hide and seek / прятки

      Реджина целовала лоб Снежки всего несколько мгновений, но ей казалось, что прошла вечность. Ничего не происходило. Она начала раздражаться и даже подумала сдаться, когда вдруг почувствовала, что Генри повис на ней. В то же время Эмма обняла её с другой стороны, поцеловала в плечо. И даже сквозь ткань пиджака и рубашки Реджина ощутила живительное тепло. Её магия привычно отреагировала на близость Эммы. Сквозь тело прошла вибрация.       Реджина вспомнила прошлое, далёкое прошлое, попыталась оживить в памяти образ перепуганной маленькой девочки, какой была Снежка в тот роковой день, когда их дорожки пересеклись в первый раз. Попыталась забыть обо всём, что было после, и сосредоточиться на спасении той славной, испуганной малышки. Она даже вспотела — настолько тяжело было абстрагироваться от трагических событий.       Реджина хотела оставить всё как есть. Пусть Снежка и дальше валяется на полу мэрии Сторибрука. В конце концов, кто её осудит? На этот раз виновата Голубая фея, а не Злая Королева, стало быть она может выйти сухой из воды, и Снежка останется поверженной навсегда.       Но вот её снова поцеловали в плечо, в другое подбородком упёрся Генри, а большая мужская ладонь легла ей на предплечье и слегка сжала.       Реджина отбросила все мысли до единой и сосредоточилась на окружавшей её любви. Большим пальцем она ласкала сердце, лежавшее на раскрытой ладони, и предприняла последнюю отчаянную попытку. Не отнимая губ от лба бывшего врага, прошептала:       — Вернись к нам, Белоснежка.       Магии не случилось, по крайней мере, её источником стал не поцелуй Реджины, а сердце Снежки. Оно запульсировало и пошло едва заметной рябью. Реджина даже не сразу поняла, что всё-таки что-то изменилось. Её вдруг почему-то оттащили от Белоснежки и чуть не задушили в семейных объятиях.       — Что? — прохрипела она, всё ещё не до конца понимая, что только что произошло.       — Ты смогла, мам! — завопил Генри прямо ей в ухо.       Реджина поморщилась и, не отдавая себе отчёта в том, что делает, слегка сжала сердце Снежки.       Раздался резкий вздох. Реджина посмотрела вниз. Снежка буквально таяла в объятиях Дэвида. Они оба дрожали и нашёптывали что-то друг другу, но Реджина была рада, что не слышит ни единого слова. А потом, нуждаясь в неопровержимом доказательства, что всё получилось, она посмотрела на сердце в своей руке.       Почти красное, оно снова выглядело живым, пульсировало и светилось ярким свечением. Разве что билось немного учащённо.       — И правда сработало, — пробормотала она удивлённо.       — Да, — подтвердила Эмма. — Спасибо. Я люблю тебя.       Реджина вздохнула с облегчением       — Это заняло столько времени. Ничего не происходило, — стала оправдываться она. — Мой мозг… или моя магия… на меня нахлынули воспоминания, которые ни капельки не помогали… по ощущениям прошли долгие часы.       — Правда? — в голосе Эммы слышались удивлённые нотки. — По-моему, даже минуты не прошло.       — Зато для меня это длилось целую вечность, — отозвалась Реджина. — Да и то, я смогла сделать это только ради тебя.       — Меня?       Реджина кивнула.       — Тебя и Генри… и Дэвида… Я вас всех чувствовала, — она оглянулась на Чарминга, не сводившего с неё вопросительного взгляда. — Я рада, что всё получилось.       — Спасибо, — выдохнул Дэвид. — Спасибо тебе, Реджина.       — Мам, — Генри легонько толкнул её в плечо ладошкой. — А почему на сердце бабушки осталось тёмное пятнышко?       — Думаю, пятнышко было там до того, как Голубая фея при помощи Тёмной палочки воздействовала на Снежку, — пояснила Эмма терпеливо. — Твоя бабушка совершала в своей жизни поступки, которые оставили метку на её сердце.       — Но в моей книге написано, что Белоснежка всегда была чиста сердцем, — не унимался Генри.       — Книга была не всегда заинтересована в правде, — ответила Эмма мрачно. — Мы уже обсуждали это, пацан. Не бывает однозначно хороших или однозначно плохих. У нас всех есть такие пятна.       — То есть, получается, мы все леопарды? — Генри заулыбался, принимая такое объяснение.       — Или жирафы, — Эмма вернула улыбку. Взъерошила ему волосы.       Реджина перестала вслушиваться в разговор. Она вернула внимание Снежке, которая выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не могла решиться.       — Всё хорошо, дорогая? — спросила она с усмешкой. Совладать с собой было непросто. Очень хотелось подбросить сердце Снежки и виртуозно поймать, исключительно из-за того, что такой манёвр получился бы по-злодейски эффектным.       Дэвид перестал цепляться за жену и с лёгким ворчанием помог ей сесть. Снежка обвела растерянным взглядом присутствующих.       — Не могли бы вы предоставить нам немного пространства? — попросил Дэвид громко.       Когда толпа отступила на несколько шагов, Белоснежка посмотрела на Реджину.       — Спасибо, — произнесла она тихо, но искренне, и на какой-то момент Реджине показалось, что она хотела бы обнять её, но сдержала порыв. — Можно мне получить обратно моё сердце?       Реджина недоумённо посмотрела на сердце и пожала плечами.       — Упс? — она улыбнулась, без лишних вступлений вернула сердце. И снова улыбнулась, когда Снежка шокированно выдохнула, как ей хотелось верить, отчасти от боли. Никто ведь не говорил, что Снежка не заслуживает немного боли, правда?       Дэвид подмигнул.       — Мы просто хотели убедиться, что проклятие действительно разрушено.       Снежка переводила взгляд с Реджины на Дэвида и обратно.       — Проклятие?

∙∙∙∙∙∙∙

      Дэвид рассказал обо всём Белоснежке и сделал это достаточно громко. Все собравшиеся жадно вслушивались в каждое его слово, пока притихшие Эмма, Реджина и Генри стояли в стороне.       Что если Снежка не помнит события последних недель? — спросила себя Реджина. Она понятия не имела, насколько сильно Тёмная палочка поработила сознание Снежки.       — Это было проклятие? — спросила Снежка. И в голосе её слышалось нескрываемое облегчение. — Я думала, что сошла с ума, — она нашла глазами внука. — О, Генри, мне очень жаль. Я никогда добровольно не причинила бы тебе боли. Но в то время мне казалось, что я должна спасти всех от Злой Королевы. Я так рада, что делала все эти вещи под воздействием проклятия, — она посмотрела на дочь. — Говорила все эти вещи.       Снежка поднялась на ноги. Поравнялась с Генри и протянула руки, чтобы обнять, но тот продолжал неподвижно стоять рядом с матерью.       — Знаю, бабушка, — произнёс он сдержанно, и в этот самый момент показался Реджине очень взрослым. — Но ты попыталась использовать меня и навредить моей маме… и я считаю, если ты и должна просить прощение, то только у неё, — он обнял мать за плечи. — Тебе крупно повезло, что мои мамы владеют магией и что они — истинно влюблённые, — чуть дрогнувшим голосом продолжил он. — Я ни за что бы на свете не простил тебе убийство мамы.       Снежка со слезами на глазах наблюдала за тем, как отчаянно её внук защищает свою мать.       — Я всё понимаю, Генри, — всхлипнула она. — Но это была не совсем я… и я на самом деле верила, что всё делаю правильно… мои мысли были искажены проклятием… — с этими словами перевела взгляд на бывшую мачеху. — Прости меня, Реджина. Мне очень… безумно жаль. Я понимаю, мне нет прощения, но я рада, что с тобой всё в порядке. Я не смогла бы простить себя, если бы преуспела в этом… и я искренне надеюсь, что однажды т-ты сможешь меня п-простить.       Реджина поджала губы в одну жёсткую прямую линию, но кивнула.       — Наверное, у меня… получится… иначе бы ты сейчас не разговаривала с нами, — заметила она, хотя было видно, что ей больно и неловко в этом признаваться. — Но не рассчитывай на семейные ужины в ближайшее время.       Снежка посмотрела на дочь, которая ответила ей нечитаемым взглядом.       — Эмма?       Эмма покачала головой.       — Мам, не начинай, — прохрипела она. — Ты же не думаешь, что я забуду о твоей попытке убить мою любимую женщину… Ты знала, что Генри нужна его мать, ты знала, что я влюблена в неё, и ты всеми силами пыталась разрушить наше счастье.       — Но…       — Я помню, ты была проклята, — Эмма вцепилась в руки Реджины с такой силой, что та почувствовала боль. — Умом я это понимаю… но твои слова… действия под влиянием этой палочки… всё это говорила и делала как две капли воды похожая на тебя женщина. Мне понадобится время, чтобы переварить всё это.       Снежка бросилась в объятия мужа и всхлипнула ему в грудь.       — Нам всем понадобится время, — Дэвид смерил дочь говорящим взглядом, отчасти понимающим, а отчасти — раздражённым. — Почему бы нам не сделать перерыв и не продолжить собрание завтра?       В зале послышались одобрительные перешептывания.       — Выборов не будет? Снежка написала прокламацию, в которой пообещала нам выборы, — громко произнёс мужской голос. — Мы ведь из-за них здесь собрались, я прав? Обсудить выборы. Что теперь делать желающим баллотироваться?       — А ты, что, считаешь, что кто-то всерьёз претендовал на эту должность? — спросила Бабушка, небрежно забросив на плечо сковороду.       В зале воцарилась тишина.       — А сама-то, что, Бабуля?! — выкрикнул вернувшийся Лерой.       Бабушка передёрнула плечами.       — Чёрт возьми, нет! — выплюнула она с отвращением. — Управлять вами всеми всё равно что возиться с бродячими кошками. У меня нет желания участвовать в этом.       Дождавшись, пока стихнет смех, Снежка высвободилась из объятий Дэвида и расправила плечи.       — Слушайте все… выборам быть! — она чётко проговаривала каждое слово. — Когда истечёт срок полномочий мэра Миллс!       — А когда? — полюбопытствовала какая-то женщина. — На моей памяти она всегда была мэром.       Снежка вопросительно посмотрела на Реджину. Та в ответ закатила глаза.       — В следующем году, в марте, — отмахнулась она, хотя в глубине души не знала, что и думать. Она смирилась с тем, что потеряла своё положение, а теперь появилась надежда, что сможет сохранить его, по крайней мере, на несколько месяцев. Стало быть, снова придётся переосмысливать, что она хотела делать со своей жизнью.       Снежка кивнула и снова обратилась к собравшимся.       — Выборы мэра состоятся в следующем году! Каждый желающий сможет принять в них участие… — она помолчала и добавила шёпотом: — Я вот точно не желаю.       Генри посмотрел на матерей.       — А теперь мы можем пойти домой?       Реджина и Эмма обменялись взглядами.       — Да, пацан, — ответила последняя. — Но сначала упрячем за решётку Голубую фею.       Генри со вздохом кивнул.       — Давайте.       Реджина погладила его по щеке.       — Может, дождёшься нас дома? Уверена, Белль или Руби не откажутся подбросить тебя до особняка.       Генри помотал головой.       — Не в особняк, а в хижину, — прошептал он едва слышно. — Можете перенести меня туда? Магией?       Эмма потрепала волосы сына, в тайне радуясь, что он выбрал хижину в лесу вместо особняка на Миффлин-стрит. Когда-нибудь им придётся вернуться в Сторибрук, но прямо сейчас ей хотелось спрятаться от мира, чтобы побыть с семьёй. Ей нужно было время подумать, попытаться простить мать, смириться со всем произошедшем. И Эмма с нетерпением ждала момента, когда окажется в месте, где никто не сможет помешать её размышлениям, отвлечь пустыми разговорами или мольбами о прощении.       Она перехватила взгляд Реджины.       — Как смотришь на то, чтобы отвести Генри, а потом вернуться? Что-то мне подсказывает, что понадобится твоя помощь, чтобы запереть Голубую фею… в противном случае я бы просто отправила вас обоих домой.       Реджина притянула её в объятия, потому что могла, да, а ещё Эмма выглядела так, будто держалась из последних сил.       — Вернусь через несколько минут, — она поцеловала Эмму в губы, краем глаза заметив, что Снежка слегка скривилась. Потом обняла Генри за плечо и повела на выход. Оказавшись на улице, взяла его за руку. — Готов?       — Ещё как, мам.       Они исчезли, оставив после себя клубы дыма, которые сейчас же развеял вечерний ветер.

