hide and seek / прятки

      — Не хочу возвращаться, — заныла Эмма — снова — и Реджина задалась вопросом, в какой именно момент стала находить такое поведение скорее очаровательным, чем раздражающим.       — И всё же ты должна, — парировала она с плохо скрытым вздохом, который не остался незамеченным для Эммы.       Некоторое время они молча обнимались посреди кухни. На столе стояли остатки лёгкого завтрака. Эмма посмотрела на пустую чашку кофе, и в энный раз с того момента, как проснулась в объятиях Реджины, захотела остановить время.       — Уходи, — взмолилась Реджина. — Пока я могу отпустить.       Эмма сглотнула, но кивнула. Позволила Реджине отстраниться, вышла из хижины, где сосредоточилась в попытке воззвать к магии, которая должна была перенести её в квартиру.       Реджина, стоявшая в дверном проёме, внимательно наблюдала, не в силах отвести взгляда от возлюбленной. В предрассветных лучах восходящего солнца она выглядела просто ошеломляюще. Вот Эмма несколько раз глубоко вздохнула и, наверное, закрыла глаза…       — Не получается, — проговорила она мгновением позже. — Моя магия… Я не могу перенестись.       Реджина подошла к ней и прижалась грудью к её спине.       — Наверное, из-за того, что ты не хочешь возвращаться, — прошептала она, обжигая дыханием шею Эммы. — Подумай о доме, о своей спальне, о комнате Генри… о любом месте в квартире, которое можешь представить максимально точно.       В том-то и проблема, — подумала Эмма. — Дом там, где ты.       — Может, дело не в этом, — она чуть повернула голову.       — В смысле?       — Может быть, мне нужна наша связь, чтобы перенестись без предварительной магической подготовки? — спросила Эмма. — Понятия не имею, что делала вчера, когда преследовала тебя, но… Что если виновата не моя магия? Ну, ты понимаешь, о чём я?       — Наша связь? — пробормотала Реджина.       Эмма решила не юлить и просто называть вещи своими именами.       — Истинная любовь.       Реджина улыбнулась ей в затылок.       — Всё может быть, дорогая, — прошептала она. — Какое бы влияние на твои силы не оказывала наша с тобой связь, одно ясно точно.       — Что же?       — Тебе нужна надлежащая подготовка, — Реджина развернула Эмму так, чтобы видеть её глаза. — В тебе столько магии, столько волшебного потенциала, который таит в себе опасность, если не научишься управлять им. Я могла бы помочь, — предложила она. — Если только ты не предпочтёшь… — и осеклась.       Эмма рассмеялась.       — Тебе единственной по силам заставить меня выучить что-то новое, — сказала она. — В своё время я всех учителей довела до ручки.       — И почему я совсем не удивлена? — приподняла бровь Реджина. — Меня ты тоже частенько доводишь.       — Совсем в другом смысле, — улыбнулась Эмма бессовестно. — В самом лучшем.       Реджина хмыкнула, но отрицать не стала.       — Твоя мать захочет, чтобы тебя обучала голубая комариха, которая всё время таскается за ней следом, — добавила она.       — Да, но этому не бывать, — скривилась Эмма, знавшая, что Реджина думала о феях. — Я ей не доверяю… есть в ней что-то такое… Не знаю… — она не смогла найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства. — И потом. Ты тоже не доверяешь Голубой. Для меня этого достаточно. Снежке придётся смириться.       Реджина подарила Эмме короткий поцелуй, награждая за преданность, а потом взяла её за руку и прижала к губам костяшки пальцев.       — Куда тебя перенести?       Эмма надулась и глубоко вздохнула.       — В квартиру, наверное, — ответила она. — Генри должен быть в школе, но кто его знает, этого мелкого засранца? — они с Реджиной обменялись раздражающими взглядами. — Там я в любом случае смогу переодеться, а потом пойду на работу. Если правильно всё понимаю, я всё ещё шериф. Но сначала разговор с Нилом.       Реджина кивнула, а после отступила на несколько шагов, из-за чего Эмма надулась ещё больше и вопросительно посмотрела на неё.       — Ты не можешь касаться меня, Эмма, — пояснила Реджина. — Помнишь, что случилось в последний раз?       Дождавшись улыбки на лице Эммы, означавшей, что она вспомнила, каким образом впервые оказалась здесь, Реджина взмахнула рукой. Немного полюбовалась быстро рассеивающейся фиолетовой дымкой и с грустной улыбкой вернулась в хижину. Снова одна.

