hide and seek / прятки

      Реджина проснулась от кричащей головной боли, такой сильной, какой никогда раньше не испытывала. Медленно приподнялась на локтях, прислушалась и поняла, что ошиблась. Разбудил её чей-то крик, но голова тоже раскалывалась на части, и что бы там ни происходило в главной комнате, приятного было мало.       — Эмма? — позвала Реджина, не обнаружив любимую под боком, но вместо слов с её губ слетел неясный хрип. Она кашлянула и сразу поморщилась. Даже такое простое действие отозвалось болью. Стоило бы запастись восстанавливающим зельем, чтобы быть в состоянии решать проблемы, но похоже, собственная опрометчивость сыграла с ней злую шутку. — Эмма? — она предприняла ещё одну попытку, и на этот раз её голос прозвучал громче       Реджине понадобилось немало времени, чтобы занять сидячее положение, и когда ей это наконец-то удалось, Эмма была тут как тут.       — Реджина! — из её груди вырвался вздох облегчения. — Ты пришла в себя.       — Что происходит? — хрипотца выдавала её изнеможение. — Если ты здесь, кто там беснуется?       — Моя м… Снежка, — ответила Эмма со вздохом. — Припёрлась недавно. Она не шибко обрадовалась.       Реджина положила голову ей на плечо.       — Чему?       — Я сама только проснулась, но судя по обрывкам фраз и крикам, Дэвид не разрешает ей приближаться к шкатулке, — Эмма зевнула. — Господи, я такая уставшая.       — Нам нужно домой, — сказала Реджина.       — В хижину? — Эмма удовлетворенно потянулась всем телом. — До чего хорошо звучит!       Реджина качнула головой и снова поморщилась от боли.       — Одной из нас придётся забрать Генри, но я говорила об особняке. У меня там зелья и…       — О да! Я бы не отказалась от одного. Даже не представляю, как ты себя сейчас чувствуешь, — Эмма смерила её внимательным взглядом. — Чёрт бы тебя побрал, Реджина, о чём ты вообще думала? Мало того, что растратила часть энергии на тёмное заклинание, так ещё и меня потом «подкармливала», — прошипела она, — рисковала собственной…       — Я думала, что люблю тебя, что этот город нуждается в тебе больше, чем во мне, — устало ответила Реджина, не позволив Эмме закончить тираду, которая грозила перерасти в не самый приятный разговор. — Мы можем обсудить это потом, когда удостоверимся, что всё кончено раз и навсегда?       В её голосе слышалось поразительное смирение, как если бы она подсознательно ждала, что после этих слов от неё отвернутся. Но Эмма остро почувствовала её разочарование и поняла, что ссориться из-за этого не стоит, да и о покровительственной стороне Реджины она узнала не только сейчас. Просто не ожидала, даже не думала, что когда-нибудь она станет проявлять такую заботу о ней. Осознание этого заставило её почувствовать себя невероятно любимой и желанной, и весь гнев разом улетучился.       — Спасибо, — прошептала она, и это была не простая благодарность, а что-то несоизмеримо большее. Затем, повернув голову, поцеловала Реджину в висок. — Выглядишь так, будто тебе понадобится ведро восстанавливающего зелья, а после не помешает горячая ванна.       Реджина встретила взгляд Эммы, в котором, как в зеркале, отражались её собственные облегчение и уязвимость. Улыбнулась в ответ на её предложение.       — Неплохая идея. Я могла бы добавить в ванну несколько зелий.       — Я пошутила, — фыркнула Эмма. — Но если это поможет… медлить нельзя.       Несколько мгновений они молчали, прижавшись друг к другу, и боролись с навалившейся усталостью.       — Зачем Снежке шкатулка? — спросила Реджина.       — Понятия не имею.       — Прекрасно… — мрачно пробормотала Реджина. — Осмелюсь предположить, что по какой-то причине её продолжает притягивать тёмная энергия. Надо унести шкатулку от греха подальше. Думаю, со временем побочные эффекты исчезнут, но если доведём начатое до конца, появится шанс, что это произойдёт пораньше.       — Отличная идея. Никому не сдалось, чтобы Белоснежку перетянуло на тёмную сторону.       — Мы никому не скажем, где спрячем шкатулку, — продолжила Реджина. — Даже Дэвиду. Но прежде всего надо удостовериться, что она не вернётся, — нахмурилась. — Хотела бы я отправить её в другую реальность.       — Неверленд идеально бы подошёл.       — Увы.       — Да уж, — Эмма с видимыми усилиями встала на ноги, помогла подняться Реджине. — Хочешь сама сказать Снежке, чтобы выметалась отсюда, или лучше мне?

