hide and seek / прятки

      Снежка проснулась радостная и взволнованная. Она не только смогла раз и навсегда одолеть Злую Королеву, но и освободить любимую дочь из её коварных оков. Сегодняшний день тоже обещал быть богатым на события. Она наконец-то вернёт корону, всегда принадлежавшую ей по праву, и потом — на сладкое — всех ждёт заслуженное долго и счастливо.       Снежка лежала в кровати и мечтала о будущем. Голубая фея найдёт способ открыть портал в Зачарованный лес, все без исключения вернутся домой, и она станет править Белым Королевством вместе со своей истинной любовью и Эммой.       У Эммы появится семья, которой её лишила Злая Королева. Любящие родители, обожающий её сын и собственная истинная любовь. Ох! Уж она-то позаботится, чтобы свадьба Эммы и Нила была просто великолепной! Она устроит роскошный бал, на который пригласит жителей всех близлежащих королевств, и все они, счастливые донельзя, будут танцевать.       Она позаботится, чтобы Эмма стала принцессой, которой ей было предначертано быть самой судьбой, а Генри постиг всё то, что должен знать принц и будущий король. Он, должно быть, безумно счастлив, что наконец-то избавился от гибельного влияния растившей его женщины.       Теперь-то, когда она избавилась от Злой Королевы, они заживут… Снежка довольно вздохнула, медленно встала с неудобного матраса и оглядела крохотную спальню в отдалённой части монастыря. Ей не терпелось стать Королевой, но ещё больше хотелось посмотреть на заснувшую вечным сном Реджину, которую некому разбудить. Эмма наверняка настояла на чём-нибудь сентиментальном, вроде того же хрустального гроба, разумеется, ссылаясь на Генри, но Снежка придерживалась другого мнения. Во-первых, Злая Королева не заслуживала почестей. Во-вторых, зачем вообще хранить тело, если Реджине не светит проснуться от слова совсем?       Можно было бы сэкономить. Запихать её в обычный гроб и оставить гнить в склепе — даже если она каким-то чудом выжила после ранения в живот, чернильного зелья вполне должно было хватить, чтобы погрузить её в вечный сон. В общем, как ни крутите, а Реджина мертва. Окончательно и бесповоротно.       Снежка удовлетворённо кивнула и отправилась на поиски душевой.       Потом надо позавтракать, решила она, и разыскать фею.