∙∙∙∙∙∙∙

      Эмма материализовалась посреди гостиной, чем немало шокировала сына, собиравшегося выпить апельсиновый сок прямо из коробки.       — Ма! — воскликнул Генри. — С каких это пор ты умеешь телепортироваться?       С тех самых, как поняла, что я влюблена в твою мать и отчаянно захотела с ней увидеться.       — Доброе утро, пацан, — сказала она вслух. — Чего делаешь? Ты разве не должен быть в школе?       Генри пожал плечами. Поставил сок обратно в холодильник.       — Я сказал папе, что мне нужно захватить кое-что для школы, — пояснил он. — Ты говорила, что вернёшься сегодня, а я не хотел с тобой разминуться. А ещё бабушка сказала, что она больше не будет учительницей, потому что она — королева… а я, значится, принц. Зачем мне школа? Я должен постигнуть много чего другого. Бабушка может меня обучить.       — Ой, чёрт, нет! Твоя мама прикончит нас обоих, — выпалила Эмма, проигнорировав то обстоятельство, что она вообще-то собиралась поговорить с сыном. — Это Снежка разрешила тебе не ходить в школу?       Генри покачал головой.       — Разве, будучи принцем, я не должен учиться королевским наукам?       — Принцам нужны и школьные науки, Генри, ясно? Намного больше, чем все эти… принцевские заморочки. Особенно здесь. Какая польза от битвы на мечах в Сторибруке? Ты будешь ходить в школу, пацан, пока не выпустишься из неё, и вызубришь всё, что только можно, — Эмма взъерошила его волосы, отмечая про себя, что Генри во многом похож на неё. — Тебе столько всего надо выучить, — вздохнула она.       — Но бабушка сказала, мы вернёмся в Зачарованный лес, — жалобно протянул Генри с круглыми от волнения глазами. — И будем жить в настоящем замке.       — Пацан, — Эмма дорого бы дала, чтобы Реджина была рядом и помогла с этим непростым разговором. — Даже если они найдут способ вернуться… туда. Это не то место, где я бы хотела жить. В общем, если придётся выбирать, мы с твоей мамой останемся здесь.       — Бабушка говорила другое.       — И что она говорила?       — Что все вернутся вместе с ними.       — Видишь ли, я никогда не умела жить по чужой указке, — сказала Эмма, почувствовав, как внутри медленно закипает гнев на мать. — Мне не нравится, когда людей принуждают к чему-то, не оставляя права на выбор. Именно поэтому я остаюсь, твоя мама остаётся и многие другие. Ты в том числе.       Генри достаточно долго смотрел на неё, но ничего не говорил. Эмма тоже молчала и всё пыталась угадать, что у него на уме.       — Где мама? — спросил наконец он. Осмотрелся, словно ожидая, что Реджина выпрыгнет из-за дивана. — Она не вернулась с тобой? Почему она ушла? Когда вернётся?       Эмма вскинула ладонь в попытке оградиться от шквала вопросов.       — Расслабься, Генри, — засмеялась она. — Твоя мама в порядке. Она скоро вернётся.       — Но где она? — не унимался Генри. — Я соскучился. Я хочу её видеть.       — Понимаю, пацан, твоя мама тоже скучает.       — Тогда почему она не возвращается? — парировал Генри раздражённо.       Эмма вздохнула.       — Потому что ей нужно время, чтобы кое в чём разобраться, и мы предоставим его.       — Я могу с ней увидеться?       Этот вопрос привёл Эмму в замешательство.       — Мм… Вообще-то, нет.       — Почему? Ты с ней виделась!       — Потому что я понятия не имею, где она скрывается, пацан, — призналась Эмма.       Генри растерянно посмотрел на неё.       — Но… Как?..       — Она где-то в лесу, в окрестностях Сторибрука, — объяснила Эмма. — Это всё, что я знаю. Меня перенесла магия, но всё это сложно, и у меня внутри нет маячка для отслеживания местоположения…       — С каких пор ты умеешь телепортироваться? — снова поинтересовался Генри.       Эмма прошла к дивану, села и жестом предложила сыну присоединиться.       — Иди сюда, пацан, — пробормотала она, лихорадочно соображая, как рассказать о себе и Реджине.       Генри плюхнулся рядом, вперился в неё выжидающим взглядом, но Эмма в ответ лишь закусила губу.       — В чём дело? — нетерпеливо спросил он. — Что-то случилось?       Эмма сглотнула.       — Нет… но кое-что изменилось, — ответила она. — Мы с твоей мамой… В Неверленде мы стали лучше ладить друг с другом, помнишь?       — Да.       — На самом деле… мы… ммм… мыпоняличтолюбимдругдруга, — выпалила она на одном дыхании, но Генри из её сбивчивого бормотания смог выделить самое главное.       — Вы любите друг друга?       — Да.       — Любишь… любишь… — Генри явно не мог подобрать слов.       — Да, я люблю твою мать, — ответила Эмма, не до конца понимая, что означает реакция сына. — Вообще-то, она — моя истинная любовь, — при этой мысли она не смогла сдержать улыбки.       Но Генри, вероятно, никогда не видевший её такой счастливой, окончательно растерялся.       — Но… Мне казалось… Бабушка говорила… И папа…       — Знаю я, что думали и говорили люди, — отрезала Эмма. — Но твой отец не моя истинная любовь. Я любила его в юности, сильно любила, и всегда буду любить за то, что он подарил мне тебя, но…       — Но мою маму ты любишь сильнее?       Эмма кивнула.       — Твоего отца я люблю… как старого друга, — попыталась объяснить она. — Но влюблена я в твою маму. Это очень большая разница.       На лице Генри, закусившего губу, появилось выражение, которое он явно перенял у Реджины, и Эмма снова улыбнулась.       — Я думал, мы будем одной семьёй, — произнёс он несколько мгновений спустя. — Ты, я и папа…       — Генри… Нил всегда будет рядом с тобой, — заверила Эмма ласково. — Но семья, о которой ты мечтаешь… это — ты, я и твоя мама, — она внимательно посмотрела на сына, но его лицо оставалось нечитаемой маской. — Ты не будешь против?       — Поэтому мама сбежала? — внезапно осведомился Генри. — Она думала, что мы не захотим жить с ней одной семьёй?       — Да       — Но она вернётся, если мы станем одной семьёй?       Эмма кивнула.       — Конечно.       — И мы будем жить вместе? — продолжил допрос Генри. — Я смогу вернуться в старую комнату?       Глаза Эммы наполнились слезами. Она с улыбкой кивнула: да. Что-то подсказывало ей, что Генри без особых усилий свыкнется с новым порядком вещей.       — Хорошо звучит, скажи? — выдавила она.       Генри улыбнулся.       — Ага! — воскликнул он, но в следующий момент снова стал серьёзным. — Папа не обрадуется.       — Знаю, пацан. И твои бабушка с дедушкой тоже, — теперь Эмме было искренне интересно, что скажет или предпримет бывший. Не то чтобы она когда-то давала ему надежду, но Нил всегда был немного упрямым. — Я потом поговорю с ним. И с ними… Но, Генри, если мне придётся выбирать между их счастьем и своим собственным — с твоей мамой — я всегда выберу нас.       — А я просто хочу, чтобы все были счастливы, — отозвался Генри.       — Когда ты вырастешь, ты поймёшь, что нельзя быть счастливым всё время. Одни люди никогда не находят счастья, другие — ловят мимолётные мгновения. Именно поэтому я собираюсь ухватиться за этот шанс на счастье с твоей мамой и никогда не отпускать его.       — Думаешь, она — твоё долго и счастливо?       — Она — моё, а я — её, — Эмма встала с дивана. — А теперь ты будешь очень несчастлив, потому что я собираюсь отвезти тебя в школу, чтобы поработать над своим счастьем. Шевелись, пацан.       — Мам!