∙∙∙∙∙∙∙

      — Просто позволь мне посмотреть, пожалуйста, — снова и снова повторяла Белоснежка, и слова её меньше всего походили на просьбу. — Мне надо… Хочется убедиться, что мы все в безопасности.       Дэвид шумно сглотнул. Чёрт его знает, сколько он ещё сможет противостоять жене. Она требовала, умасливала, кричала и даже угрожала (в шутку, как заверила его после) с того самого момента, как десять минут назад ворвалась сюда. Теперь, кажется, в ход пошли мольбы.       — Снежка, — попытался урезонить он. — Пока Реджина не скажет, что эта штуковина нейтрализована, никто и близко к ней подойдёт, — а про себя подумал: — Особенно ты.       — Но я могу помочь, — не сдавалась Белоснежка. — Мы хорошие, помнишь? Мы решаем такие проблемы.       — Помню, — Дэвид сложил руки на груди. — Но это не наша забота, а Эммы и Реджи…       — Совершенно верно, — властно сказала Реджина, стараясь игнорировать истощение, и не спеша стала надвигаться на опешивших Чармингов. Чтобы не завалиться, она украдкой держалась сначала за дверной косяк, а после — за прилавок. — Я думаю, вы должны немедленно уйти, чтобы мы с Эммой могли раз и навсегда разделаться с этим.       — Реджина… — начала было Снежка.       — Живо! — прорычала Реджина. — Не знаю, с чего ты вообще решила, что это была просьба, — она посмотрела на Дэвида и добавила искренне: — Спасибо за помощь, но теперь ты должен уйти.       — Мы справимся, — заверила Эмма.       — А по вам и не скажешь. Выглядите полуживыми, — подметила Снежка. — Не вижу причины, по которой вы не можете принять нашу помощь, — и, воспользовавшись тем, что муж отвлёкся, она на дюйм приблизилась к шкатулке.       Реджина небрежно взмахнула рукой, и шкатулка медленно поползла по столешнице — подальше от Белоснежки, поближе к ней и Эмме. Магия давалась ей с огромным трудом. Реджина едва устояла на ногах, да и то, благодаря тому, что одной рукой цеплялась за прилавок, в то время как любимая легонько придерживала её за спину. Снежка с ненавистью уставилась на неё, и Эмма, метнувшись вперёд, заслонив её собой, вернула матери испепеляющий взгляд.       — Пожалуйста, Снежка, убирайся, — прорычала Эмма, у которой перед глазами снова встали образы окровавленной Реджины. — Дважды я просить не буду.       — Но нам нужно поговорить…       — Папа! — попросила Эмма громко. — Отвези её домой, — а когда Дэвид кивнул, добавила: — Я позвоню позже, тогда и поговорим, — она снова посмотрела на мать, — все мы.       Дэвид без лишних распросов схватил жену под локоть и силой вывел из лавки Голда.       Эмма глубоко вздохнула, а потом, развернувшись к Реджине, кивнула на шкатулку.       — Что будем делать?       — Для начала, — Реджина навалилась на стену, — я бы предложила попытаться устоять на ногах, дорогая.

