Завтрак чемпионов
20 октября 2018 г., 18:04
Реджина низко застонала, когда пальцы Эммы пробрались под рубашку, которую она умудрилась только что застегнуть, и сжали её скрытую под шёлком грудь.
— Эмма, — выдохнула она. — Нам надо остановиться. Мы должны встретиться с твоими родителями, чтобы позавтракать вместе.
— Не хочу, — ответила Эмма и продолжила легонько покусывать шею Реджины, поднимаясь выше, к подбородку. Она вытащила руку из-под рубашки, но только для того, чтобы расстегнуть пуговицы, пытаясь раздеть Реджину. Что в общем-то оказалось несложно, учитывая, что женщина успела надеть только рубашку и трусики, прежде чем Эмма — обнажённая — атаковала её посреди спальни.
Реджина сглотнула, пытаясь справиться с нарастающим возбуждением, но руки против воли зарылись в белокурые волосы, и она притянула лицо Эммы ближе, чтобы они могли поцеловаться. Реджина хотела, чтобы поцелуй вышел успокаивающим и расслабляющим, но он быстро превратился в горячий и страстный. Они стонали, цеплялись друг за друга и, двигаясь ритмично, то прижимались, то отстранялись.
Реджина понятия не имела, сколько она ещё сможет выдержать. Они занимались любовью большую часть ночи, воодушевлённые эффектом регенерирующего зелья, которое Реджина щедро плеснула в ванну. По идее тело должно быть полностью удовлетворено, но оно реагировало на поцелуй и прикосновения настойчивых пальцев. Реджина почувствовала влагу между своих бёдер, что делало душ, который она только что приняла, совершенно бесполезным.
Раздался громкий стук в дверь, и ошеломлённые женщины разорвали объятия, становившиеся все более и более горячими.
— Мамы?! — позвал Генри. — Вы готовы? Нам пора!
Реджина несколько раз сглотнула, взмахом руки сняла звукоизоляцию, а после приоткрыла дверь, но лишь на парочку дюймов.
— Доброе утро, дорогой, — сказала Реджина, как ей самой хотелось думать, с расслабленной улыбкой. Одной рукой она сжимала воротник рубашки, как если бы Генри мог видеть её через деревянную дверь. — Который час?
Генри склонил голову.
— Уже поздно, — сын ответил вопросительным взглядом. — Нам пора выходить. Шевелитесь!
— Оу, настолько поздно? — Реджина не знала, что говорить или делать, да и вообще разрывалась между долгом и желанием.
— Привет, пацан, — вклинилась в разговор подошедшая Эмма. — Может, сбегаешь к Белоснежке и Дэвиду? Скажешь, что мы немного задержимся? — она провела пальцем вдоль позвоночника Реджины и, почувствовав ответную дрожь, не сдержала улыбки.
— Да, дорогой, — согласилась Реджина с наигранной невозмутимостью, на какую только была способна, пока Эмма продолжала выводить узоры на её рубашке. — Думаю, Эмма права… мы плохо спали прошлой ночью и не слышали будильник, — отчасти это было правдой, но лишь отчасти, и поэтому Реджине было немного не по себе из-за того, что приходилось врать сыну.
— О… — проговорил Генри. — Вы там в порядке?
— Да, мы в порядке, — ответила Реджина, может быть, поспешно. — Просто немного устали.
— Ну, я думаю, что герои заслужили выспаться после сокрушительной победы над злом, — улыбнулся Генри. — Я передам, что вы опоздаете, — а потом он развернулся и, не дожидаясь ответа Реджины, побежал вдоль коридора по направлению к лестнице.
— Спасибо, Генри! — крикнула она вслед. — Мы скоро!
Как только Реджина закрыла дверь, Эмма вдавила её в деревянную поверхность своим телом, сливаясь с ней в одно целое. Застонала от прикосновения её кожи к своей.
— Хочешь избежать встречи с матерью? — слегка задыхаясь, спросила впечатлённая близостью Реджина. — А ведь это ты…
— Дело не в них, — пробормотала Эмма, скользя губами по подбородку Реджины, а потом стала опускаться ниже. — А в моём желании обладать тобой, — добавила она, добравшись до груди. — В моей неспособности насытиться тобой… — до пупка. — В моей любви к тебе… — до кружева трусиков. И она действительно не могла ничего с собой поделать. Что-то внутри неё тянулось к Реджине сильнее, чем обычно, и влечение это было почти непреодолимым, возможно, даже волшебным.