∙∙∙∙∙∙∙

      Эмма в третий раз постучала в дверь дома Голда, но ответа так и не дождалась. Она немного расстроилась, что Нила не оказалось дома. В конце концов, ей стоило немалых усилий прийти сюда, чтобы рассказать о себе и Реджине.       Во-первых, Нил всё ещё был влюблён. Во-вторых, не скрывал надежды на воссоединение, чтобы потом зваться маленькой идеальной семьёй. Мысль, что почти потеряла Реджину, которая испытывала страх перед такой перспективой, никак не способствовала уменьшию гнева.       Эмма вздохнула. Может, ей следовало просто пойти в департамент? Можно было вообще позвонить, но не особо хотелось рассказывать новости по телефону… Она достала сотовый, сама не заметив, как. Пожала плечами и стала перелистывать контакты.       Пропустила «Нил».       Остановилась на «Реджина».       Большим пальцем Эмма нажала кнопку вызова. Было бы неплохо услышать голос Реджины, подумала она с улыбкой, не сомневаясь, что это добавит ей смелости для разговора с родителями, раз не вышло пообщаться с Нилом. Ехидно хихикающий внутренний голосок, дескать, она слишком слаба, если не может прожить и пары часов без разговора с Реджиной, предпочитала просто не замечать.       И, лишь услышав автоответчик, Эмма вспомнила, что в защитном пузыре Реджины не ловит сигнал. Разочарованно нахмурившись, убрала сотовый в карман и медленно зашагала прочь от дома Голда. Сам факт, что она не может поговорить с Реджиной, не может просто позвонить ей, услышать её голос, заставлял с отчаянной необходимостью жаждать хриплых ноток и прекрасной улыбки.       Эмма почувствовала, что распадается на молекулы, прежде чем поняла, что за этим обычно следует.       Раньше было сложнее, — подумала она, и это была последняя мысль, а потом она растворилась в клубах синего дыма.