∙∙∙∙∙∙∙

      — Спасибо, Нил, — Эмма вылезла с заднего сиденья «Жука», когда бывший припарковался напротив особняка на Миффлин-стрит.       — Мне в радость, — отмахнулся Нил с улыбкой. Когда Эмма позвонила и попросила отвезти их с Реджиной в особняк, он, не раздумывая, согласился. — Это меньшее, что я мог сделать, бросив вас разбираться с этой хреновиной, — он кивнул на шкатулку в руках Реджины, — в отцовской лавке. Что ж, я вас оставлю… вы звоните, если что-нибудь понадобится, ладно?       Эмма проводила взглядом его удаляющуюся вниз по улице фигуру. Захлопнула дверцу машины и подошла к Реджине.       — Последний раз я пользовалась задним сиденьем, когда ты выставила меня из гостиницы, — пробормотала она. С позиции сегодняшнего дня воспоминание казалось ей почти приятным. — Простые времена.       Реджина лишь кивнула. Все её мысли были заняты тем, как бы оставаться в вертикальном положении, не говоря о том, чтобы преодолеть считанные метры до входной двери, не выронив проклятую шкатулку. На продолжении всего пути она чувствовала ладонь Эммы на своей пояснице. Любимая направляла её, пока они шли по дорожке, и в доме тоже. Оказавшись на кухне, Реджина первым делом поспешила к холодильнику, но в последний момент вспомнила, что она перенесла почти всё, что было нужно для приготовления коктейлей, в хижину.       — Не важно, — пробормотала она. — Есть зелье.       — Я могу что-то сделать? — Эмма топталась в дверном проёме, спрятав руки в карманы джинсов, и с опаской наблюдала. Она всегда немного благоговела перед Реджиной, когда та хозяйничала на кухне особняка, и всегда слишком стеснялась, чтобы войти и начать лапать что ни попадя самой.       Реджина тем временем открыла дверь, ведущую в кладовку, и вошла в небольшое помещение. Там она отодвинула тщательно скрытую панель, за которой оказалась уходящая вниз лестница.       — Можешь ассистировать, если хочешь, — бросила она через плечо. — Мне нужно спуститься вниз за восстанавливающим зельем.       Эмма решительно вошла следом.       — Но я думала, что вход в подвал… — она осеклась и замолчала. Было бы не очень мудро с её стороны показывать, что ещё до того, как проклятие пало, она с лёгкой руки Генри шаталась по особняку. И поэтому знала, что лестница, ведущая в подвал, была в гараже.       — Тот вход, которым пользовалась ты, чтобы шпионить за мной, ведёт в главный подвал, — объяснила Реджина со знающей улыбкой. — О нём знает Генри, и мы обе им пользуемся. Это, — она стала спускаться по деревянным ступенькам, — второй подвал, о котором знаю я одна. Здесь я готовлю сидр…       — Помимо всего прочего?       — Помимо всего прочего, — признала Реджина. — Радуйся. Если бы я этого не делала, нам обеим пришлось бы спать больше недели, чтобы восполнить потраченные силы.       — О, я очень рада! — по-детски захихикала Эмма. — И, кстати, я не отказалась бы от сидра. Разве что, может, не прямо сейчас, — добавила она, когда из-за нечеловеческой усталости чуть не пропустила последнюю ступеньку.       Реджина повернула вправо. Теперь она шла вдоль освещённого узкого прохода, в конце которого оказалась просторная комната. Возле одной стены были расположены полки, заставленные бутылками с сидром, чуть в стороне — мудрённый аппарат, который Эмма приняла за что-то вроде самогонного, а напротив красовались стеллажи, ломившиеся от разнообразных и непонятных вещей.       — Ничего не трогай, — предупредила Реджина. — Кроме сидра. У меня нет энергии, чтобы исправить то, что ты можешь сотворить с собой по незнанию.       В её голосе не было пренебрежительных ноток, и Эмма кивнула. Демонстративно подняла руки, после чего спрятала их в передние карманы джинсов.       — Мы в полной безопасности.       Реджина хмыкнула, но подарила ей улыбку. Она поставила шкатулку и взяла другую из резного дерева. Поставив её на боковой столик, Реджина вытащила из неё среднего размера флакон.       — Выпей, — она протянула его Эмме. Та без колебаний и без лишних вопросов одним глотком выпила содержимое, облизнула губы. Для того, что можно назвать лекарством, вкус оказался очень даже ничего.       — А ты? — спросила Эмма, когда увидела, что Реджина просто смотрит на неё.       — Твоё доверие ко мне просто потрясает, — прошептала та ошеломлённо.       Эмма подошла к ней и ласково провела пальцами по щеке.       — Я доверила бы тебе свою жизнь, — призналась она. — Я знаю, ты никогда не навредишь мне.       — Но я могла бы.       — Невольно, — возразила Эмма с непоколебимой уверенностью в голосе. — А теперь пей зелье. Я чувствую себя намного лучше.       Реджина взяла второй флакон, побольше, и залпом выпила. Потом запрокинула голову и с наслаждением вздохнула, чувствуя, как зелье наполняет своей живительной силой каждую клеточку её изнемождённого тела.       — Ты такая красивая, — выдохнула Эмма, любуясь Реджиной, которая наконец-то выглядела расслабленной. — Хочешь принять ванну?       Но Реджина, к её разочарованию, покачала головой и ещё раз вздохнула с облегчением. Головная боль исчезла. Она любила магию.       — Вечером, когда всё закончится, дорогая, — сказала она тихо. — У нас много дел.       — Ладно. Что мне делать?       — Думаю, будет лучше, если ты заберёшь Генри и отведёшь в закусочную, — принялась рассуждать Реджина. — Купи какой-нибудь вредной еды, от которой вы оба в восторге. Наверное, он голодный.       — Он всегда голодный, — хмыкнула Эмма.       — Ну, он — твой сын, — парировала Реджина с улыбкой.       — А ты что будешь делать? — спросила Эмма. — Нет, постой, дай угадаю. Ты отсылаешь меня прочь, чтобы самой избавиться от дьявольской волшебной шкатулки…       Реджина вздохнула.       — Хочу найти подходящее место, чтобы избавиться, да.       — Не доверяешь мне? — с лёгкой обидой поинтересовалась Эмма грустно.       — Я доверила бы тебе свою жизнь, — повторила Реджина её недавние слова. — Но я не доверяю Белоснежке и её способности обвинять других в своих грехах, не говоря о том, что она всегда докапывается до правды.       — Но ты говорила, как только мы избавимся от тёмной энергии, Снежка снова станет абсолютно нормальной…       — Я искренне на это надеюсь, — сказала Реджина. — Но на тот случай, если этого не произойдёт, пожалуйста, позволь мне сохранить это в секрете. У меня есть план.       Эмма глубоко вздохнула в попытке хотя бы немного успокоиться. Всё это не нравилось ей от слова совсем, а, учитывая, что Реджина всё время отводила глаза, вдвойне. Похоже, бывшая королева понимала, что ей, Спасительнице, план не пришёлся бы по душе.       — Пообещай мне, что будешь осторожна.       — Обещаю, — ответила Реджина торжественно. — Попозже можем встретиться в закусочной, хочешь? Или здесь, когда я закончу?       — Сколько времени тебе нужно?       — Не знаю.       — Тогда давай встретимся здесь.       Реджина с облегчением кивнула. Она с нетерпением ждала тихого семейного вечера с Эммой и Генри, если, конечно, сможет вернуться.       — Тебе пора, дорогая. Генри заждался.       — Думаешь, у меня получится перенестись без тебя? — недоверчиво спросила Эмма.       — Закрой глаза, подумай о хижине, — мягко улыбнулась Реджина. — Уверена, у тебя полно приятных воспоминаний, связанных с ней. Подумай о Генри, о том, как сильно хочешь его увидеть, и… — Эмма растворилась в клубах белого дыма.       — … всё получится, — договорила она и повернулась к шкатулке.       Может, стоило бы попрощаться?..