∙∙∙∙∙∙∙

      Дэвид почти не спал ночью и, заслышав громкий звонок стационарного телефона, потёр уставшие глаза. Он испытал злорадство, заметив, что шум разбудил сидевшего в камере предварительного заключения Спенсера. Устало улыбнувшись, подождал, пока телефон прозвонит ещё несколько раз, и только потом соизволил ответить.       — Департамент шерифа города Сторибрук, — сказал он, вероятно, немного громче, чем требовалось. — Хорошо, сейчас буду.       Он повесил трубку. Выпрямился и расправил плечи.       — Не нужно воспользоваться уборной? — поинтересовался он у заключённого. — Другой возможности не будет, по крайней мере, пока я не вернусь.       Спенсер смерил его испепеляющим взглядом, но поднялся с койки и подошёл к решётке.       — Ты не можешь оставить меня здесь, — это были первые слова, которые он произнёс, когда Дэвид открыл дверь. — Совсем скоро я стану мэром этого адского городишки. И тогда тебе придётся за всё заплатить сполна.       — Ну-ну, собираешься баллотироваться? — уточнил Дэвид беззлобно. — Я бы очень сильно удивился, если бы что-то выгорело. Не представляю, кто бы мог проголосовать за тебя. Люди, скорее предпочли бы, чтобы мэром стал огр, — он толкнул Спенсера к двери уборной, а потом развернул лицом к себе, чтобы надеть наручники. — Жаль, что тебе придётся противостоять на выборах Белоснежке, Реджине и Бог знает кому ещё. У тебя нет ни единого шанса.       — Однажды я убью тебя, — пригрозил Спенсер.       Дэвид затолкал его в комнату и захлопнул дверь.       — Ты раньше пытался и не преуспел, — напомнил он. — А теперь тебе придётся встать в очередь.       Когда Спенсер закончил, Дэвид проводил его обратно в камеру и, случайно забыв снять с него наручники, закрыл дверь.       — Вернусь позже, — бросил он через плечо. — Тебе стоило бы поработать над своей защитой, — и, выйдя из здания, направился в закусочную, куда попросила его прийти Тинк.       — Доброе утро, Руби, — поздоровался он. — Бабуля, — кивнул. — Можно мне, пожалуйста, чашечку кофе?       — А выглядишь так, будто тебе нужно ведро, — прокомментировала Руби.       — Не помешало бы, — пожал плечами Дэвид. — Вы Тинк не видели?       — Я здесь! — донёсся из одной из кабинок голос Тинк.       — Что случилось? — спросил Дэвид, плюхнувшись напротив неё, и когда Руби поставила на стол самую большую кружку с кофе, какую только смогла найти, благодарно кивнул.       — Крюк, — вздохнула Тинк.       Дэвид мгновенно насторожился.       — Ты знаешь, где он?       Тинк с сожалением покачала головой.       — Но я знаю, где его сейчас нет, — ответила она. — В Сторибруке.       — Что?       — Сегодня я первым делом проверила гавань. Его корабля нет, — пустилась в объяснения Тинк. — В общем, если никто больше не решил пиратствовать, значит, он предпочёл сбежать…       — Проклятье, — Дэвид устало потёр лицо. — Эмме это не понравится.       — Мне кажется, Эмме и кроме этого есть чем заниматься, — отозвалась Тинк рассеянно. — Как по мне, скатертью дорожка, — она нахмурилась. — Меня просто бесит, что я не могу надрать Крюку задницу.       — Ты всегда можешь помочь нам всыпать Голубой фее, если Эмма и Реджина не ошибаются в предположениях, — предложил Дэвид.       — Я в этом даже не сомневаюсь, — хмурое выражение лица Тинк разгладилось. Она улыбнулась почти безумной улыбкой. — И с превеликим удовольствием, да, — она кашлянула. — Есть идеи, как оградить Белоснежку от влияния Голубой феи?       Дэвид вздохнул прямо в кружку.       — Я ещё не говорил с Эммой и Реджиной, — прошептал он, убедившись, что никто не подслушивает. — Но думаю, что нам всем придётся действовать сообща. Я могу на тебя рассчитывать?       — Конечно, — без колебаний прошептала Тинк в ответ. — Я поговорю с Белль и попробую найти в книгах Голда что-нибудь о Тёмной палочке. А если ничего не выйдет, попытаюсь до начала городского собрания переговорить с Новой.       — Будь осторожна, — предупредил Дэвид. — Голубая фея ничего не должна заподозрить… мне очень не хочется, чтобы Снежка навредила себе, пока творит безрассудства и глупости под влиянием этой палочки.       — Обещаю.