— Ты ненасытная, — пожаловалась Реджина, но дрожащим и хриплым голосом, как случалось каждый раз, когда её переполняли эмоции. Она сомневалась, что сможет вынести ещё один оргазм, вызванный пальцами или языком Эммы.
— Не я виновата, что ты недооценила эффект своего зелья, — ответила Эмма. Её дыхание сводило Реджину с ума и отзывалось дрожью во всём теле.
— Эмма, — застонала она, когда Эмма снова выдохнула, исключительно ради того, чтобы проверить, сможет ли добиться повторения реакции Реджины. — Пожалуйста, — взмолилась, хотя и не была уверена, что это именно то, чего она хотела.
Эмма снова улыбнулась. С каждой секундой чёрное кружево становилось всё влажнее.
— Позволь мне, — попросила она, поднимая глаза и встречаясь с сомневающимся взглядом Реджины. — Генри передаст им, что мы немного задержимся. Почему бы нам не провести выигранное время с пользой?
Реджина прыснула, представив реакцию Снежки, когда Генри будет сообщать, что они уже кончают свои дела и скоро будут, каждый раз, когда им придёт в голову мысль выбраться из дома. Она встретила взгляд Эммы и кивнула прежде, чем успела обдумать ответ.
Эмма улыбнулась и подцепила пальцами тонкую резинку её кружевных трусиков.
∙∙∙∙∙∙∙
Снежка посмотрела на свои часы, немного поиграла с чайной чашкой и снова проверила время. От волнения её подташнивало, и ей просто надо было чем-то занять руки. — Расслабься, — Дэвид накрыл её ладонь своей. — Мы рано пришли, — Тебе не терпелось попасть сюда. Предполагалось, что они встретятся с Реджиной и Эммой в закусочной, чтобы всем вместе насладиться поздним завтраком. Последнее было условием Эммы, которая позвонила накануне, чтобы сообщить, что Реджина в порядке, а шкатулка окончательно сгинула. Согласилась она не сразу, а только после заверений, что Снежка вернулась в нормальное состояние. — Реджина — сама пунктуальность, — заметила Снежка. — Она всегда жаловалась, что я везде опаздываю… А сюда мы пришли первыми… — она посмотрела на Дэвида. — Думаешь, с ними что-нибудь случилось? Он приподнял брови. — Что-нибудь… — не унималась Снежка. — Автомобильная авария или… — Снежка, расслабься, — спокойно произнесла Руби, подошедшая, чтобы налить Дэвиду кофе. — Когда я вчера отвезла Генри в особняк, они обе выглядели совершенно убитыми, — А ещё довольными и счастливыми, и от них исходило столько феромонов, что мои гормоны зашкалили запредельно, — Наверное, проспали будильник. — Вот именно, — поддакнул Дэвид. — Позвоню Эмме, — заявила Белоснежка. — Нет! — в один голос воскликнули её собеседники. Дэвид ловко выхватил мобильный прямо из рук Снежки, а Руби перегнулась через стол, оказываясь к ней так близко, как только могла. — Полагаю, тебе не терпится извиниться и… знаешь… поговорить с Эммой и Реджиной, — сказала она без тени улыбки. — Я всё понимаю. Но поверь мне, ты не хочешь тревожить их раньше времени. После всего пережитого они заслужили это опоздание. Эмма и Реджина объявятся, вот увидишь, но сначала им надо прийти в себя и подготовиться, так что придержи своих… коней и выпей чаю. Руби мудро решила не делиться предположением, что Эмма и Реджина провели большую часть минувшей ночи в объятиях друг друга, а не Морфея. Именно такой вывод напрашивался, если опираться на взгляды, которыми они обменивались. Они либо жарили друг друга всю ночь и теперь отсыпаются, либо вырубились сразу и поэтому жарят сейчас, — рассудила она. — Просто так говорит моё волчье чутьё. Как бы там ни было, предположила Руби, звонок Эмме может серьёзно навредить психическому здоровью Белоснежки. — Ладно, — нахмурившись, проворчала та. Звякнул колокольчик над входной дверью, и вошёл Генри. Один. Осмотрелся и зашагал к бабушке и дедушке, впрочем, движения его были лишены обычного энтузиазма. Должно быть, всё ещё не знал, как относиться к любимой бабушке, пытавшейся использовать его в качестве приманки, чтобы убить Реджину. — Привет! — поздоровался Генри, но смотрел в основном на