалась от её губ.       — Эмма, чт…       Эмма снова поцеловала её, не позволив ничего спросить, и через мгновение Реджина напрочь забыла, что хотела сказать. Всё потеряло значимость, отошло на задний план. Шелковистые губы были важны. Язык, что переплетался с её языком, был важен. А всё остальное — нет. Только они имели значение и то обстоятельство, что Эмма могла подвести её к краю одними губами, языком и пальцем — почти невесомым касанием она провела вниз по её руке.       — Боже, Эмма… — застонала Реджина, снова разрывая поцелуй, чтобы отдышаться. Нежные губы, скользнув по её челюсти, переместились на шею. — Я… Хочу тебя… Очень… Ты нужна мне… — прошептала она сбивчиво, стыдясь собственной слабости, в то время как Эмма покусывала и посасывала чувствительную кожу.       Королевы не умоляют. Она никогда не умоляла, — и вот, она почти это делает, а ведь Эмма ещё ничего не предприняла. — Что, разумеется, тоже было проблемой.       Реджина подавила порыв поджать губы, чтобы не ляпнуть лишнего, но она видела, что Эмма наслаждалась её реакциями, поэтому сознательно расслабилась, дала волю чувствам, которые едва могла сдерживать, и добавила:       — Я вся мокрая… из-за тебя… хочу… чтобы ты знала.       — Божечки, Реджина, — Эмма просунула ногу между ног Реджины, плотнее прижимаясь своим телом к её, и стала ритмично — пусть и не до конца осознанно — двигаться. Одной рукой она сжала запястья Реджины, которые всё ещё удерживала над головой, а другой провела вдоль её тела. Дразняще, приближаясь, но не касаясь тех мест, где Реджина нуждалась в ней больше всего.       — Тебе нравится? — прошептала она с толикой неуверенности. — Когда я задаю ритм?       Реджина замешкалась с ответом, на мгновение, но и этого хватило, чтобы Эмма прекратила двигаться. Нога замерла в сантиметре от чувствительного центра Реджины, левая ладонь застыла на её бедре, а пальцы правой немного ослабили хватку на её запястьях.       — Реджина? Всё нормально? — прошептала Эмма. — Если… Мы не обязаны…       — Не останавливайся, — потребовала Реджина, отмахнувшись от размышлений. Она никогда не была в подчинении, никогда не позволяла другим удерживать себя во время секса. С тех самых пор, когда Леопольд вдавливал её всем своим весом, да так, что она не могла ни двигаться, ни продохнуть, ничего. Не позволяла даже в игривой форме, чем занималась сейчас Эмма, но решила наглухо закрыть дверь, ведущую к переживаниям прошлой жизни. Она знала, что Эмма без колебаний отпустит, стоит только попросить словом или даже взглядом. С этой мыслью Реджина сосредоточилась на действительно важном — ей нужно кончить — поэтому… — Просто… не останавливайся…       Эмма внимательно посмотрела в потемневшие глаза Реджины, просто на всякий случай, для верности. Потом кивнула, словно показывая, что услышала и поцеловала её почти почтительно.       — Я позабочусь о тебе… Заставлю кричать моё имя… — пробормотала она. — Жаль, что у нас осталось совсем мало времени.       Они решили, что будет лучше, если Эмма вернётся домой сразу после завтрака, наспех ополоснувшись в душе. Но ни одна из них не возражала, что водные процедуры несколько затянулись, да и в целом прямо сейчас Реджина и Эмма вообще не могли вспомнить, зачем последней нужно возвращаться в Сторибрук.       — Много времени не потребуется, если ты коснёшься меня, дорогая, — прошептала Реджина, посмеиваясь. — Почему бы… не начать? — простонала нетерпеливо. — Просто прикоснись… — она ахнула, когда Эмма неожиданно ввела в неё два пальца, глубоко и медленно. — Да! — Реджина сделала рывок бёдрами, пытаясь насадиться на её пальцы, и приложилась лопатками о стену. — Сильнее!       Эмма прекратила движения, но пальцы вынимать не стала.       — Мне казалось, ритм задаю я, Ваше Величество, — дразняще проговорила она. — У тебя точно такая интонация, как если бы ты указывала, что мне дальше делать.       Реджина покачала головой.       — Ты сама сказала… мало времени… а мне нужно…       — Я знаю, что тебе нужно, — ласково перебила Эмма. — Доверься мне, — и затаила дыхание в ожидании ответа.       Реджина выждала мгновение. Потом ещё одно, пытаясь контролировать себя, и, в конце концов, смягчилась.       — Я доверяю тебе.       Эмма широко улыбнулась. Выпустила из груди воздух — долгим, облегчённым вздохом. Она знала, чего стоили Реджине эти казалось бы простые слова, и дала себе слово никогда не предавать её доверие.       — Спасибо, — пробормотала Эмма и подкрепила благодарность глубоким толчком. — Я дам тебе знать, когда можно будет кончить.       Реджина захныкала, что стало сюрпризом для них обеих.       Надо потом повторить, — подумала Эмма. — При условии, что я сегодня не облажаюсь, если на самом деле хочу повторения.       Она прижалась к Реджине всем телом и ускорила темп, смутно догадываясь, что та окончательно потеряла нить с реальностью. Весь её мир сузился до Эммы и стены позади. Она обвила ногами её бёдра, открывшись, доверив держать себя.       Эмма недовольно проворчала, ощутив на себе почти весь вес Реджины, и выпустила её запястья, поменяв положение так, чтобы удерживать их обеих в вертикальном положении. Свободной рукой она обняла Реджину за талию, а та в ответ зарылась пальцами в её волосы. Прямо сейчас Эмма не отказалась бы обладать ещё одной парой рук, но приходилось обходиться тем, что было в наличии. Она шире раздвинула ноги Реджины и вдавила податливое тело в стену.       — Вот это правильно, — с жаром бормотала Эмма. — Раздвинь ноги для меня.       Она понимала, что не выдержит долго, не в такой позиции, когда напрягала каждую мышцу своего тела, чтобы удерживать их обеих в вертикальном положении. Рано или поздно они всё равно свалятся, но Эмма не планировала потерять доверие Реджины, допустив, чтобы она разбила голову о кафельный пол душевой. Эмма почувствовала лёгкое волнение и ускорила толчки, каждый раз сгибая пальцы, от чего Реджина стонала почти непрерывно.       Реджина приближалась к оргазму, но она была такой мокрой, что знала, — ей нужно немного больше.       — Эмма… мне нужно… — сказать, что она удивилась, когда Эмма снова остановилась, а потом и вовсе, вытащив пальцы, замерла, едва касаясь ими входа, не сказать ничего. — Нет… не… пожалуйста…       Эмма ничего не ответила, но вошла снова, заменив два пальца на три, и на этот раз движения стали ещё жёстче и быстрее.       — Сказано тебе… Я позабочусь о тебе… — выдавила она. — Я знаю… что тебе нужно…       Реджина смогла только кивнуть. Казалось ещё чуть-чуть, и в мозгу произойдёт короткое замыкание. Её тело реагировало на Эмму, как инструмент на искусного музыканта. Зажмурившись, она выдохнула имя Эммы и одновременно с этим насадилась на пальцы.       — Реджина… — Эмма прикусила мочку её уха, а потом лизнула место укуса. — Кончи для меня. Сейчас, — с этими словами она вошла ещё раз и надавила большим пальцем на клитор.       — Боже, — у Реджины поджались пальцы на ногах, по телу пробежали электрические разряды. Услышав приказ, она была готова рассмеяться от облегчения, но вместо этого из её груди вырвался первозданный стон, который она слегка приглушила, вцепившись зубами в плечо Эммы. С чувством. А после обессиленно откинулась на стену, глухо ударившись затылком.       — Прости, — отдышавшись, пробормотала она. — Больно?       Эмма попыталась немного сместить вес Реджины.       — Не, всё отлично… не могла позволить мне услышать свой крик, м? — она улыбнулась. В последний раз пошевелила пальцами, чтобы насладиться вздохом Реджины, а потом вытащила их. — На будущее: мне нравится добиваться поставленных целей.       Реджина улыбнулась своей чуть самодовольной улыбкой и нежно смахнула со лба Эммы мокрую прядь волос.       — Отпусти меня, пока не навредила себе… кажется, у меня проблемы, я не могу сама переставлять ноги.       Эмма фыркнула.       — Я могу держать тебя, не переживай. Я никогда не дам тебе упасть.       