hide and seek / прятки

      Генри был удивлён видеть отца возле школы.       — Привет, пап, — поздоровался он с улыбкой. — Что-то случилось? Зачем ты пришёл за мной? Ты ведь помнишь, что я достаточно взрослый и могу дойти до дома один?       Нил вернул улыбку и взъерошил волосы сына.        — Просто хотел тебя увидеть, — он слегка пожал плечами. — Подумал, мы могли бы немного прокатиться.       — Прокатиться? — у Генри было странное предчувствие, но он не мог понять откуда оно и из-за чего. Глаза отца сверкали лихорадочным блеском загнанного зверя, и от этого взгляда волосы на шее Генри вставали дыбом. Что-то было неправильно, очень, очень неправильно. Последний раз Генри испытывал похожие чувства по отношению к своей маме, когда она виделась ему исключительно Злой Королевой. Нужен был план. И срочно. Поэтому он решил потянуть время. — Куда ты хочешь поехать?       Нил то ли не заметил подозрительных ноток в голосе сына, то ли решил проигнорировать.       — Просто прокатиться, — так как Генри не сводил с него пристального взгляда, пришлось продолжить: — Мне показалось, пришло наше время… свалить ненадолго из Сторибрука и пожить одной семьёй.       — Мы только что вернулись в Сторибрук… — напомнил Генри. — И потом, наша семья не ограничивается нами двумя.       Нил улыбнулся, решив, что Генри раскусил его замысел.       — Да, я помню, — заверил он. — Поэтому мы сначала найдём подходящее место, устроимся, а Эмма к нам потом присоединится. Может, стоит вернуться в Нью-Йорк? — он улыбнулся, мечтательно глядя вдаль. — И мы все получим наше долго и счастливо.       Генри разрывался между любовью к своему отцу и чувством внезапной неловкости от его присутствия.       — Папа, — произнёс он медленно. — А ты знаешь… — и осёкся, вспомнив, что не должен рассказывать о тайных отношениях своих матерей. Он дал слово и не собирался его нарушать.       — Знаю?.. Что я знаю, Генри?       Генри принялся быстро соображать, и результат не заставил себя ждать.       — Знаешь… если мы с тобой уезжаем, без некоторых вещей мне будет не обойтись.       Нил выглядел немного растерянным.       — Я могу купить всё необходимое в Нью-Йорке.       Генри покачал головой. Не прокатит. Нужно было выиграть больше времени.       — Нет, мне надо забежать домой за кое-какими вещами, — стоял на своём он. — Они в моей комнате. Не все вещи можно купить.       — Ладно, — со вздохом ответил Нил. — Пошли, — и, развернувшись, зашагал по направлению к квартире Эммы.       — Нет, пап… — остановил его голос Генри. — Я говорил о своём до… доме Реджины.       — Правда?       — Правда, папа, — широко улыбнулся Генри, наслаждаясь неуверенным выражением отцовского лица. Со стороны казалось, будто он благоговеет, если не перед самой Реджиной, то перед её могуществом однозначно. — Пошли.       — Реджина и я… в общем… — его нерешительность только подтвердила подозрения Генри.       — В это время её всё равно не бывает дома, — небрежно бросил Генри. В конце концов, это было правдой. Он умолчал лишь о своём намерении заставить её появиться дома как можно быстрее. А то и со скоростью света, учитывая то обстоятельство, что она могла телепортироваться.       Нил смягчился. Они в полном молчании направились на Миффлин-стрит. Генри немного отстал и принялся шарить в кармане пальто в поисках сотового. Интересно, каковы шансы, что он сможет незаметно набрать сообщение и отправить его матерям?