∙∙∙∙∙∙∙

      Руби улыбалась от уха до уха, пока Бабушка не огрела её по заднице кухонным полотенцем.       — Что это с тобой? Светишься, будто слопала на завтрак парочку детишек.       Руби расхохоталась.       — Не, даже не близко, — она украдкой осмотрелась по сторонам, отмечая про себя, что в закусочной в этот час почти нет народа. — Слушай, Бабуль, можно тебя кое о чём спросить?       Бабушка проворчала что-то неразборчивое, что Руби восприняла за положительный ответ.       — Ты видела, Снежка вчера заходила, — сказала она так буднично, как только могла. — Тебе ничего странным не показалось в её поведении?       — Кроме того, что она целый день грызла колпачок ручки, пока пыталась что-то написать? — задала встречный вопрос Бабушка. — Нет, не показалось. А что? На что ты намекаешь?       Руби вытащила из кармана шорт прокламацию.       — Над этим вчера работала Снежка.       Бабушка просмотрела содержимое брошюры, вытирая кофейную чашку.       — Стало быть, Снежка хочет быть мэром, — подытожила она. — Она королева. Это её право. Тебе кажется странным, что она решила провести выборы?       Руби закатила глаза.       — Снежка не собиралась ничего проводить, — буркнула она. — Это я уговорила Дэвида поговорить с ней.       — О? — Бабушка покосилась на Руби. — Кто, по-твоему, осмелится противостоять Снежке?       — Реджина, — ответила Руби решительно.       Бабушка разразилась хохотом.       — Даже у Реджины с её самомнением должно хватить ума, чтобы понять, что от этого города она не получит ни одного голоса.       Руби покачала головой.       — О, Реджина получит больше одного голоса, — оскалилась она. — Она определённо получит мой и…       — … и мой! — вклинился ещё один голос.       — Белль! — просияла Руби.       Бабушку это ни капельки не впечатлило.       — Почему, скажите на милость, вы хотите, чтобы Реджина Миллс вернулась во власть?! — воскликнула она. — И это после всего, что она сотворила со всеми нами!       — Потому что она единственная разбирается во всей этой офисной работе, — резонно заметила Белль. — Не могу представить, как Белоснежка, вся такая жизнерадостная, следит за соблюдением правил районирования или разрабатывает жёсткий городской бюджет. А ты?       — Допустим, — уклончиво ответила Бабушка. — Бумажная работа никогда не была сильной стороной Снежки… она всегда была деятельной девчонкой. Что ж, она наймёт кого-нибудь, кто позаботится об этом.       — Кого? — полюбопытствовала Белль.       — Да вот хотя бы тебя, — отбила удар Бабушка. — Ты проделала замечательную работу, когда все отправились в Неверленд за мальчиком.       Белль вежливо улыбнулась.       — Забавно, Руби сказала мне то же самое, — проговорила она. — И я повторю тебе то, что вчера ответила ей: я справилась по одной и только одной причине. Реджина — замечательный администратор. Мне ничего не пришлось изобретать. В противном случае я бы провалилась, — помолчала. — Я не заинтересована в должности менеджера Снежки.       Бабушка нахмурилась. Доводы её явно не убедили.       — Она тебя научит. Она — королева, она знает, как править народом.       — Если не ошибаюсь, она никогда толком не правила королевством, городом или чем-то ещё, кроме четвёртого класса начальной школы, — мягко возразила Белль. — А если и правила, в этом мире всё иначе. Он современный, здесь демократия и совсем другие правила.       Мгновение Бабушка обдумывала услышанное. Потом спросила:       — Разве в прокламации не сказано, что мы вернёмся домой?       — Именно этого хочет Снежка, да, — Руби не смогла скрыть горечи в голосе и заработала нечитаемый взгляд от Бабушки. — Но это случится очень-очень не скоро, и до тех пор нам придётся жить здесь.       — Но зачем жить по правилам этого мира, если мы всё равно вернёмся в Зачарованный лес?       — Потому что эти поиски могут растянуться на долгие годы… — отозвалась Руби. — И есть вариант, что рано или поздно Сторибрук рассекретят.       Белль посмотрела на Руби, потом на Бабушку и снова на Руби. От неё не скрылось, как напряжены плечи последней.       — И потом, — встряла она. — Не все хотят возвращаться, но Снежка не собирается оставлять людям право выбора.       Бабушка покачала головой.       — А вот это на неё не похоже, — нехотя согласилась она. — Не верю.       — Она сама мне вчера сказала, — с досадой бросила Руби. — И это ещё одна причина, почему я хочу, чтобы мэром снова стала Реджина. Она никого не заставит возвращаться.       — Большинство захочет вернуться, — заметила Бабушка.       — Возможно, — согласилась Руби. — Но не я.       — И не я, — подхватила Белль.       — И Эмма не хочет, — добавила Руби. — А ещё я не верю, что ты хочешь вернуться.       — Почему нет? — Бабушка выглядела удивлённой. — Это наш дом, Шапка.       Руби беззаботно рассмеялась.       — Бабуля, добрая половина твоих кулинарных изысков готовится в огромной микроволновой печи, — она кивнула на дверь кухни. — И не надо мне рассказывать, что ты не хочешь знать, чем закончатся твои мыльные оперы. Или что ты готова отказаться от марафонов «Игры Престолов». Ты без ума от Игритт. Тебе нравится интернет. Что ты будешь делать без своего тумблера?       Руби и Белль с любопытством наблюдали за реакцией Бабушки, которая постепенно осознавала, каковы последствия жизни в мире без электричества, канализации и прочих достижений современного мира. Утвердившись в мысли, что вдова Лукас в полной мере поняла, что они пытались до неё донести, Белль решила добавить последний штрих.       — И без свободы выбора.       — Вот да, — подхватила Руби. — Свобода выбора… такая мелочь.       Руби перехватила взгляд Белль. Они поняли друг друга без слов.       Первый готов, но далеко-далеко-далеко не последний.