∙∙∙∙∙∙∙

      Когда через несколько минут Реджина вернулась, большинство горожан разошлись. Руби и Белль о чём-то переговаривались в сторонке. Бабушка стояла чуть поодаль от них, в компании Тинк и Новы, и наблюдала за лежавшей без сознания Голубой феей. Реджина мысленно улыбнулась. Интересно, не пришлось ли Бабушке, пока её не было, снова задействовать сковороду?       Посреди зала Снежка нежилась в объятиях Дэвида и слишком нарочито старалась не смотреть на дочь, которая, в свою очередь, буравила взглядом пол, притворяясь, что ничего не замечает. Сердце Реджины переполняла любовь. Просто поразительно, что Эмма затаила злость на мать, но при этом смогла простить ей, Реджине, не менее гнусные поступки.       Это займёт какое-то время, — предположила Реджина.       Время и долгие разговоры. Она была готова предоставить и то и другое. Поэтому, наверное, Эмма испытала явное облегчение, когда Генри попросил вернуться в хижину… И если два самых дорогих человека на свете хотели провести какое-то время в комфортабельной хижине, затерянной в лесах, вдали от насущных проблем, Реджина стала бы последней, кто бы попытался остановить их.       Напротив. Она наслаждалась мыслью о совместном времяпровождении с Генри и Эммой без отвлекающих факторов, без вмешательства извне. Прекрасный шанс познать, что из себя представляет настоящая семья и, может быть, начать работать над проблемами, которые долгое время игнорировались. Её прошлое, Неверленд, магия… семья, и чего бы они с Эммой хотели для их совместного будущего.       Когда Эмма заметила её присутствие, на тонких губах заиграла такая улыбка облегчения, что Реджина не сдержала ответной улыбки. Ей нестерпимо захотелось преодолеть разделявшее их расстояние и заключить Эмму в объятия.       — Ты в порядке?       Эмма, прижимаясь лбом к её лбу, кивнула.       — Да… просто неловко. Понимаешь? — пробормотала она. — Снежка пялится на меня с выражением оскорблённой невинности на лице, — вздохнула. — Почему она не может понять, что мне понадобится время?       — Потому что это Снежка, — просто ответила Реджина. — Она любит тебя и хочет быть прощённой.       — Но дело не только в ней, — пожаловалась Эмма устало.       Реджина усмехнулась.        — Дело всегда в ней, дорогая, — возразила она. — Так было всегда.       Эмма устроилась поудобнее в объятиях Реджины, так, чтобы видеть её глаза.       — Одна из многих причин ваших с ней разногласий?       Реджина кивнула.       — Она была избалованной девчонкой, — вздохнула она. — Вот смотри. Снежка буквально заставила отца купить несовершеннолетнюю мать, потому что я ей понравилась…       — И… что? — Эмма бросила взгляд на мать, которая теперь открыто, не таясь, разглядывала их с Реджиной — Тебе поэтому пришлось выйти за короля? Уф.       — Вот именно, — согласилась Реджина. — Но сейчас не время и не место говорить об этом. Боюсь, ты ещё больше разозлишься, а я спасала твою мать не для того, чтобы потом прикончить, правда? — она подарила Эмме целомудренный поцелуй. — Поговорим дома, дорогая.       — Я люблю тебя, знаешь? — Эмма спрашивала намного серьёзнее, чем того ожидала Реджина. — Уверяю тебя, я ни капельки не похожа ни на кого из своей семьи.       — Ты хотела сказать, ни на кого, кроме Генри? — посмеиваясь, уточнила Реджина.       Эмма улыбнулась.       — Но ты вроде бы ничего не имеешь против.       — Нет, больше не имею, — ответила Реджина. — Если честно, в последние дни мне это даже нравится.       Они обменялись улыбками, после чего Эмма неохотно высвободилась из объятия.       — Давай покончим с этим? — попросила она. — Мне не терпится побыть наедине с тобой и пацаном.       На этих словах они разошлись в разные стороны. Не сговариваясь, Реджина зашагала в направлении Снежки и Дэвида, чтобы отправить их домой, в то время как Эмма выбрала переброситься парой слов с Руби и Белль.       — Мы собираемся засадить голубую комариху за решётку, — с места в карьер сообщила Реджина. — Обеспечим ей противомагическую камеру. Она может оставаться там, пока не решим, что делать с ней дальше.       — Отлично, — мрачно отозвался Дэвид. — Звучит неплохо. Они со Спенсером смогут рвать и метать вместе.       — Возьмём с собой в помощь Тинк и Нову, — продолжила Реджина. — Может, вам отправиться домой и хорошенько выспаться? — она посмотрела на Дэвида, рассудив, что из них двоих он будет куда сообразительнее.       — Я не могу, — парировала Белоснежка. — Я хочу… Мне нужно поговорить с Эммой.       — Снежка, — сказала Реджина решительно, но с ноткой мягкости в голосе. — Она не хочет разговаривать с тобой, не сегодня, из чего выходит, что твоим потребностям придётся подождать.       Снежка мгновенно ощетинилась.       — Не тебе диктовать мне, когда я могу поговорить с дочерью, Реджина, а когда — нет.       — Не мне, но Эмме, — спокойно возразила Реджина. — Не говори мне, что не заметила, что она не хочет с тобой общаться, — она посмотрела на Дэвида. — Пожалуйста, оставьте её в покое и идите домой. Эмме нужно время.       Дэвид обнял жену.       — Реджина права, Снежка, — прошептал он. — Дай ей немного времени. Всё будет хорошо, но… это займёт какое-то время, понимаешь?       Снежка глубоко вздохнула.       — Хорошо, — огрызнулась она. — Но завтра я вернусь, Реджина.       Реджина ответила улыбкой.       Хорошо, что никто не знает о хижине, кроме моей семьи и Руби.       — Попытка не пытка, Снежка, — ответила она. — Но лично мне кажется, что это слишком быстро.       — Посмотрим.       Дэвид кивнул Реджине, махнул на прощание Эмме, а потом вместе со Снежкой вышел из мэрии. Реджина не сдержала вздох облегчения. На протяжении всего разговора она отчаянно боролась с желанием врезать Снежке за выбор некоторых слов.       Эмма продолжала разговаривать с Белль и Руби. Реджина отметила про себя, что они стояли очень близко, бок о бок, но Руби выглядела нервной и немного дёрганой.       Этим двоим определённо есть о чём поговорить.       Реджина подошла к Эмме со спины, обняла за талию и поинтересовалась:       — Готова?       Эмма оглянулась на неё и улыбнулась.       — Спасибо, что избавилась от них.       — Мне это было в радость.       — Не сомневаюсь, — улыбнулась Эмма. — Руби присмотрит сегодня за участком, так что, думаю, пора выдвигаться.       Реджина поблагодарила миссис Лукас, пожелала ей доброй ночи, после чего не без помощи магии подняла тело феи в воздух. Телепортировала себя и остальных в участок, где поместила Голубую фею в камеру и закрыла решётчатую дверь, а потом вместе с Новой заколдовала прутья, просто на всякий случай. Всё это время Эмма не отходила от Реджины ни на шаг, то и дело пробегалась пальцами по её пояснице и делилась энергией. Да, она была бессильна в противомагических примочках, но ни секунды не сомневалась, что может помочь волшебной энергией.       Как только дело было сделано, Реджина ласково улыбнулась Эмме.       — Спасибо, это было…       — Вы только посмотрите на это. Спасительница и Злая Королева подружились, — проревел из соседней камеры голос Альберта Спенсера. — Отвратительно! Немедленно выпустите меня отсюда!       — Не вариант, Спенсер, — парировала Эмма.       — Да, Джордж, — добавила Реджина с усмешкой. — Угнать мой автомобиль? Не самая блестящая твоя идея.       — Ты всё равно им не пользовалась, — пренебрежительно ответил он. — И я не сказал бы, что ты заслуживаешь быть его владелицей.       — Ты действительно хочешь поговорить о наших праведных деяниях и о том, чего мы заслуживаем или не заслуживаем, Джордж? — с нескрываемым любопытством уточнила Реджина. — В присутствии дочери человека, которого ты пытался казнить?       — То было справедливое наказание, — стоял на своём бывший король Джордж. — А теперь выпустите!       Эмма повернулась к Тинк.       — У тебя ещё немного дури случаем не завалялось? — шёпотом спросила она.       — Дури? — удивилась Тинк. Потом её лицо просияло. — Ах да!.. Есть немного.       — Ты не могла бы?..       — Вырубить его? С удовольствием, — Тинк, приблизившись к камере, доверительно подозвала Спенсера, который, кажется, решил, что хоть кто-то над ним сжалился. Опрометью бросился к решётке, ухватился за прутья, но даже слова сказать не успел, потому что Тинк раскрыла ладонь и дунула в него сонным порошком. В следующее мгновение Спенсер с глухим стуком рухнул на пол камеры.       — Моя ночь только что улучшилась на сто и один процент, — посмеиваясь, протянула Руби. — Спасибо.       Тинк пожала плечами, помахала на прощание и ушла вместе с Новой.       Белль проводила посмеивающихся и перешёптывающихся фей взглядом, потом подытожила:       — Думаю, это может стать началом прекрасной дружбы.       Реджина улыбнулась.       — Или старым добрым воссоединением. Они были подругами задолго до того случая, когда Тинк лишилась крыльев, — она повернулась к Эмме. — Готова вернуться домой?       — Хоспади, да! — застонала она. — Перенеси меня, пожалуйста, домой.       — До завтра? — спросила Руби.       Реджина и Эмма переглянулись.       — Не знаю, — честно сказала последняя. — Я какое-то время попытаюсь не пересекаться со Снежкой, сама понимаешь…       — Если будет настроение прогуляться, можешь заглянуть завтра к нам, — предложила Реджина. — Ты единственная знаешь, где находится наша хижина.       Руби рассмеялась.       — Всё может быть, — кивнула она.       — И, пожалуйста, приведи Белль, — Реджина с улыбкой посмотрела на библиотекаря. — Думаю, нам есть что обсудить относительно библиотеки, раз я ещё какое-то время пробуду мэром.       — Я бы с удовольствием, — добавила Белль.       — Ладно, раз так, то до завтра… постучите по границе или сделайте что-нибудь в этом роде, — пробубнила Эмма, которой не терпелось уйти. — О, и ещё! Пожалуйста, не рассказывайте другим о хижине. Особенно…       — Особенно Снежке, да, я знаю, — улыбнулась Руби. — Идите уже домой.       И они подчинились.

∙∙∙∙∙∙∙

      Оставшись одни, они некоторое время молчали. Потом Руби кашлянула.       — Ты говорила, что хочешь поговорить? — напомнила она немного нервно.       Белль застенчиво улыбнулась.       — Да, — сказала она. — Может быть, выйдем? Разговаривать в присутствии этой парочки немного жутковато, не находишь? Пусть они и без сознания…       — Конечно! — выпалила Руби и, развернувшись на каблуках, выбежала из кабинета.       — Руби, что с тобой происходит? — прямо спросила Белль, когда нагнала её в коридоре. — Почему ты стала такой… пугливой?       Руби выдохнула. Сжала и разжала кулаки.       — Не знаю, — пробормотала она. — Нервничаю, наверное, из-за предстоящего разговора. Я всегда нервничаю, когда не знаю, чего ожидать.       — О… — только и смогла произнести Белль. — Но ничего плохого не произошло… по крайней мере, я на это надеюсь… Я просто хотела… Понимаешь…       — Белль, — прервала Руби. — Пожалуйста… ты можешь сказать прямо и тем самым избавить меня от страданий?       — Страданий? — Белль выглядела шокированной. — Разговоры со мной приносят тебе страдания?       Руби шагнула навстречу, сокращая расстояние между ними, и выпалила:       — Нет. Нет. Белль, я вовсе не это хотела сказать. Просто… я боюсь.       — Чего?       Руби была искренне рада, что в коридоре царил полумрак, и Белль не могла видеть, как она покраснела.       — Я боюсь, что ты больше не захочешь проводить со мной время, — она снова сжала кулаки. — А мне очень-очень нравится бывать с тобой. На самом деле…       — С чего бы мне не хотеть этого? — удивилась Белль. — Ты мне нравишься, Руби, и мне нравится общаться с тобой. Именно об этом я хотела поговорить… О нас.       — О нас? — из груди Руби вырвался нервный смешок. — Это хорошо… замечательно. Мне нравится, когда мы говорим о нас… — сказала она, а мысленно не без отвращения добавила: — Господи, я превращаюсь в подростка…       Белль улыбнулась. Иногда Руби была просто очаровательной.       — Да, про нас, — подтвердила она. — Разве ты не замечаешь, что мы становимся… кем мы стали друг для друга в последние дни?       Руби кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы произнести хоть слово.       — Вот я и подумала спросить тебя, не хочешь ли ты сходить на ещё одно свидание, — продолжила Белль.       — Свидание? — тупо повторила Руби, чувствуя, что мозги сворачиваются в трубочку. — Подожди… ещё одно свидание?       — Да, свидание, — улыбнулась Белль. — Разве наш завтрак не был свиданием… или чем мы там занимались? — она замолчала, пытаясь понять, хорошо это или плохо, что Руби после её слов выглядела шокированной. — Мне недавно открыли глаза на то, что мы с тобой делаем… и я бы сказала, что это весьма очевидно…       — Очевидно свидание?       — Да, — подхватила Белль. — Я бы ещё добавила, что это весьма очевидно для всех, кроме нас с тобой. Ну, по крайней мере, мне так сказали…       — Можешь повторить это ещё раз, — пробормотала Руби.       Белль немного занервничала.       — Хочешь сказать, что не хочешь встречаться со мной? Что всё это одно большое недоразумение?..       — Белль… — Руби улыбнулась так широко, что у неё заболели скулы. — Я до чёртиков хотела бы с тобой встречаться… просто подумала, понимаешь, вся эта история с Румпелем и остальное… Я не хотела сильно давить. Но ты мне правда нравишься, Белль… Если честно, даже больше, чем просто нравишься.       — Ты замечательно ко мне относишься, — успокоила её Белль. — Ты заставляла меня улыбаться, когда мне было грустно, и ты всегда была хорошей подругой. А теперь… Мне кажется, у нас есть отличный шанс стать кем-то большим друг для друга.       Руби при всём желании не могла вспомнить, когда в последний раз так широко лыбилась.       — Значит… свидание?       — Свидание, — кивнула Белль. — Что скажешь о милой лесной прогулке завтра?       Руби изобразила задумчивость.       — Мне нравится, — согласилась она. — Звучит романтично.       — Будет романтично только в том случае, если будешь держать меня за руку.       — О? — Руби сделала ещё один шаг, оказавшись почти вплотную к Белль. — Думаю, это можно устроить, — она сплела свои пальцы с её. И сердце замерло от радости, когда та потянулась, чтобы взять её вторую руку. — А знаешь, что ещё может привнести в свидание романтики?       Белль предвкушала прекрасные идеи Руби.       — А ты расскажи.       — Поцелуй, — выдавила Руби. — Поцелуй точно был бы романтичным.       Белль сглотнула.       — Звучит чудесно.       Руби поддалась навстречу, сводя на нет разделявшее их расстояние.       — Не возражаете против небольшого анонса, мисс Френч?       Белль облизнула пересохшие губы. Она не нашла в себе сил отвести взгляд от рта Руби.       — Думаю… анонс был бы… — Белль привстала на цыпочки и поцеловала Руби, которая не смогла сдержать короткий стон, попробовав на вкус столь желанные губы.       Поцелуй затянулся, хотя и оставался довольно целомудренным. Всего лишь движения губ, сначала почти невесомые, но потом нажим усилился. Когда они разорвали поцелуй, Руби отстранилась не сразу и ещё некоторое время смотрела Белль в глаза.       — Чудесным… — прошептала она, закончив предложение Белль.       — Чудесным, — эхом повторила та. — Хочешь попробовать ещё раз?       Руби по-волчьи улыбнулась.       — Несомненно.