∙∙∙∙∙∙∙

      Белль нашлась в библиотеке, именно там, где и говорила Руби. Вспомнив, каким румянцем заливалась волчица, когда после завтрака говорила о своей подруге, о несходившей с её лица чуть мечтательной улыбке, Тинк и сама не могла сдержать улыбки.       О, влюблённость, — думала она, — Даже страшная волчица превращается в славного очаровательного щенка. Интересно, в глазах Белль тоже мерцают звёзды?       Что ж, звёзды в глазах она не увидела, зато, когда речь зашла о Руби, в них появилась удивительная теплота, а щёки красавицы запылали румянцем смущения.        — Как давно вы с Руби встречаетесь? — с любопытством спросила Тинк, наблюдая за тем, как Белль разливает чай по чашкам.       Чайник легонько стукнул о край фарфоровой чашки.       — В… встречаюсь с Руби? Что ты хочешь этим сказать?..       Ой-ой. Пора бы перестать вмешиваться в сердечные дела окружающих. Не будь это так весело, у меня могло бы даже что-нибудь получиться.       Тинк села прямо.       — Просто у тебя такой взгляд, когда кто-нибудь упоминает Руби, да и она вся светится, когда говорит о тебе. Вот я и подумала… ой, забудь!       Но Белль тут же зацепилась за её слова.       — Подожди! Руби вся светится, когда говорит обо мне? Что это значит?       — То и значит, — пожала плечами Тинк. — Ты никогда не обращала внимания на то, как она на тебя смотрит? Или как ты сама на неё смотришь?       Взгляд Белль стал далёким, невидящим, словно она прокручивала в голове все встречи с Руби. Через мгновение на её губах снова заиграла мечтательная улыбка, стало быть, она всё поняла. Тинк приподнялась и закончила разливать чай. Вмешиваться — непростое дело, ей нужно было восстановить силы.       Перезвон фарфоровых чашек вырвал Белль из задумчивости. Улыбка немного потускнела, но не исчезла.       — Ты хотела попросить о помощи? — спросила она, всем видом показывая, что в разговоре о Руби поставлена точка.       Тинк не возражала. Она своё дело сделала — семена сомнений посеяла. На повестке дня были более важные темы для обсуждений.       — Вообще-то, да, хотела спросить про книги Румпельштильцхена. Может быть, в одной из них найдётся информация, которая поможет нам в борьбе против Голубой феи и её Тёмной палочки? — она сделала глоточек чая. — Я подумала, что где-то может быть описан способ завладеть Тёмной палочкой, чтобы снять заклинание со Снежки.       Белль зажмурилась, представила стройные ряды книжных корешков в библиотеке, а потом в антикварной лавке. Внезапно её глаза распахнулись.       — Думаю, что-нибудь найдётся, — сказала она и встала из-за стола. — Когда-то давно Румпель рассказывал мне, что в его коллекции есть сборник по тёмной магии, который содержит столько тьмы, что пришлось спрятать его в безопасном месте, чтобы не попал в плохие руки.       — Сборник по тёмной магии? — нахмурилась Тинк. — Есть идеи, где он может быть?       — Несколько, — Белль кивнула. — Нам надо в дом Румпеля.