∙∙∙∙∙∙∙

      Реджина глубоко вздохнула и продолжила буравить взглядом оранжевую линию, нарисованную на асфальте всего в паре метров от неё. Она не знала, сработает её план или нет, сможет ли она вернуться с той стороны, а если и да — останется ли прежней женщиной.       В прошлом Реджина несколько раз пересекала городскую черту, ещё во времена проклятия, просто для того, чтобы сбежать от всего этого хотя бы на денёк. Но после его падения — ни разу. Она слышала, что остальные не могли выехать за пределы города, не потеряв часть себя, кроме Эммы и Генри, но надеялась на свой статус наславшей проклятие. И всё-таки Реджина затянула на шее любимый шарф сына, пожалев, что у неё нет ничего из вещей Эммы. Было бы неплохо укрепить связь со Сторибруком по максимуму.       Никто не стал бы винить её, если бы решила этого не делать, и Реджина это знала. Эмма так вообще разозлится, когда обо всём узнает, но она надеялась, что вернётся раньше, чем это произойдёт, и задобрит её любовными ласками и заискиваниями…       А, впрочем, чтобы вернуться, для начала надо переступить через границу. Реджина поудобнее перехватила сапёрную лопатку, сжала под мышкой шкатулку и шагнула навстречу неизвестности. Но у самой черты остановилась, в каком-то несчастном сантиметре от неё, и задумчиво посмотрела на лопатку. А ведь она могла бы воспользоваться магией, провернуть дельце, не покидая территории Сторибрука, разве нет? Это многое бы упростило.       Реджина бережно поставила шкатулку на асфальт, следом отправилась сапёрная лопатка. И, вытянув руку, сосредоточилась на одной-единственной мысли: надо вырыть глубокую яму за городской чертой. Выбранное место находилось в нескольких шагах от линии, но стоило выпущенной Реджиной энергии с треском преодолеть барьер, отделяющий Сторибрук от внешнего мира, как она просто исчезла.       — Хорошо, — выдохнула Реджина, — копать, значит, копать.       Она подхватила шкатулку, взяла лопатку и пересекла черту.

∙∙∙∙∙∙∙

      Снежка шумно выдохнула и выпустила из рук чашку, которая звякнула о столешницу, расплескав чай по деревянной поверхности.       — Снежка? — позвал Дэвид взволнованно. Жена играла в молчанку с той самой минуты, когда они вышли из антикварной лавки, и, если быть до конца честным, он не думал, что в ближайшие несколько часов что-то изменится. — Что с тобой?       Белоснежка ответила открытой и счастливой улыбкой.       — Дэвид, — и даже голос её звучал немного по-другому. Она взяла его за руку и легонько сжала его пальцы в своих. — Я скучала.       Некоторое время Дэвид ошеломленно смотрел на неё. Давненько он не слышал этих слов, но взгляд Снежки излучал любовь, свет и искренность, и он растаял.       — Что бы Эмма и Реджина не сделали, это сработало, — его губы растянулись в широкой улыбке. — Ты снова стала собой. Ну, в полном смысле этого слова… вот что я хотел сказать.       Белоснежка кивнула. На её глаза навернулись слёзы, и она прильнула к мужу.       — Мне очень жаль, — выдохнула она в шею Дэвиду, когда он сжал её в крепких объятиях. — Я люблю тебя.       Ответом ей стала ещё одна улыбка, на этот раз немного робкая.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Я так сильно по тебе скучал.       Они поцеловались, закрепляя своё воссоединение, которого жаждали всей душой, но внезапно Снежка отстранилась.       — Я должна извиниться перед Реджиной, Эммой и… и Генри. Боже! — она передёрнула плечами. — Я столько им должна…       — Да, мы должны, — согласился Дэвид. — Но подари им этот вечер, ладно? У них выдался скверный день, — Белоснежка закусила нижнюю губу, всем видом показывая, что она сомневается. — И потом. Ты не хочешь потратить парочку часов на повторное знакомство? — подначил он.       Снежка улыбнулась, кивнула и подалась навстречу, чтобы возобновить поцелуй.

