Выстрел из прошлого

      Я чувствую легкое дуновение ветра, терпкий аромат, витающий в воздухе, наполненном полуденным зноем. Где-то в глубине души проскакивает мысль: «Я где-то уже видел все это…». Я слышу веселые голоса, и вот из-за угла появляются мои товарищи по службе… Я бы с радостью присоединился к ним в их походе за выпивкой, но я не могу себе позволить сдвинуться с места, пока она спит, положив голову мне на грудь… Я знаю ее с малых лет, ведь «особенных» забирали из домов в пятилетнем возрасте и почти сразу начинали обучать, как силовым премудростям, так и интеллектуальным. Для некоторых это стало настоящим спасением, дорогой к вершинам общества, для других — настоящим адом. Двенадцать девушек и двадцать юношей — ровно столько нас было, когда нас привезли в Лондон, предварительно провезя почти через всю страну на огромном воздушном корабле «Солюшен», под командованием адмирала Кройтца. Элитными боевыми магами могли стать лишь те, кто имел особенность, названную «Вечная Память», из-за которой взглянув, почувствовав или же услышав что-то однажды, это будет запомнено тобой навсегда.       Все мы были связаны. Не только особенностью, не только общим положением, но и чувствами и ощущениями. Перед прибытием всех нас собрали в столовой, и один из присутствовавших магов связал нас во всем, кроме любви и страсти. С тех пор у нас все было общее: радость, печаль, тоска, боль… Каждый раз, когда кто-то испытывал что-то негативное, оно делилось на всех нас. Это было ключом к тому, чтобы сблизить нас, но именно это…       Яркий свет заливает мои глаза. Я слышу за окном обычный утренний гам улицы Лондона. Рядом со мной явно кто-то есть, на это указывают тихое сопение и тепло у меня в боку. Медленно восстановил в голове картину вчерашнего вечера, тихо застонав при одной только мысли о вчерашнем разговоре:       — Только что звонили из гостиницы «Виктория», сообщили, что в одном из номеров нашли труп некоего Вайзенхоффа, в жутком состоянии, и записку, в которой просили сообщить вам.       Возможно, там я найду очередную зацепку к делу о Банде Трех… Ближе к полуночи погода не на шутку разыгралась, и была нешуточная гроза, именно в это время Эви пришла в мою спальню. Как оказалось, малышка просто боялась грозы. Пришлось пустить ее к себе, хоть и было несколько неудобно.       Я осторожно выбрался из объятий девочки, стараясь не потревожить ее сон — почувствуй себя живой куклой, Вилли. Я вышел в коридор, направляясь на кухню, чтобы выпить утренний кофе: перед рабочими днями я старался не есть, чтобы лишний раз не беспокоить желудок. Как я ни старался не шуметь, не потревожить Эви мне не удалось. Стоило мне отвернуться от двери, как она неслышным шагом проскользнула на кухню. Обернувшись, я обнаружил ее сидящей за столом и наблюдающей за мной с некоей опаской, словно ожидая внезапного удара или чего хуже.       — Доброе утро, юная леди. Была ли ваша постель удобна, а сон крепок? — слегка поклонившись, спросил я. Такого поведения от человека старше ее, как в возрасте, так и, как она считала, в положении в обществе, Эвелинн явно не ожидала, и мои действия поставили ее перед двумя выборами: принять мое поведение как должное или молчать.       — Доброе утро, Вильям. Тебе сегодня нужно куда-то уйти? Вчера ты выглядел расстроенным из-за вечернего звонка, — судя по всему, Эви пошла на вариант, на который я и рассчитывал: принять это.       — Да, кажется, появились новые подсказки в деле Банды Трех… — не успел я закончить, как она меня перебила.       — Я иду с тобой.       Такая наглость с ее стороны меня шокировала. Создавалось ощущение, что я слабее ее, что я на ступеньку ниже в пищевой цепочке.       — Ты уверена? Судя по тому, что я узнал из звонка, там зрелище не из приятных: горничную увезли в психиатрическую лечебницу после увиденного, а два полисмена не смогли сдержать рвоты. Хотя я не могу исключать факт того, что на тело наложена некая темная магия, — я серьезным взглядом посмотрел Эви в глаза. Такие глубокие, темно-синие глаза, в которых можно утонуть…       — Да, я уверена. А если ты, Вильям, не возьмешь меня с собой, то тогда тебе придется забыть о мирной жизни в своем доме.       Удивительно, как угроза со стороны маленькой девочки звучала страшнее, чем любые угрозы, которые я выслушивал ранее, что заставило меня усмехнуться. Девочка непонимающе смотрела на меня:       — Ну и что смешного в моей угрозе?       — Ровным счетом две вещи: то, что мне угрожает девочка лет десяти, и то, что это самая страшная угроза за всю мою жизнь. Подозреваю, что выбора у меня нет. Я возьму тебя с собой, Эви, но учти, что я тебя предупреждал.       — Спасибо, Вильям. Возможно, я смогу тебе помочь разгадать загадку убийства Интелигентеркопфа. Я была одной из приближенных к лорду и знаю некоторые вещи, которых даже леди Интелигентеркопф не знала.       — Будет принято к сведению, маленькая помощница.       Я направился в свой кабинет, так и забыв о кофе. Вход в помещение, которое в какой-то мере было тайной комнатой моей квартиры, охранял крепко запертый замок, несколько простеньких магических стражей, созданных мной на скорую руку, и еще один посерьезнее, на случай, если неизвестный прорвался бы внутрь.       Отперев дверь, я наконец оказался в этом жутком, полутемном помещении. По мою правую руку располагался книжный шкаф, сверху до низу заставленный запретной литературой и гримуарами, похожими на книги. Я направился к своему столу, стоящему идеально посередине этой комнаты, и подобрал с него два последних напоминания о прошлой жизни, которые я до сих пор использовал: личный револьвер и «Мир Глупца», после чего сел за стол и, открыв верхний ящик стола, стал нерасторопно заряжать его так называемыми черными пулями, хотя скорее всего стрелять сегодня не придется. Гравировка на стволе, когда-то казавшаяся мне крайне оригинальной, сейчас вызывала лишь отвращение, хоть и гласила она горькую правду:       «Tamen Iustitiae hoc domine vendere mulieris virum ultro rapientis, ut faciam illud opus».       Мой взгляд скользнул на левую стену комнаты:       «Первый королевский отряд боевых магов особого назначения».       Далее на стене висели портреты и рамки с картами Таро человека на портрете. Пустые рамки принадлежали ныне живым членам Первого отряда, и, к моему величайшему сожалению, таковых было немного… Сразу после предательства Дутча между мной и армией был подписан секретный договор, согласно которому я бы получал все карты Таро погибших, в обмен на отставку и молчание по поводу того, что же произошло в тот день. Эта стена почета каждый раз напоминала мне о моих товарищах и каждый раз давала сил идти дальше… Да, Леди Юстиция действительно заслужила едкого комментария с моей стороны.       Покинув наше скромное обиталище, мы направились в сторону «Виктории», однако, не пройдя и половину пути, Эви остановилась у витрины ателье, в котором, судя по всему, шили женскую одежду.       — Хочешь зайти? — поинтересовался я у нее, с улыбкой наблюдая, как она восторженно разглядывает платья, выставленные на витрине.       — А можно, Вильям? — От моего предложения ее глаза загорелись, улыбка расползлась до ушей, а сама она, не дожидаясь ответа, открыла дверь и юркнула внутрь. Все, что мне оставалось, это проследовать за ней.       Войдя в помещение, мне невольно пришлось несколько секунд стоять в проходе, прежде чем глаза привыкли к полумраку ателье. На другом конце помещения сидела женщина на вид лет тридцати-сорока, с пышными формами, которым любой мужчина был бы рад, и глазами, которые сначала заставили меня схватиться за рукоять револьвера, однако я быстро осознал свою глупость и поспешно спрятал руки за спину. Глаза этой женщины были алые и слегка светились в полумраке комнаты.       — Правильно мыслишь, человечишка, для меня ты не угроза, как и я для тебя, — она улыбнулась, и я увидел ряд поразительно белых зубов, дополненных четырьмя острыми как бритва клыками.       — Я смотрю, твою спутницу заинтересовал мой магазинчик. Позволишь мне подобрать что-нибудь подходящее?       Я молча кивнул и отошел в угол ближе к витрине. Не могу сказать, что полумрак магазина создавал дискомфорт, но у окна я явно чувствовал себя спокойнее.       За развлечением себя наблюдениями за людьми на улице я и не заметил, как хозяйка магазина вернулась с Эви, одетой в прекрасное платье, идеально сочетающееся с ее глазами. По всей площади юбки располагались черные кружева, подчёркивающие этот пронзительный синий. На голове покоилась тиара, явно сделанная из чистого серебра и инкрустированная сапфирами.       — Прекрасное платье, — с трудом вытолкнул я из себя. Моя спутница от такого комментария, судя по быстро отведенному в сторону взгляду, смутилась.       — Сколько с меня, многоуважаемая? — обратился я уже к хозяйке.       — Десять соверенов, и ни монеткой меньше, — хозяйка хищно улыбнулась, а красные глаза недобро сверкнули, — или можешь дать мне утолить жажду. Погибнуть ты не погибнешь, но за здоровье твое я не ручаюсь.       Такая цена стала серьезным ударом ниже пояса для моего кошелька. Платье, предлагаемое этой женщиной, стоило всего в десять раз меньше, чем мое жилье. Хотя думать в этой ситуации было нечего: я неохотно левой рукой потянулся за кошельком, когда внезапно хозяйка схватила меня за нее и поднесла ближе к свету. В районе запястья у меня была небольшая печать, состоящая всего из трех букв: Л.В.В. Пару лет назад я помог одному авторитетному человеку, который в благодарность даровал мне свой знак на руку; несколько раз этот знак уже помогал мне в неприятностях, как и обещал тот лорд.       — С вас один соверен, о, одаренный, — голос хозяйки резко изменился и стал гораздо менее наглым. Пропали и хищная ухмылка, и даже глаза, казалось, потемнели.       По дороге к «Виктории» мы зашли еще в несколько магазинов и ателье, приглянувшихся моей спутнице. Однако чем ближе мы подходили, тем более напряженной становилась атмосфера: то тут, то там виднелись жандармы. Когда мы подошли к гостинице, я, мягко говоря, был шокирован, ведь у входа в здание стояло несколько автомобилей службы правопорядка, среди которых один был вооружен новомодной установкой системы Гатлинга. Не раздумывая ни минуты больше, я направился внутрь, не оставляя своей спутнице никакого выбора, кроме как последовать за мной.       — Стоять! — молодой полисмен попытался остановить меня, грубо схватив за руку.       — Вильям Дженкинс, отставной боец первого элитного магического отряда. Прибыл сюда из-за вчерашнего звонка по поводу изуродованного тела Вайзенхоффа, — полисмен страшно рисковал остаться парализованным на всю жизнь, вот так в наглую хватая меня за руку, но к его счастью мой защитный рефлекс не сработал. После того, как я представился, он неохотно отпустил меня и даже придержал передо мной и моей спутницей дверь.       В вестибюле стоял бардак — несколько полицейских пытались утихомирить толпу достаточно злобных людей, которые, судя по всему, были постояльцами гостиницы. Ко мне подошел низенький пухлый мужчина, лет сорока от роду, в мундире и кивере, судя по нашивкам на рукавах и покрытому различными медными деталями лицу, именно он являлся местным командиром.       — Это вы, господин Джексон? Несколько часов назад, когда два моих человека осматривали номер покойного Вайзенхоффа, кто-то захлопнул и запер дверь. После мы слышали несколько выстрелов, удары и крики, молящие о пощаде… Мы оцепили здание и не даем никому выйти или подняться наверх.       — Очень правильное решение с вашей стороны, офицер. Дальше я пойду со своей спутницей сам, — мой тон не допускал никаких возражений. Мы с Эви направились в сторону лестницы. Еще на подходе к гостинице я на всякий случай выдал ей нож, всегда висевший под полой моего пальто. Мы поднялись по лестнице на пятый этаж здания; атмосфера тут была жутковатая. Возле двери одного из номеров нас встречали двое полицейских, блокирующих попадание людей в запертое помещение.       Я повернул дверную ручку, и дверь, к моему величайшему удивлению, открылась… Сразу возле порога я увидел то, чего видеть бы мне не хотелось: тело в полицейской форме с изуродованным сильнейшими ударами лицом и отсутствующими глазами… Эви тихо охнула за мое спиной, увидев такое. Возможно, не стоило травмировать психику ребенку, но она сама хотела пойти со мной, так теперь пусть не жалуется. Я переступил через мертвеца и пошел дальше, неосторожно пнув ногой гильзу черного цвета… Наклонившись к полу, я подобрал ее и стал осматривать, хотя прекрасно знал, что это за гильза: магическая сталь, специальные армейские пули. Да чего таить, у меня и у самого в револьвере были такие же… Присутствие этих гильз могло означать лишь две вещи: либо кто-то украл эти пули у армии, о чем бы уже кричали на каждом углу, либо…       — Здравствуй, Глупец. Скучал по мне?       Темнота в комнате позволяла мне видеть лишь силуэт, но, к моему сожалению, этот голос я слишком хорошо помнил…