Дэвида. — Генри! — разрыдалась Белоснежка. — О, Генри, мне очень жаль! — она попыталась встать, чтобы обнять его, но Дэвид, увидев, что подросток заметно напрягся, удержал её на месте. Странное дело, но Снежка без возражений села обратно. Генри ответил Дэвиду короткой улыбкой. Не то чтобы он не понимал, что в его мать стреляла не совсем Снежка, но… это не значило, что он хотел, чтобы она тискала его в объятиях прямо сейчас. — Где твои матери? — осведомился Дэвид в попытке развеять повисшее в воздухе напряжение. — А, они уже кончают свои дела, — ответил Генри невозмутимо и искренне удивился, когда Руби громко прыснула, тем самым привлекая к себе внимание Чармингов. — Они скоро придут, — добавил он чуть смущённо. Руби расхохоталась. Её воображение стремительно неслось вперёд. Удивительно, но Генри, сам того не осознавая, высказался очень метко в отношении своих родителей.∙∙∙∙∙∙∙
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — на одном дыхании повторяла Реджина, призывая Эмму уделить больше внимания её клитору. Эмма улыбнулась во влажные и разгорячённые складки. Провела языком вдоль, задев набухший клитор, срывая с губ Реджины всё новые и новые слова, полные любви и желания. Она выводила круги, то почти не касаясь возбуждённой плоти, то с особым нажимом. В какой-то момент Реджина испустила громкий сдавленный стон, её бёдра задрожали, и Эмма поняла, что она не сможет делать это вечно, как бы сильно ей не хотелось. Она отстранилась и посмотрела Реджине в глаза. — Не останавливайся… — взмолилась та с выражением отчаяния на лице. Она была очень-очень близко. Пьянящая сладость внизу живота начинала медленно разливаться. — Не… Почему… Пожалуйста… — Мне нравится, когда из-за меня ты становишься «красноречивой», — прошептала Эмма почти с благоговением. А потом быстро и достаточно грубо ввела в Реджину два пальца и накрыла ртом клитор. Большего и не требовалось. — Эмм… аааааа! — вскрик превратился в протяжный стон, который без сомнений был самым эротичным звуком, который Эмма когда-либо слышала от Реджины. А это что-то да значило. И этого оказалось почти достаточно, чтобы она тоже кончила. — Господи, ты восхитительная, — простонала Эмма, вглядываясь в лицо Реджины, пока последние сладостные судороги пронзали её тело. — Я безумно тебя люблю. Реджина в ответ промычала что-то невразумительное, пытаясь заставить конечности отвечать на команды мозга, но всё её тело напоминало бесформенное желе. Когда она наконец-то нашла в себе силы двигаться, первым делом потянула Свон наверх — движение вышло резким, без намёка на грациозность, в другой ситуации она бы наверняка устыдилась — и поцеловала её со всем чувством, на какое только была способна. — Ты невероятно хороша в этом, — прошептала она, скользя рукой вдоль тела любовницы. — В том, что тебе никогда не удаётся сразу одеться, есть свои плюсы. Эмма улыбнулась. И снова застонала, когда Реджина, погладив её ягодицы, резко потянула на себя, так, чтобы колено оказалось зажатым между её бёдер. — Разве нам не надо… собираться? — дразняще спросила Эмма, вполне счастливая тем, что можно забыть о завтраке с родителями ещё на полчаса. — Думаю, ты права, — Реджина в два счёта раскусила блеф и лёгким толчком скинула её с себя. — Нам действительно пора. И твоими стараниями мне снова придётся принимать душ. Эмма очаровательно надулась. Даже если бы Реджина хотела, не смогла бы перестать улыбаться, наблюдая за её выражением лица. Она поцеловала любимую в кончик носа, прошла в направлении ванной комнаты, но возле самой двери обернулась. Эмма продолжала стоять и смотреть ей вслед потерянным щенком. Реджина улыбнулась. — И, мисс Свон, ты идёшь или нет? Эмма молниеносно оказалась рядом. — О да!∙∙∙∙∙∙∙