∙∙∙∙∙∙∙

      Эмма проснулась от падающих ей на лицо солнечных лучей. Она сильнее зарылась лицом в подушку, за которую держалась, и запоздало поняла, что это не подушка вовсе.       — Доброе утро, — нежно выдохнула Реджина, пробегаясь пальцами по обнажённой спине Эммы.       Эмма несколько раз моргнула, потянулась и подарила Реджине короткий поцелуй.       — И тебе доброе утро, — голос её был немного хриплым ото сна и криков, которые в порыве страсти слетали с губ ночью. — Давно не спишь?       Реджина качнула головой.       — Не очень, — прошептала она, не желая рушить царивший в комнате покой. — Мне нравится смотреть на тебя, когда ты спишь.       — Звучит скучно, — сказала Эмма самообличительно.       — Не сказала бы, — возразила Реджина, и хотя говорила спокойно, в её голосе слышалась неподдельная искренность, которая не вызывала сомнений. — Я думала о городском собрании, а ещё о том, что нам делать. Кроме того, — добавила она, — ты невероятно красива, и слово «скучно» даже близко не стоит с тем, что я чувствую, когда наблюдаю за тобой.       Эмма покраснела и зарылась лицом в изгиб шеи Реджины.       — Ты придумала план?       Реджина сдержанно хмыкнула.       — Наша главная задача: разлучить Снежку с Голубой феей, и тогда мы сможем попытаться разрушить очерняющее её сердце заклятие, — пробормотала она. — Можно немного выждать. Пусть собрание идёт своим чередом. Если они почувствуют себя победителями, возможно, Голубая фея потеряет бдительность.       — И у нас появится преимущество, — заметила Эмма. — Они не знают, что ты больше не спишь вечным сном.       — Из чего следует, что ты должна пойти одна, — со вздохом добавила Реджина. — Потянешь время, сколько потребуется, а я буду ждать неподалёку.       Эмма кивнула.       — Я попытаюсь разговорить Снежку и увести её подальше от Голубой феи.       — Не думаю, что расстояние что-то изменит, но есть вариант, что так нам будет легче обезвредить хотя бы одну из них, — согласилась Реджина.       — Я могла бы снова заморозить Снежку, — предложила Эмма.       — И тебе придётся это сделать, — отозвалась Реджина. — Нам понадобится время, чтобы разделаться с Голубой феей, но имей в виду, что она в два счёта может разрушить твоё заклинание.       — Не забывай, что на нашей стороне много союзников, о существовании которых Снежка и Голубая фея даже не подозревают, — напомнила Эмма.       — Союзников… — фыркнула Реджина. — Новое для меня понятие… У меня никогда не было… кроме Румпеля, для которого я была всего лишь пешкой, и, наверное, Тинк, но её я сама оттолкнула, когда она пыталась помочь мне.       — Ну, Тинк вернулась в твою жизнь, и она на нашей стороне, — Эмма села и притянула Реджину в объятия. — А ещё Руби, Белль и, что самое главное, мой папа.       — Ах да, пастуший принц, — проговорила Реджина ей в ключицу, а потом, не сдержавшись, легонько куснула. — Поддержка Дэвида на самом деле может оказаться полезной, ведь горожане внемлют каждому его слову.       Эмма обхватила щёки Реджины ладонями и заставила посмотреть себе в глаза.       — Всё будет хорошо, — заверила она. — Скоро ты сможешь вернуться домой.       Реджина улыбнулась.       — Тебе здесь не нравится? — она приподняла бровь. — Мне казалось, ты в восторге от хижины.       Эмма расплылась в широкой улыбке.       — О, я в полном восторге, — пропела она, вспомнив всё то, что они проделывали друг с другом в этих стенах. — И даже думаю, что мы должны возвращаться сюда при каждой удобной возможности… но было бы неплохо снова обрести чувство нормальности.       Реджина выглядела задумчивой.       — Я сама по себе в своём доме, а вы с Генри в твоей квартире? — спросила она через мгновение. — Я предпочла бы остаться здесь.       — Идиотка, — сказала Эмма беззлобно. — Вы с Генри в твоём доме… и я с вами, если ты, конечно, не против.       — Не кради мои прозвища, — проворчала Реджина, но её глаза сверкали от облегчения, любви и выступивших слёз. — Ты правда хочешь разделить со мной свою жизнь?       — Конечно, — подтвердила Эмма. — Если ты не разрешишь мне переехать, я поселюсь на крыльце, пока ты не пожалеешь меня и не впустишь в дом.       Реджина, не сказав ни слова, вовлекла её в сокрушительный поцелуй, повлиявший не только на души, но и на окружающий мир, а так же сделавший связь между ними ещё глубже.       — Я люблю тебя, — прошептала она Эмме в губы. — Ты переедешь ко мне?       Эмма не успела ответить. За дверью послышались шаги.       — Мам? Эмма? — Генри пребывал в подозрительно взбудораженном состоянии, что было слышно, несмотря на дубовую дверь. — А вы почувствовали только что землетрясение?       — Землетрясение? — шёпотом переспросила Эмма, а Реджина, выскочив из кровати, стала спешно собирать разбросанные вещи. И ничего удивительного, что к тому моменту, когда Эмма соизволила встать, она успела надеть пижаму и набросить халат. Чуть раздражённым взмахом руки она наколдовала Эмме одежду.       — Похоже, мисс Свон, — проговорила она с улыбкой, — мы с тобой можем двигать не только небесные светила, но и землю.       — Какой изящный оборот, — Эмма, пританцовывая, пропела: — Я чувствую, как под моими ногами движется земля*, — а потом приблизилась к двери и рывком распахнула.       Генри посмотрел на одну улыбающуюся мать, потом на другую, слегка покраснел и со вздохом покачал головой.       — Не рассказывайте мне сказок, — пробормотал он. — Не было никакого землетрясения, да? Это всё вы? Фу, гадость какая.       Эмма и Реджина громко рассмеялись над поведением сына и взъерошили его волосы. Они и не думали смущаться.       — Привыкай, пацан.       Генри попятился от своих отвратительно счастливых родителей, хотя, что и говорить, он был рад видеть их такими.       — Мы можем уже позавтракать? Я проснулся несколько часов назад и очень проголодался.