∙∙∙∙∙∙∙

      Эмма проверила время на мобильном. Делала она это в десятый раз за последние несколько минут. Старалась украдкой, но, вероятно, недостаточно умело.       — Мама точно сказала, что вернётся домой? — в голосе Генри слышались взволнованные нотки. Эмме стало интересно, он действительно переживал из-за Реджины, или это она проецировала свои собственные эмоции на сына. — Может, она ждёт нас в закусочной или в хижине? — О нет, он правда переживал за неё.       Эмма кивнула. Она не знала, что говорить Генри. Беспокойство съедало её изнутри, ведь с последнего разговора с Реджиной прошло больше двух часов.       — Я уверена, Генри, с ней всё хорошо, — Эмма заставила себя улыбнуться в надежде, что выглядит более уверенной, чем есть на самом деле.       — Ну, конечно, — помрачнел Генри. — Именно поэтому ты избегаешь смотреть на меня и проверяешь телефон каждые тридцать секунд, — он посмотрел на неё взглядом, в котором было столько от Реджины, что дух захватывало. — В чём дело, ма? — потребовал ответа он. — Думаешь… Мама опять сбежала? Между вами что-то случилось? Вы казались такими счастливыми…       — Ох, Генри, мы счастливы, — Эмма сгребла сына в объятия. — Твоя мама не сбежала, — В её же интересах этого не делать. — Она разбирается с тёмной энергией, той самой, что была заточена в волшебной палочке.       — Да, ты говорила, — пробормотал Генри ей в шею, превратившись в маленького ребёнка. — Но что это значит? Что она делает? Куда отправилась?       — Не знаю, — призналась Эмма с тяжестью в сердце. — Она не захотела рассказывать.       Мгновение Генри обдумывал её слова.       — Наверное, решила, что так будет безопаснее. Иногда мама просто не понимает, что ей нужна помощь, — он схватил мобильный Эммы, отыскал в списке контактов номер матери и нажал значок вызова. Звонок ушёл прямиком на голосовую почту. — Не отвечает.       — Знаю, пацан, — не то чтобы она сама не пыталась раньше до неё дозвониться. — Не хочешь потусить с Руби в закусочной?       — Ты пойдёшь искать маму?       Эмма кивнула.       — Ладно, а если Руби занята, я всегда могу прогуляться до библиотеки и посидеть с Белль.       — Я позвоню тебе, как только что-нибудь выясню, хорошо?       — Пообещай, что найдёшь её, — без тени улыбки проговорил Генри.       — Обещаю.       Как только за Генри закрылась дверь, Эмма закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на мыслях о Реджине. Поскольку она не знала, куда та отправилась, предстояло снова задействовать магию, точнее, их магическую связь, и надеяться на лучшее.       — Что-то мне это напоминает, — пробормотала Эмма и, почувствовав едва заметное покалывание в области позвоночника, пожелала во что бы то ни стало оказаться рядом с Реджиной.