Снежка первой заметила Эмму и Реджину, задолго до того, как они вошли в закусочную. Она рассеянно смотрела в окно, когда её взгляд зацепился за двух женщин, которые шли плечом к плечу, держались за руки и о чём-то перешёптывались. Улыбались, светились и светили, в общем, выглядели безнадёжно влюблёнными людьми. Вот о чём все говорили, — Снежка не могла не признать, что Дэвид, Нил и Руби были абсолютно правы. — Что ж, нет никаких сомнений, что Реджина делает Эмму счастливой. Она не могла вспомнить, чтобы Эмма дарила кому-нибудь из окружающих такую улыбку, и осознание этого отозвалось болью и гневом в её сердце. Мой злейший враг — счастье моей дочери… и она же моя спасительница. Потребуется какое-то время, чтобы свыкнуться с этим. Дэвид заметил Эмму и Реджину вскоре после жены и придвинулся к ней. — Они подходят друг другу, правда? — прошептал он. — Спасительница и бывшая Злая Королева? Снежка посмотрела на Дэвида. У неё ушло целое мгновение на то, чтобы полностью осознать его слова. В конце концов, когда Реджина и Эмма вошли в закусочную, она с улыбкой кивнула. — Подходят. Белоснежка не сводила взгляда с Реджины. Мысль, что эта женщина, её бывший смертельный враг, спасла её поцелуем, который говорил о том, что в ней осталось немного любви к ней, Снежке, не только ошеломляла, но и вызывала желание ликующе хихикать. Она всегда надеялась, молилась, да и просто подозревала, что Реджина не ненавидела её всей душой, в противном случае… Я была бы уже мертва, — подумала Снежка всё с той же ликующей улыбкой. — Ну-ну, вы только посмотрите, к кому снова вернулось раздражающе позитивное расположение духа, — насмешливо протянула Реджина в ответ на широкую улыбку Белоснежки. — Пфф… — ввернула та. — Ты любишь меня. Мы все видели. Даже не пытайся отрицать это. Реджина вздохнула, не пытаясь скрыть раздражения, и скользнула в кабинку. — Надо было бросить тебя на милость тьмы, — проворчала она. — Если ты будешь доставать этим… — А чего не бросила? — посерьёзнела Белоснежка. — Я навредила тебе… чуть не убила. — Не в первый раз, — ответила Реджина невозмутимо. — Может быть, я хотела дать тебе фору, на будущее, — она подхватила со стола меню и стала его внимательно изучать, не обращая внимания на взгляды Белоснежки и Эммы. Когда воцарившееся молчание затянулось, она подняла глаза. — Что? — Знаешь, — медленно отозвалась Снежка. — Я всегда чувствовала, что ты не ненавидишь меня так сильно, как думают окружающие, но заполучить доказательство, что ты лю… — Любила. — Любила меня на каком-то этапе нашей жизни… — Минут пять, когда ты была ребёнком, до того, как ты решила, что мне нужна мать, и выболтала мой секрет, — удивительным образом голос Реджины оставался спокойным, разве что немного язвительным. — Мне пришлось очень постараться, чтобы докопаться до того полного любви воспоминания. — Как тебе вообще это удалось? — спросил Дэвид, больше для притихшей Снежки, чем для себя. — Ты помог, — ответила Реджина. — Ты, Генри и Эмма… подпитывали меня светлой магией и любовью, не позволяя поддаться тьме и ненависти, — она с улыбкой посмотрела на Эмму. — А ещё не последнюю роль сыграло то, что Снежка — мать Эммы, что именно она подарила мне истинную любовь, — и сплела свои пальцы с пальцами Эммы. — Она забрала одно долго и счастливо, — прошептала Эмма, — но подарила тебе новое. — Да, — в тон ей проговорила Реджина. А затем они, не сговариваясь, повернулись к Снежке. Их руки лежали на столе и были всё так же сплетены пальцами, а глаза смотрели с вызовом, так и призывали её сморозить что-нибудь осуждающее. Снежка встретила их взгляды улыбкой и чуть приподнятой бровью. — Вы хорошо смотритесь вместе, — сказала она. — Я рада за вас. — И ты не в претензии? — спросила Эмма сухо. — Никакого больше: но Нил — твоя истинная любовь? — Я говорил тебе, что она снова стала нормальной, — напомнил ей Дэвид, всегда готовый встать на защиту жены. — Я помню, — хмыкнула Эмма. — Просто не знала, как нормальная Снежка отреагировала бы на нас… мне казалось, на фигне с Нилом была помешана именно что нормальная Снежка. — Ты была довольно настойчива в рассуждениях насчёт Нила, — добавила Реджина. — И твоя настойчивость