∙∙∙∙∙∙∙

      Тинк со вздохом закрыла огромный сундук. Десятый по счёту, но всё без толку. Она нашла множество подозрительных вещичек, от жутковатого, перепачканного кровью ятагана до непонятной чайной ложки, но сборника по тёмной магии среди них не было. Смутное воспоминание Белль, мол, книга была обтянута чёрной драконьей кожей, с огромным замком в форме глаза и кроваво-красным камнем на обложке, помогало мало.       — Нашла что-нибудь? — спросила Белль из другого конца комнаты.       — Ничего, — Тинк плюхнулась на сундук. — Есть другие идеи?       — Сдаюсь, — отмахнулась Белль. Стрелки часов перевалили за полдень, и они здесь возились довольно давно. — Если мы не найдём её в ближайший час, она нам больше не понадобится.       — И что конкретно вы пытаетесь найти среди артефактов моего отца?       Тинк и Белль одновременно повернулись на голос. В проёме двери, подперев плечом косяк, стоял Нил и разглядывал женщин, настороженно и в то же время весело.       — Бэй, — приветствовала его с улыбкой Тинк. — Давно не виделись.       — Тинк, — вернул Нил. — Белль.       — Привет, Нил, — Белль тоже улыбнулась. — Мы ищем один из фолиантов Румпеля… самый древний и тёмный. У него был такой, я знаю, и он сказал мне, что спрятал его в безопасном месте, вот мы и подумали, что сможем найти его где-то здесь…       Нил окинул взглядом открытые ящики, шкафы и сундуки.       — Полагаю, вы ничего не нашли, — подытожил он увиденное. — Зачем вам понадобилась эта книга?       Тинк и Белль украдкой переглянулись.       — Мы хотим помочь Снежке, — решилась Белль.       Нил склонил голову.       — Но это не всё, я прав? — он взглянул на фею. — Тинк?       — Мы действительно хотим помочь Снежке, — подтвердила та. — Она попала под влияние тёмной магии. Мы надеялись, книга поможет расколдовать её.       Её слова, казалось, заинтересовали Нила.       — Что ещё за тёмная магия? — спросил он. — Злая Королева взялась за старое?       Белль и Тинк покачали головами.       — Нет, — сказала Тинк. — Реджина уже некоторое время не занимается тёмной магией… да и не владела она никогда такой магией.       Нил пригладил растопыренной пятерней непослушные волосы. Он выглядел разочарованным.       — С чего это все внезапно прониклись Злой Королевой? — прорычал он. — Не понимаю. Эмма вообще твердит, что влюблена в неё!       Тинк сделала несколько шагов ему навстречу.       — Нил… — заговорила она тихо. — Понимаю, ты сейчас переживаешь не самые лучшие времена… возвращение из мира мёртвых и потеря отца, — она взяла его за руку. — После возвращения из Неверленда ты, должно быть, чувствуешь себя потерянным и пытаешься найти своё место в этой семье, в этом городе… Но есть один момент, Нил, который ты должен уяснить. Реджина — истинная любовь Эммы. Ты ничего не можешь с этим поделать.       Нил уставился на неё.       — Хочешь сказать, ты веришь, будто они любят друг друга? — он перевёл взгляд с Тинк на Белль и обратно. — В этом нет никакого смысла.       — Но смысл есть, — вмешалась Белль. — Когда видишь их вместе, не остаётся никаких сомнений в истинности этой любви.       — Видел я, — неохотно признал Нил.       — Тогда ты и сам всё знаешь, — подытожила Тинк.       Нил зажмурился, несколько раз мотнул головой, но в конце концов был вынужден сдаться.       — Я не хотел ничего видеть, правда, не хотел, — промямлил он. — Но да, ваша правда… Просто я не знаю, в какое положение эти отношения ставят меня… Что мне-то теперь делать?       — Для начала ты поможешь нам одолеть Голубую фею, — предложила Белль. — А остальное придёт само, шаг за шагом.       — Голубую Фею? — переспросил Нил. — А она каким боком со всем этим связана? Она помогла мне, когда я был ребёнком… она — олицетворение доброты.       Тинк насмешливо фыркнула.       — Ага. Конечно.       Нил с любопытством посмотрел на неё.       — Ладно, готов поспорить, за этим стоит история.       — Очень длинная история, а времени в обрез, — буркнула Тинк. — Достаточно сказать, что она сыграла далеко не последнюю роль в том, из-за чего я оказалась в Неверленде.       Нил нахмурился.       — Зачем Голубой фее использовать против кого-то тёмную магию?       — Вообще-то, правильнее сказать, что она использует волшебный артефакт, — попыталась объяснить Белль. — Или, может быть, артефакт использует её? Неважно. Мы знаем, что Голубая фея завладела Тёмной палочкой и при её помощи воздействует на сердце Белоснежки.       Нил принялся мерить шагами комнату.       — А в книге, которую вы ищите, есть информация о Тёмной палочке?       — Да.       — У тебя есть идеи, где твой отец мог спрятать её? — спросила Белль.       Нил даже не остановился.       — Дай мне минутку, хорошо?       — Так, значит, ты поможешь нам? — просияла Тинк.       Нил процедил сквозь зубы что-то неразборчивое, что вполне можно было воспринять за «Да».