∙∙∙∙∙∙∙

      — Твою мать!       Эмма чувствовала себя так, словно прошла солдатиком сквозь толщу льда или угодила в замёрзшее озеро. На короткий момент её пронзило таким холодом, что она запаниковала, пока не увидела знакомые интерьеры хижины.       — Что это за херня?! — закричала она.       Реджина стояла в каких-то двух шагах, прижимая руку к груди, и удивлённо смотрела на неё.       — Что именно, мисс Свон? — рявкнула она машинально, а потом глубоко вздохнула в попытке успокоиться. — Что-то случилось? У тебя всё хорошо? Генри?       Эмма дёрнула плечами, чтобы избавиться от неприятного морозного внутреннего озноба.       — Всё зашибись, — заверила она. — Если не считать ощущения, будто мне под кожу загнали миллион ледяных осколков. Итак, вопрос, что это за херня?       Реджина вздохнула с облегчением, подошла ближе и стала растирать предплечья Эммы. От её рук исходило необычное, явно волшебное тепло, и на долю секунды Эмме показалось, что она сидит напротив разожжённого камина. Она даже глаза закрыла от удовольствия.       Реджина нахмурилась. Эмма мурлычет? Или показалось?       — Это, дорогая, побочный эффект от преодоления защитного барьера, — объяснила она терпеливо.       — Ты вроде говорила, он меня пропустит, — хмыкнула Эмма.       — И ты здесь, разве нет? — Реджина закатила глаза. — Барьер пропускает тебя, но ты всё равно будешь его чувствовать, пока не вступишь в прямой контакт со мной.       — Я чувствовала то же самое в первый раз, когда попала сюда, а мы до этого уже соприкасались, — заметила Эмма.       — И, если помнишь, до твоего «уже» барьер вообще не должен был пропускать тебя, — подчеркнула Реджина. — Той ночью ты разрушила мои заклинания.       — Когда я поцеловала тебя?       — Хмм?       — Ох.       — Вот именно. Ох, — губы Реджины прильнули к губам Эммы в коротком, но страстном поцелуе. — А теперь, не расскажешь, почему вернулась сюда так скоро?