почти стоила мне Реджины, — сказала Эмма. — Именно из-за неё Реджина ушла. Дэвид и Белоснежка обменялись взглядом, потом посмотрели на Эмму и Реджину. — Ты уходила? Они смотрели с таким искренним удивлением, что это напрочь свело на нет всё напряжение. Реджина и Эмма зашлись хохотом, и остальные присоединились к ним. — Видишь, а я тебе говорила, что никто не заметит моего отсутствия, — сказала Реджина. — Мы с Генри заметили, — парировала Эмма. — Через неделю. — Пять дней. — Это почти неделя. — Где ты была? — спросил Дэвид. Генри открыл рот, чтобы ответить, но Реджина остановила его покачиванием головы. — А это, мой дорогой Чарминг, останется в секрете, — сказала она голосом не терпящим возражений. — Мы не хотим, чтобы всё святое семейство завалилось в наше гнёздышко, когда мы решим уединиться, чтобы провести немного времени в тишине. — Любой подтвердит, что ты тоже член семейства, — нудила Снежка. — Сейчас больше, чем когда-либо. — Не напоминай… Эмма прыснула. Она наконец-то чувствовала себя спокойно, сидя за одним столом с матерью среди остальных представителей этой неадекватной, странной семейки. Она сжала пальцы Реджины, прекрасно понимая, что её девушка болтала без умолку, чтобы дать ей, Эмме, немного времени привыкнуть к присутствию Белоснежки. — Мне кажется, нам лучше сменить тему разговора, — она улыбнулась. Посмотрела на мать. — Но я рада, что ты в порядке. — Спасибо… — Снежка осеклась, не зная, что говорить дальше. Как извиниться перед дочерью за то, что чуть не убила любовь всей её жизни? Она попыталась вспомнить, что Нил говорил ей накануне. — Слушай, Эмма… Я правда сожалею о своём поведении, — заговорила она. — Я понимаю, тебе сложно меня простить, но… женщина, которая пыталась убить Реджину, это была не совсем я… Если бы не палочка… Я никогда бы не сделала ничего подобного. — Знаю, — вздохнула Эмма. Лицо Снежки расплылось в широкой слезливой улыбке. — О, Эмма, я так ра… — Но, — остановила Эмма её одним резким словом, — но мне всё ещё нужно время, чтобы пережить это. Я понимаю, ты была под воздействием злой силы, но это была ты… твоё лицо, твой палец нажал на спусковой крючок, — ей пришлось кашлянуть, чтобы найти в себе силы продолжить. — Ты можешь понять, что для меня это не просто? — Эмма, — прошептала Реджина. — Я выжила. — С трудом, — прорычала Эмма. — Да и то, ты выжила, потому что я смогла исцелить тебя магией и разбудить поцелуем истинной любви. — Использовать меня, чтобы убить маму, тоже было низко, — вмешался Генри. Он почти простил Снежку после того, как она извинялась, объяснялась и молила о прощении за общим завтраком, но всё равно считал нужным поделиться своими мыслями. — Да, это было… я понимаю, — незамедлительно согласилась Белоснежка. — И мне очень-очень жаль, — она повернулась к Эмме и Реджине. — Мне никогда не заслужить вашего прощения. Всё, чего я прошу, — это шанс доказать вам обеим… вам троим, что та женщина — не я. Ненастоящая я. — Нужно время, — сказал Дэвид мягко. — Мы семья, мы со всем справимся. Долгое время Эмма смотрела на мать, а потом сдержанно кивнула, признавая правоту отца. Снежка вздохнула с облегчением. Реджина поцеловала Эмму в плечо. — У нас в запасе всё время мира. — Да уж, — фыркнула Эмма. — Пока очередной большой говнюк не выберется из какой-нибудь дырищи.∙∙∙∙∙∙∙
Руби видела висевшее в воздухе напряжение между Эммой и Белоснежкой. Несколько раз у неё возникал соблазн подойти и вмешаться, но она понятия не имела, что скажет или сделает. Дверной колокольчик известил о приходе нового посетителя. Белль улыбнулась Руби, а когда увидела, что в одной из кабинок происходит семейное воссоединение, её улыбка стала ещё шире. — Привет, дорогая, — она поприветствовала Руби целомудренным поцелуем, а затем кивнула на дальний столик. — Как всё проходит? Руби покраснела и ответила ей почти робкой улыбкой. Она пока не привыкла, что Белль откровенно проявляла привязанность, и не могла принимать их с той