∙∙∙∙∙∙∙

      В мэрии было не продохнуть. Руби при всём желании не могла вспомнить, когда в последний раз видела, чтобы столько людей собирались в одном месте, и это — за десять минут до официального начала городского собрания.       Руби осмотрелась по сторонам и не сдержала крошечный вздох облегчения, когда увидела, что в здание вошла Белль в сопровождении Тинк и… Нила. Как только она подошла достаточно близко, Руби коротко обняла её за плечи одной рукой.       — Что он здесь делает? — прошептала она, изо всех сил стараясь не вдыхать чарующий аромат Белль.       — Помогает нам, — Белль поспешила высвободиться. Руби, которой показалось, что подруге некомфортно, ответила непонимающим взглядом. Но прежде чем успела спросить, что не так, Белль склонилась и прошептала: — Мы можем поговорить позже, когда всё закончится?       Руби сглотнула. Эти слова, помноженные на поведение Белль, не предвещали ничего хорошего, но она, нацепив на лицо маску взрослой девочки, кивнула.       — Конечно, — получилось пискляво и жалобно, и Руби мгновенно возненавидела себя за это. — О чём?       Дверь с грохотом распахнулась. Белоснежка, разодетая в длинное белое платье, вся такая из себя королева, решительно зашагала вглубь зала. На самом деле, если закрыть глаза на цвет платья, она здорово напоминала Злую Королеву в годы её правления. Голубая фея, спрятав руки в складках длинной мантии, плелась в трёх шагах позади неё.       Глаза Дэвида при виде жены вспыхнули. Он должен найти способ вернуть её. Тоска буквально сжирала его изнутри. Ощущение было такое, словно Снежка умерла, только в разы паршивее, потому что она продолжала ходить, говорить и вести себя как ни в чём не бывало. Дэвид передёрнул плечами. Посмотрел на подошедшую Тинк.       — Нашли что-нибудь?       Та покачала головой.       — Мы перевернули дом Румпеля вверх дном, но не нашли ничего полезного.       Дэвид заметил маячившего за её плечом Нила.       — Что Нил здесь делает?       — Он помогает… хотя убедить его было непросто, — пояснила Тинк и, не позволив сказать ему ни слова, осведомилась: — У нас есть план?       Дэвид кивнул, вспомнив короткий телефонный разговор с Эммой, состоявшийся пару часов назад, и вкратце пересказал его Тинк.       — Как только Эмма уведёт Снежку подальше от Голубой феи, мы сделаем наш ход, так что будет неплохо, если кто-то будет держаться поближе к фее.       — Передам остальным.