∙∙∙∙∙∙∙

      — Последний раз спрашиваю, — процедила Снежка сквозь зубы. — Что здесь происходит?       Реджина попыталась высвободиться из хватки Эммы, но молодая женщина ей не позволила. Она была напряжена до предела. Реджине не составило труда представить, что творилось в этот момент в её голове. Разочаровывать мать всегда больно, и возраст не играл здесь никакой роли.       Эмма ничего не ответила, зато в разговор вклинился Дэвид, чем здорово удивил Реджину.       — Снежка, — попытался урезонить он, — это не то, что ты подумала.       Резко развернувшись на каблуках, Снежка оказалась нос к носу с мужем, который невольно попятился.       — Неужели? — насмешливо спросила она. — Хочешь сказать, я сейчас не видела, как Злая Королева целовала мою дочь?       — Видела, но…       — Как ты мог это допустить? — в голосе Снежки звучало обвинение. — Как ты мог просто стоять и позволить… ей касаться нашей дочери? — она стала наступать на Дэвида. — Она и на тебя наложила заклинание?       Дэвид растерянно замер на месте.       — Заклинание? О чём ты говоришь?       Снежка кивком указала на притихших женщин.       — Об этом, — прошипела она. — Единственное разумное объяснение — заклинание. С чего бы ещё Эмме дотрагиваться до этой… женщины?       — Снежка, перестань… — вступила Эмма, но вышло более робко, чем ей хотелось бы.       Но Снежка и не думала останавливаться.       — Ты знаешь, Дэвид, в чём здесь дело, — тараторила она. — Реджина — враг! Она затеяла всё это, чтобы навредить мне.       Реджина не сдержалась. Фыркнула.       — О, Снежка, — пропела она мягко. — Ты снова тянешь всё одеяло на себя. Не всё в этом мире вертится вокруг тебя, дорогая.       Дэвид бросил на неё укоризненный взгляд.       — Ты не помогаешь, Реджина, — а потом снова вернул внимание жене. — Эмма…       — Эмма влюблена в Нила! — завизжала Снежка. — Она просто слишком упрямая, чтобы признаться в этом! — когда она смерила дочь медленным взглядом, Реджина чуть не задохнулась при виде подозрительного блеска в её глазах. — Это либо упрямство, либо приворотное заклинание Реджины, — продолжила она, — третьего не дано.       — Просто замолчи, Снежка, — снова попросила Эмма, на этот раз чуть громче.       Но её мать было не остановить.       — Всё в точности так, как рассказывал мне Нил, — проговорила она с такой интонацией, будто объясняла что-то элементарное маленьким детям. — Он мне обо всём рассказал, понимаешь? — добавила она, глядя на Дэвида.       — О чём? — осведомился тот. — Может, ты не должна…       И снова его прервали на полуслове.       — Он сказал, что Реджина пытается забрать Эмму и Генри. У нас. У него. — Объяснила Снежка. — Она хочет разрушить нашу семью!       — Снежка, хватит! — теперь Эмма кричала, почти до боли сжимая пальцы Реджины в своих. — Пожалуйста! Просто хватит!       Реджина тоже не осталась в стороне.       — Снежка, пожалуйста, выслушай нас, — попросила она терпеливо. — Выслушай хотя бы Эмму. Ты разве не видишь, что делаешь ей больно?       — Ты единственная делаешь ей больно! Я никогда бы не обидела свою дочь! — ещё громче закричала Снежка, чтобы заглушить протесты Эммы. — Ты отравляешь разум Эммы! Неужели, кроме меня никто этого не видит? Ты не можешь…       — Мама! — сорвалась на крик Эмма в отчаянной попытке достучаться до своей матери. — Перестань! Всё это неправда!       — Я знала, что ты так скажешь, милая, — продолжила Снежка. — Ты во власти её заклинания, — а потом, переключившись на Дэвида, снова понесла просто несусветный бред.       Реджина не вслушивалась. Нахмурившись, она не сводила взгляда с её лица, точнее, с глаз, а ещё точнее — их выражения. Мелькало в них что-то необычное, совсем несвойственное той Снежке, с которой она была знакома, но при этом неуловимо знакомое. В прошлом Реджина видела это выражение в глазах совсем других людей.       Родной матери, когда та наказывала её.       В собственных. В зеркале.       Эмма не могла больше этого выносить. Ей надо было, чтобы Снежка помолчала хотя бы одну сраную минутку, чтобы она могла подумать, объясниться, заставить её понять.. Но мать продолжала бесноваться и бредить как сумасшедшая.       