Реджина решила ничего не говорить про ощутимую дрожь в её руках.       — Знаю, — отозвалась она. — Всё равно отпусти.       Эмма подарила ей понимающую улыбку, но осторожно поставила на ноги. Реджина пошатнулась, но равновесие удержала. Несколько минут они просто стояли и смотрели друг на друга, а потом Реджина, не сказав ни слова, отвернулась, чтобы взять гель для душа. Эмма увидела в этом знак, что игры закончились. Она быстро вымыла волосы и ополоснула со вздохом, который, как надеялась, Реджина не услышала.       Они принимали душ в полной тишине, и с каждой секундой Эмма нервничала всё больше. В какой именно момент возникло это ощущение неудобства? Что если Реджине не понравилось? Что если она просто потворствовала? Что если?.. Она возвращалась к этому вопросу снова и снова. В том числе, когда они стояли бок о бок, вытираясь самыми пушистыми полотенцами из тех, что Эмма видела в своей жизни. Она поймала себя на мысли, что хочет вытереть полотенцем Реджину, хочет слизать капли воды, стекавшие по плечам, но не осмелилась. Что если?..       — Что сейчас было, дорогая? — спросила Реджина с интонацией, которая показалась Эмме болезненно равнодушной, даже отстранённой. Но во взгляде карих глаз читалось одно лишь любопытство. Он не был ни обвиняющим, ни испепеляющим.       Эмма провела рукой по мокрым волосам.       — Я хотела заботиться о тебе, — проговорила она хриплым от беспокойства голосом. — Хотела доставить тебе максимальное удовольствие, — она уставилась себе под ноги. — Я об…       Ей не дали договорить. Реджина прижала большой палец к её губам.       — Спасибо, — прошептала она. — Ты доставила. Это было… исключительно, — на самом деле «исключительно», во всех смыслах этого слова.       Эмма почувствовала лёгкость во всём теле, будто она сбросила несколько сотен килограммов.       — Правда? — переспросила она, в то время как Реджина нежно поглаживать пальцем её губы. — Тогда откуда эта отчуждённость? — ей нужно было знать.       Реджина глубоко вздохнула.       — Я не хотела… — она скривилась, но на интуитивном уровне Эмма понимала, что выражение лица никоим образом не связано с ней. — Просто… Я не привыкла к таким вещам. Всё так насыщенно… мы… — помолчала мгновение, а потом предприняла ещё одну попытку: — Вчера, прошлой ночью… Эмма, ты заставила меня открыться, ты разрушила мою броню, и просто… — покачала головой. — Я никогда и ни с кем не чувствовала такого.       Эмма выронила полотенце и притянула Реджину в объятия.       — Всё было прекрасно… — прошептала она в мокрые тёмные волосы. — Ты была прекрасна… безумно прекрасна… ты меня так любила, и я тебя очень хочу. Но мне нужно услышать, что ты тоже хочешь меня.       — Я хочу тебя, Эмма, — Реджина слизнула каплю воды с её шеи. — И это проблема.       — В смысле?       — Я хочу, чтобы ты всё время была со мной, — пояснила Реджина. — Но тебе нужно возвращаться, а мне — время, чтобы перестроиться и отпустить тебя.       Эмма сглотнула.       — Я не хочу возвращаться.       — Ты нужна Генри, — парировала Реджина со вздохом. — И ты должна посмотреть, что затевает твоя мать.       — И я должна поговорить с Генри… и Нилом, — застонала Эмма. — Будет весело, но и не вполовину так весело, как когда буду разговаривать с родителями, — она почти хныкала. — Не думаю, что смогу спокойно общаться со Снежкой, чтобы этот разговор не вышел нам боком, — призналась неохотно.       — Тогда расскажи Генри, — ответила Реджина. — И его отц… Нилу… Посмотришь, что из этого выйдет. Не делай то, чего не хочешь, ладно?       — Да тебе просто не терпится увидеть физиономию Снежки, когда она узнает про нас, — фыркнула Эмма.       — Ну, да, это было бы приятным бонусом, — Реджина вовлекла её в поцелуй, от которого поджались пальцы на ногах. — Так что, если возьмёшься рассказывать Снежке, пожалуйста, не забудь сфотографировать, — ей нужно было каким-то образом заново отстроить стены после ухода Эммы.       Или вернуться в Сторибрук раньше, чем ожидалось.