∙∙∙∙∙∙∙

      Эмма медленно открыла глаза, осмотрелась и снова зажмурилась, не скрывая своего раздражения. Она телепортировалась на крыльцо особняка.       — Отличное время перестать работать, — простонала она. Тупая магия.       — Что ты творишь? — за её спиной раздался усталый голос Реджины. Она как раз собиралась открыть дверь, когда в шаге от неё появилась Эмма. — Нельзя легкомысленно использовать магию, особенно после такого сумасшедшего количества затраченной энергии. Почему ты не пользуешься дверью, как все нормальные люди?       Эмма резко развернулась на каблуках, оказавшись лицом к лицу с Реджиной.       — Ты здесь! — воскликнула она. — Дома… ты дома.       — Да, я в курсе, — Реджина вошла в особняк, дождалась, пока Эмма последует за ней, и плотно закрыла дверь. — Что случилось?       — Ты меня спрашиваешь?! — беспокойство Эммы вернулось с новой силой, когда она оценила внешнее состояние возлюбленной. Облегчение от мысли, что Реджина дома и в безопасности, исчезло, когда её взгляд зацепился за шарф Генри. Сложить два и два было несложно. И беспокойство сменила ослепляющая ярость. Эмма схватила Реджину за плечи, развернула и впечатала её в стену.       — Эмма! Что…       — Ты хоть представляешь, как долго тебя не было? — прорычала Эмма. — Как я переживала? Как Генри переживал? — она вдавливала Реджину своим телом в стену, пока не почувствовала, что грудь Реджины прижимается к её собственной, живот — к животу, а горячее дыхание не опалило ей лицо. Сказать, что всё это отвлекало, — ничего не сказать. — Я звонила тебе миллион раз… Где, чёрт дери, тебя носило?!       — Следи за языком, мисс Свон, — не дрогнувшим голосом ответила Реджина. — Ген…       — Генри здесь нет, — не дала договорить Эмма. — Я попросила его уйти, чтобы разыскать тебя, — в глазах Реджины загорелся огонёк понимания. Удивительное дело, но её сразу попустило. — Я не знала, в порядке ли ты, — прошептала она. — А я должна была знать, — и уткнулась лбом в грудь Реджины, не беспокоясь о том, что со стороны сейчас выглядит жалкой и зависимой.       — Я в порядке, — Реджина преувеличивала, учитывая, что смертельно устала, пока рыла глубокую яму в мире без магии, чтобы похоронить там проклятую шкатулку. Хотелось, конечно, верить, что опасность миновала, но она понимала, что в вещах, где замешана древняя магия, никогда нельзя быть уверенным на все сто процентов. Впрочем, даже такой магии сложно выжить в месте, где не существует никакой магии. — В порядке, — повторила она твёрже. — Всё кончено. Всё хорошо.       Эмма подняла голову и, не до конца понимая, что делает, провела руками вдоль тела Реджины.       — Уверена?       Реджина кивнула, заправила выбившуюся прядь волос Эмме за ухо и нежно погладила по щеке.       — Прости, что заставила тебя нервничать, но это заняло больше времени, чем я ожидала.       — Полагаю, ты не расскажешь мне, где была? — отстранившись, Эмма окинула Реджину ещё одним оценивающим взглядом. — Или почему выглядишь так, словно кувыркалась по грязи?       — Может быть, однажды… — ответила Реджина уклончиво. — А теперь я хочу принять ванну, чтобы потом вплотную заняться своим долго и счастливо.       — Как насчёт компании?       — Поскольку ты немаловажная часть моего долго и счастливо, я, если честно, рассчитывала на это…       — Я о ванне, — закатила глаза Эмма.       Реджина сделала вид, что обдумывает, и через мгновение произнесла:       — Что ж, раз мы одни, могли бы воспользоваться возможностью…       Эмма заставила её замолчать, закрыв рот поцелуем, который из жёсткого и отчаянного превратился в сладкий и нежный. Когда они отстранились друг от друга, в глазах Эммы блестели слёзы.       — Мне не надо, чтобы ты рассказывала, что снова делала что-то опасное, — прошептала она. Реджина перевела дыхание и открыла рот, чтобы ответить, но Эмма не позволила ей этого сделать. — Мне, конечно, нравится, что в последние дни ты совершаешь правильные поступки, не задумываясь о том, чем это для тебя может обернуться, но…       — Но? — ласково подтолкнула Реджина.       — Никогда больше не делай этого, — потребовала Эмма. — Я не могу потерять тебя, пусть даже частично.       Реджина вопросительно склонила голову.       — Может, я не такая умная, как ты, Реджина, — фыркнула Эмма. — Но, глядя на тебя, даже я способна догадаться, что ты закопала шкатулку. А шарф Генри? — она расправила его концы. — Он тебя с головой выдаёт.       — Эмма, я…       — Нет-нет, всё отлично, — Эмма прижала большой палец к её губам. — Я согласна, это было правильно… Просто мне бы хотелось, чтобы ты рассказала свой план или позволила помочь, — она заменила палец губами. — Пообещай, пожалуйста, что в следующий раз, когда соберёшься делать что-то подобное, хотя бы расскажешь мне об этом, — добавила она после поцелуя.       — Эмма… — Реджина не знала, в праве ли она обещать такое, ведь пока все её попытки быть хорошей не очень хорошо сказывались на её здоровье.       — Обещай!       Реджина внимательно посмотрела на неё. На лице Эммы без труда читались любовь к ней и страх одиночества. И Реджина, несмотря на все свои опасения, кивнула.       — Обещаю, но только в том случае, если ты пообещаешь то же самое, — прошептала она. — Мы обе знаем, что из нас двоих именно ты склонна к идиотским и опасным геройствам во имя великого добра.       Эмма смущённо улыбнулась. Было такое дело.       — Обещаю, — она снова поцеловала Реджину, потому что могла это сделать. — Иии, о ванной… У тебя правда наготове горячая ванна?       Реджина ответила улыбкой и потащила Эмму за собой на второй этаж.