∙∙∙∙∙∙∙

      Снежка остановилась в передней части зала. Обменялась взглядом с Голубой феей, которая стояла чуть в стороне, потом глубоко вздохнула.       — Жители Сторибрука, — заговорила она громким, звенящим голосом, обращаясь к собравшейся толпе. — Добро пожаловать на городское собрание. Как вам всем известно, мы собрались здесь сегодня, чтобы избрать нового мэра.       По рядам собравшихся пронёсся шёпот недовольства. Руби навострила уши: люди возмущались, но пока никто из них не набрался смелости высказать претензии Белоснежке в лицо.       Тинк и Белль наблюдали за Голубой феей, которая не сводила глаз со Снежки, но нет-нет да поглядывала на собравшихся, наверное, для того, чтобы вычислить инакомыслящих. Женщины обменялись сдержанными кивками, потом разделились и стали пробираться через толпу. Они решили зайти с двух сторон, надеясь, что их манёвр заметят не сразу.       Снежка вскинула ладонь в попытке заставить замолчать собравшихся.       — Реджина больше не наш мэр. Настало время истинным правителям занять её место и мы с вами…       Двери снова распахнулись, да так сильно, что створки их врезались в стены. Люди от неожиданности подпрыгнули.       — Позволь прервать тебя, мама, — сказала Эмма решительно. Она держала спину прямой, а голову высоко поднятой, совсем как её мать. Рядом с ней стоял Генри. — В этой стране выборы не так проходят.       Из дальнего угла зала зазвучали робкие аплодисменты, которые становились всё громче, пока к ним не присоединилось большинство собравшихся.       Белль улыбнулась. Руби тоже.       Снежка встретила дочь и внука великодушной улыбкой.       — Эмма, милая, — сказала она, когда аплодисменты стихли. — Так мило с твоей стороны, что ты решила присоединиться к нам, — она сделала несколько шагов в направлении дочери. — Помню, ты говорила, что хочешь, чтобы прошли выборы, но мы же обе понимаем, что теперь в этом нет необходимости, не так ли?       Эмме стоило немалых усилий сдержаться и не наорать на женщину, которая использовала её сына, чтобы застрелить её истинную любовь, не говоря о том, чтобы не поморщиться от боли, когда пальцы Генри впились ей в руку.        Надо было оставить его в хижине, — подумала она, хотя знала, что это бесполезно. Генри был её сыном, так или иначе, он нашёл бы способ пробраться сюда. Прямо сейчас от неё требовалось только одно: сосредоточиться, чтобы увести мать от края глубокой пропасти, где она оказалась стараниями Голубой феи.       — Что ты мне однажды говорила? — Снежка остановилась в центре зала и медленно повернулась вокруг своей оси. — Королева мертва, да здравствует Королева? — она широко улыбнулась. — Разве не чудесно?       Повисла мёртвая тишина. Глаза всех собравшихся устремились на Эмму и Генри.