лёгкостью, с которой хотела. Чувство было чуждым для неё, но Руби наслаждалась им по полной. Не сдержавшись, она протянула руку и стала накручивать на палец прядь волос Белль. — Не очень-то просто, — ответила она после небольшой паузы, вспомнив, что ей вообще-то задали вопрос. — Ай… ничего необычного, — пробормотала Белль. — Им есть с чем разобраться. — По крайней мере, теперь, когда Белоснежка снова стала собой, у неё больше не возникает проблем с принятием Эммы и Реджины как пары, — прошептала Руби. — И мне приятно видеть подругу такой, какой я её помню… — Но те вещи, которые она творила, подгоняемая этой палочкой, останутся в людских умах, — заметила Белль. — Прошлое нельзя изменить. Особенно это касается её друзей и семьи. — Но они могут попробовать… мы можем. — Да, и мы должны, — Белль провела пальцами по предплечью Руби. — А я просто рада, что Реджина раз и навсегда расправилась с древним злом. За то, что она сделала для города на прошлой неделе, практически в одиночку, она заслуживает по меньшей мере медаль. — Будем надеяться, что люди хотя бы запомнят, что она спасла Белоснежку, если на большее их не хватит, — хмыкнула Руби. — Они склонны забывать её поступки во имя добра. Или им просто плевать… — Значит, будем им напоминать, — не сдавалась Белль. — Я собираюсь стать её подругой и надеюсь, что она ответит мне взаимностью, — она улыбнулась Руби. — Если бы ты сказала мне год или хотя бы полгода назад, что мне может понравиться эта женщина, я бы закрыла тебя в своей старой камере. — Да, я ни за что бы не подумала, что захочу быть её подругой, но вот она я… — улыбка Руби сменилась дерзкой усмешкой. Она поиграла бровями. — Но я бы предпочла сблизиться с тобой, мисс Френч, — сказала она, стараясь, чтобы интонация её голоса наталкивала на недвусмысленные размышления. — Надо же, мисс Лукас, — насмешливо улыбнулась Белль. — Для меня это прозвучало почти как предложение. — О… это хорошо. Значит, я всё сделала правильно. Их смех привлёк внимание Реджины. Она наклонилась к Эмме, которая спокойно общалась с родителями, в основном с Дэвидом, и прошептала ей на ухо: — Справляешься, дорогая? — она с наслаждением отметила про себя, что по телу Эммы пробежалась лёгкая дрожь в ответ на её обжигающее дыхание. — Белль пришла, а я задолжала ей разговор. Эмма, не до конца осознавая, что делает, придвинулась ближе к Реджине. — Ммм… — промычала она, когда до неё дошёл смысл сказанного. — Да, конечно, сейчас я тебя выпущу, — она выскочила из кабинки и протянула Реджине руку. — О, галантность в лучшем её проявлении, — прокомментировала Реджина с нежностью во взгляде. — Ну, я — твой рыцарь, — щёки Эммы залились лёгким румянцем. — Разве это не прописано в моей должностной инструкции, моя Королева? — Я проверю, когда мы вернёмся домой. — Домой? — в голосе Эммы было слишком много надежды, которую она при всём желании не смогла бы скрыть. — Домой, дорогая, — подтвердила Реджина. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я позволю тебе оставить меня. Ты переезжаешь. — Мне нравится этот план, — Эмма ограничилась поцелуем в щёку, не желая делать большего в присутствии Белоснежки, которая всё ещё испытывала неловкость. — А теперь иди, поговори с Белль. — Ты справишься с родителями? — одними губами спросила Реджина. Эмма поймала взгляд Реджины, а потом поддалась ей навстречу и прошептала: — Мы справимся, — по её интонации было понятно, что она говорила не только о сегодняшнем дне. — Увидимся дома? Реджина кивнула и собралась было уходить, но в этот самый момент в её глазах вспыхнули озорные огоньки. Украдкой взглянув на Снежку, убедившись, что та смотрит, она схватила Эмму за отвороты кожаной куртки и вовлекла в короткий, страстный поцелуй. — Увидимся дома, дорогая. Эмма проводила Реджину пустым взглядом, прежде чем встряхнуться, избавляясь от эффекта, оставленного поцелуем, и с одурманенной улыбкой скользнула обратно в кабину. Я переезжаю к Реджине.