Эмма понимала, что с ней что-то не в порядке, и хотела поговорить об этом с Реджиной, но не сейчас — потом. Сейчас ей нужно было, чтобы Снежка заткнулась… Реджина знала, что делать. Эмма видела это по её глазам. С самого начала разговора она ястребом следила за каждым движением Белоснежки, бесконечные причитания, визги и крики которой мешали сосредоточиться.       Тело Эммы было буквально переполнено энергией, а потом она снова почувствовала покалывание, но на этот раз не стала противиться, хотя и не знала, чем всё это для неё обернётся. Она просто хотела, чтобы Снежка замолчала. Нуждалась в этом. Сейчас. Немедленно. Прямо, блядь, сейчас!       — Замолчи! — приказала срывающимся голосом Эмма. — Немедленно! Просто закрой рот, чёрт бы тебя побрал!       И, ко всеобщему удивлению, Снежка замолчала.       Она застыла на месте с раскрытым в безмолвном крике ртом и выпученными глазами, но единственными звуками, которые можно было услышать, были её частые и рваные вдохи.       — Нам на самом деле надо поработать над этим, дорогая, — прошептала Реджина.       Эмма с кислой гримасой кивнула. Её отец мгновение в замешательстве смотрел на застывшее изваяние жены, прежде чем поднять руку и помахать перед её лицом. Снежка даже не моргнула.       Дэвид развернулся к Реджине.       — Что ты с ней сделала?! — в его голосе была смесь гнева, облегчения и искреннего недоумения. Он, очевидно, сам не мог разобраться в своих чувствах ко всему происходящему.       — Это не она, — пробубнила Эмма.       Лицо Дэвида вытянулось.       — Ты?       — Да, — ответила она с лёгким сожалением. — Я не могла этого больше выносить. Я просто хотела, чтобы она перестала кричать.       Реджина покачала головой. На её губах играла весёлая улыбка.       — Что ж, на этот раз твоё неумение контролировать себя оказалось очень даже полезным.       — На что ты намекаешь? — почти одновременно спросили Дэвид и Эмма.       Реджина нежно высвободила ладони из мёртвой хватки Эммы и нарочито медленно подошла к застывшей Белоснежке.       — Я о благословенной тишине, которая воцарилась после того, как твоя жёнушка потеряла дар речи стараниями Эммы, — ответила она, любуясь Белоснежкой со всех сторон. — Мне даже не понадобилось вырубать её, чтобы хорошенько рассмотреть, — добавила деловито. — Единственное, я была бы не против, если бы этот эффект сохранился навсегда.       — Реджина, — в голосе Эммы слышалось предупреждение и проступило раздражение.       Реджина ответила ей улыбкой без намёка на сожаление.       — Просто к слову пришлось… — потом она посмотрела на Дэвида. — Ты ничего странного не заметил в поведении Снежки после нашего возвращения из Неверленда?       Дэвид уставился на неё.       — Не знаю, чего ты добиваешься, Реджина, но…       Странное дело, но Реджина оставалась терпеливой и говорила почти ласково:       — Не знаю, с чем мы имеем дело, но это не наша Снежка. Не знаю… есть в ней что-то… тёмное. Кто-то назвал бы это аурой, но даже я вынуждена признать, что всё это очень необычно. Как если бы… — она осеклась, всмотревшись в лицо Снежки.       — Как если бы?.. — Эмма была очарована Реджиной, тем, с каким вниманием она разглядывала лицо Снежки, но ей так же было любопытно, какие мысли витали в её голове.       — Как если бы здесь не обошлось без тёмной магии, — проговорила Реджина почти нерешительно. — Когда Снежка бесновалась и бредила, она напомнила мне…       Эмма сразу же поняла, куда она клонит.       — О твоей второй сущности… Злой Королеве?       — Нелепица! — взвился Дэвид. — Эмма, ты прекрасно знаешь свою мать. Реджина просто пытается посеять раздор между тобой и твоей семьёй.       Реджина закатила глаза.       — Ты правда не заметил ничего подозрительного, Чарминг? — она кивком указала на Свон. — Тебе не показалось странным, что она решила просто взять и отдать тебе жетон Эммы?       Дэвид мигом растерял всю свою враждебность.       — Показалось, — признался он. — Но она согласилась, что это плохая идея, стоило мне поговорить с ней.       — Она просто поняла, что ты не хочешь быть шерифом, — встряла Эмма. — По словам Руби, она не сомневалась в своей правоте.       — Мне жаль, Эмма, — произнёс Дэвид. — Не знаю, что ещё сказать, — он пожал плечами. — После возвращения из Неверленда мы со Снежкой отдалились друг от друга. Она всё время говорила о Зачарованном лесе, хотела вернуться домой любым возможным способом. Её часто не было дома, и я понятия не имею, где она пропадала, хотя… — он замолчал, вспомнив о тайной встрече жены с Голубой феей.       — Хотя? — спросила Эмма.       — Я видел её сегодня в переулке, — пояснил Дэвид. — Она вела себя подозрительно, я даже подумал… Не суть. Она виделась с Голубой феей. Со стороны выглядело, будто они обсуждали что-то очень важное.       — Зачем ей тайком встречаться с Голубой феей? — удивилась Эмма.       — Я знала, что здесь не обошлось без комарихи, — прорычала Реджина.       — Но она — хорошая, — возразил Дэвид. — Она верховная фея.       Эмма фыркнула.       — Не бывает абсолютного добра или зла, папа. Я думала, ты понимаешь это.       — Дэвид, она всегда была ярой сторонницей возвращения в Зачарованный лес, — попыталась вразумить Реджина. — Здесь, в Сторибруке, её слово почти не имеет веса, но там… Там она — главный магический авторитет за счёт волшебной пыльцы. Там намного больше власти… а власть Голубая фея любит.       Но Дэвида приведённые доводы не убедили.       — Ты просто хочешь помешать нам найти дорогу домой.       Реджина закрыла глаза. Эмма подумала, что она медленно считает до десяти, борясь с желанием придушить Дэвида, и решила не ждать самого ответа. С неё станется выдать что-нибудь такое, о чём они все потом сильно пожалеют.       — Не все считают это место домом, папа. Не все хотят возвращаться.       — Дэвид! — Реджина рассудила, что слова Эммы могут поменять направление разговора, что было бы сейчас совсем лишним. — Мне плевать, что собираются делать остальные. Сама я возвращаться не собираюсь, и если вы хотите жить в мире без канализации и электричества — флаг вам в руки. Мне, правда, плевать, но только в том случае, если у людей есть выбор.       — Именно поэтому я не хочу, чтобы Снежка говорила за всех, — подхватила Эмма. — Никто не вправе принимать такие решения единолично.       Дэвид шумно вздохнул.       — Ты знаешь, что творится со Снежкой? — спросил он у Реджины.       — Нет, но… — Реджина помолчала. — Возможно, проблема в сердце. Оно чернеет намного быстрее, чем я предполагала.       — Что ты такое говоришь? — изумился Дэвид. — Снежка чиста сердцем.       — О, Дэвид… — пропела Реджина с неожиданной жалостью. — Когда она решила использовать меня, чтобы убить мою мать, в её сердце поселилась тьма.       Эмма поспешила вмешаться в разговор, чтобы смягчить этот удар для своего отца.       — Но той тьмы недостаточно, чтобы спровоцировать всё это, правда?       Реджина кивнула.       — В тот день семя тьмы было посеяно, но если почву не подпитывали, оно не могло взрасти так быстро.       — И чем почву могли подпитывать, если не злыми деяниями? — осведомился Дэвид скептически.       — И откуда нам знать, что её поведение вызвано именно этим? — добавила Эмма.       — Некоторые магические зелья и заклинания способны ускорить процесс, — ответила Реджина. — На любое сердце можно воздействовать, доброе или злое, но нужна очень могущественная магия. Румпель сделал всё возможное, чтобы моё сердце почернело в максимально короткие сроки, и всё ради наложения проклятия, чтобы он мог попасть сюда…       — Он мёртв, — напомнил Дэвид.       — Вот почему ты считаешь, что не обошлось без Голубой феи, — выдохнула Эмма. — Логично.       — Что здесь логичного, Эмма? — покачал головой Дэвид. — Она не единственная владеет магией в городе. Если здесь и есть человек, чьё сердце находится во власти зла, это…       — Даже не думай заканчивать мысль, папа, — предупредила Эмма. — Не то мы обе уйдём отсюда, а ты разбирайся, — кивнула на мать: — как хочешь.       — Разве я не могу разбудить её поцелуем? — Дэвид шагнул навстречу Снежке.       Реджина пожала плечами.       — Попробуй, но если я права, у тебя ничего не получится.       — Почему?       — Потому что чёрное сердце не способно чувствовать настоящую любовь, истинную или какую-либо другую. В таких случаях поцелуя для разрушения проклятия недостаточно.       Дэвид чуть наклонился, полный решимости доказать Реджине, что она ошиблась. Несколько мгновений он не двигался, прижимаясь к губам Снежки своими, пытаясь вложить в поцелуй всю свою любовь. Ничего не произошло.       — Я не понимаю, — пробормотал он.       Реджина легонько коснулась его предплечья.       — Ты позволишь мне проверить сердце Снежки? — спросила она тихо, но решительно. — Чтобы мы могли понять, с чем имеем дело.       — Хочешь вынуть её сердце? — Дэвид был ошеломлён услышанным. — Ты не можешь…       — Папа, Реджина не причинит ей вреда, — заверила Эмма. Потом с улыбкой посмотрела на Реджину. — Я права?       — В этом состоянии Снежка ничего не почувствует, — подтвердила та. — А мы получим доказательства.       Дэвид сглотнул, но кивнул и покорно отступил в сторону. Эмма подошла к нему. Одну руку положила ему на плечо, чтобы поддержать в этот непростой для него момент, а второй нащупала и сжала пальцы Реджины.       — Давай.       Реджина запустила правую руку в грудь Снежки. Осторожно потянула и услышала судорожный выдох то ли Эммы, то ли Дэвида, может, обоих сразу. На её раскрытой ладони лежал тёмный орган, больше напоминавший кусок угля, чем человеческое сердце.       — Господи, — первой пришла в себя Эмма. — Кто мог сотворить такое?       — Верни обратно, — прохрипел Дэвид, и Реджина увидела, что он отчаянно борется со слезами. — Верни.       Реджина подчинилась.       — Сожалею, Дэвид.       — Мы можем что-то сделать? — Эмма по своему обыкновению подходила к ситуации с практичной стороны. — Как Голубая фея дорвалась до такой могущественной тёмной магии?       — Это нам и предстоит выяснить, — пробормотала Реджина, а сама лихорадочно пыталась сообразить, что к чему. — Когда-то давно я слышала истории о волшебной палочке, принадлежавшей Чёрной фее, и способной творить самую тёмную магию, — она покосилась на притихшую Эмму. — Легенда гласит, что палочка была утеряна, но если нет…       — Она попала в руки Голубой феи, — закончила за неё Эмма. — Твою мать.       — Нам понадобится помощь, — признала Реджина. — Дорого бы я дала, чтобы Румпель оказался жив… он много знал обо всём этом.       — Может быть, Тинк нам поможет?       Реджина кивнула.       — Может быть.       — Что… Что мы будем делать со Снежкой? — поинтересовался Дэвид. — Мы не можем оставить её в таком состоянии.       — К сожалению, нет… — отозвалась Реджина. — Мы разморозим её. Она ничего не вспомнит из того, что происходило, пока она была заморожена. И мы ей ничего не расскажем.       — Ты позволишь ей и дальше вести себя подобным образом? — удивился Дэвид.       — Нам не остаётся другого выхода, если мы хотим выяснить, что задумала фея и каким образом умудрилась повлиять на сердце Снежки, — Реджина внимательно посмотрела на него. — Труднее всего придётся тебе. Снежка не должна догадаться, что мы подозреваем её, потому что в противном случае она предупредит Голубую фею, — говорила она без тени улыбки. — Справишься? Сможешь сохранить секрет?       Дэвид нерешительно кивнул.       — Придётся, — ответил он. — Уйду с головой в работу, пока всё не разрешится.       — Отлично, — сказала Эмма. — У меня останется больше времени на разборки с Голубой феей.       — У нас, — прошептала Реджина. — Нам надо придумать план, но времени в обрез…       Эмма хотела ответить, но тут её сотовый подал сигнал о входящем сообщении. Она вытащила его из кармана и скользнула взглядом по дисплею.       — От Генри, — сообщила она, а потом прочитала вслух: — «Приходи в дом мамы. Я с папой. Он странно себя ведёт. Хочет увезти меня в Нью-Йорк».       Реджина и Эмма встретились взглядами.       — Нам пора, — подытожила Эмма. — Похоже, Снежка не единственная, кто ведёт себя странно… — когда Реджина сдержанно кивнула и сделала пасс руками, собираясь телепортироваться из участка, Эмма спохватилась. — Подожди! Нужно разморозить Снежку! — и, посмотрев на отца, спросила: — Справишься с ней?       Дэвид кивнул.       — Придумаю что-нибудь.       Реджина и Эмма поспешили на выход из кабинета. У самой двери немного замешкались. Реджина взмахнула рукой, чтобы расколдовать Снежку, после чего покинула участок. Забежав за угол, дождавшись, пока Эмма присоединится к ней, она перенесла их обеих на Миффлин-стрит 108.       Снежка качнула головой и снова принялась размусоливать, но Дэвид остановил её простым: «Эмма и Реджина ушли. Поступил звонок, пока ты… разглагольствовала».       — Я не разглагольствую, Чарминг… Никогда, — Снежка, сузив глаза, уставилась на него. — Лучше скажи, как мы будем спасать Эмму от Реджины?