Глава 3: Грехи
18 октября 2018 г., 18:53
— Нет, Мастер. Я никогда не скучал по тебе и никогда не стану. Значит, это ты учинил все это? — я старался сохранить спокойствие, хотя внутри я был готов просто взорваться.
— Я не стану тянуть, Вилли. Я пришел, чтобы закончить то, что начал пять лет назад. Я уничтожу первый элитный магический отряд. Из семи богинь, которым я поклоняюсь, своим грехом меня одарила Хрона. Так пусть же сила ее течет сквозь мое тело! — прокричал Александр Дутч. Никогда бы не подумал, что этот слабак и выскочка когда-либо получит свой собственный грех.
Я тихо шепнул Эви, чтобы та спряталась, после чего повернулся к своему противнику и встал во весь рост.
— Из семи богинь, которым я поклоняюсь, своим грехом меня одарила Страта. Дай же мне свои похотливые чары, о, вечно влюбленная!
— Человек, несущий правосудие, получил первый грех от Страты? Как же этот мир прекрасен!
Дутч рассмеялся, и в смехе его я услышал нотки безумия. Грехи являлись главной целью любого мага. Каждый из нас при посвящении выбирал себе семь богинь из сотен, отвечающих за разные вещи. Эти богини усиливали разные аспекты как заклинаний, так и жизни поклоняющегося им. Своими исследованиями и заклинаниями маг пытался добиться встречи с богиней, чаще всего происходящей во сне, чтобы та одарила его своим грехом, наделявшим как положительными, так и отрицательными качествами.
— Я глупец, и этот мир сложен для меня. Так давай же сразимся в моем мире, мире без чар!
Дутч моментально замолчал, услышав мое заклинание. Он явно не ожидал, что я сразу же лишу и его, и себя возможности творить любую магию.
— А теперь, Мастер, ты умрешь, и твои богини вынесут над твоей жалкой душонкой суд.
Я бросился вперед, правой рукой целясь противнику поддых. В последний момент перед ударом я занес руку для еще одного, как и планировал. Я знал, что Александр любит блокировать удары в последнюю секунду и часто попадается на обманки. Так произошло и в этот раз, и мой удар пришелся туда, куда я хотел — прямо в челюсть Дутча. Та прогнулась, да так и осталась вогнутой внутрь. Значить это может только одно: стал аугментиком. Скорее всего, головой дело не ограничилось, а руки, ноги и торс так же заменены на аугменты и сокрыты кожей.
— Хотя бы я закрыл твой болтливый рот!
Я, было, замахнулся для еще одного удара, но мой противник оказался быстрее. Дутч быстро подскочил ко мне и нанес удар в грудь, от которого я, пролетев несколько метров, вылетел в коридор. В глазах помутнело, однако рефлекторно я встал на ноги и, пошатываясь, пошел на сближение с врагом. Тот явно был удивлен тому, что я до сих пор стою на ногах. Тем более он удивился, когда я сделал крутой взмах ногой и нанес удар ему в подбородок, заставивший его голову развернуться лицом за спину.
— Хороший удар… — с трудом прохрипел аугментик, которому такой удар явно повредил речевой механизм. — Пора бы нам с тобой заканчивать, Глупец, не находишь?
Дутч демонстративно схватил себя за шею и развернул голову в правильное положение.
Внезапно в комнату вбежали те двое, что охраняли вход в помещение. На их появление, к их же несчастью, Дутч среагировал незамедлительно: он выхватил из-под пальто, скрывавшего его тело, свои два револьвера и стал беспорядочно палить по двери. Сделав ровно одиннадцать выстрелов, он остановился. К этому моменту оба полисмена были мертвы, а мои силы покинули меня. Последнее, что я увидел, это то, как Дутч присел передо мной на корточки и, заглянув в глаза, задал один единственный вопрос:
— Как тебе мой подарок?
После этого мой мозг отключился.
Я слышу рев корабельных сирен, извещающих о пожаре… Я помню эту ночь. 14 октября 1873 года. Первый элитный магический отряд находился на «Хэллкэте», который подвергся атаке двух французских рейдеров. Линкор сопровождения «Боумэн» и линейный крейсер «Викториус» были отправлены на дозаправку, в то время как сам «Хэллкэт» только что вышел из гавани и спокойно курсировал по границе… Первые очаги возгорания появились после первого же залпа французов на второй летной палубе, что ослабило судно примерно в половину. Следующие возгорания и попадания пришлись на верхнюю надстройку: туда, где находились радиорубка, капитанский мостик и наблюдательный пункт; враг действовал четко, стараясь оставить нас без связи. После возгорания на мостике большинство бойцов моего отряда уже собрались на палубе, где не бушевал огонь, однако была другая проблема: пока один рейдер продолжал обстрел, второй подошел в упор, и его экипаж пошел на абордаж. На палубе завязался нешуточный бой, где французы давили количеством, но им явно не доставало силы заклинаний, чтобы выстоять против работы нашего отряда в парах. Я стоял в паре с ней… Навсегда в моей памяти отпечаталось то, как под моим прикрытием она безжалостно отправляет одну молнию во врагов за другой. Битва продолжалась около пяти часов, и за это время, не смотря на все наши усилия, половину отряда мы все-таки потеряли. Однако вражеские корабли, сильно потрепанные нашей магической бомбардировок, были вынуждены бежать, да и наши корабли сопровождения уже подходили к месту битвы. «Хэллкэт» было возможно спасти, однако, рассчитав примерную стоимость ремонта, было принято решение эвакуировать оставшийся экипаж, а после уничтожить его. В 5:59 утра 15 октября 1873 года тяжелый авианосец «Хэллкэт» был официально выписан из состава воздушного флота Британской Империи, а после уничтожен, дабы избежать попадания его к врагу. Мы могли лишь наблюдать, как огромная братская могила, объятая пламенем, летит к водной глади. После этой битвы первый элитный магический отряд был приписан к триста одиннадцатому пехотному батальону и потерял официальный статус элитных войск, что не было большой проблемой. Гораздо большей проблемой была связь, из-за которой в ту ночь мы испытали невероятное количество боли. Тогда было принято решение разорвать то, что связывало нас…
— Вильям! Вильям! Прошу тебя, Вильям, очнись!
Я обнаружил себя лежащим на полу в разгромленном номере Вайзенхоффа. Вокруг меня лежало с десяток тел полицейских, а прямо перед моим лицом… Лицо Эви, явно взволнованной чем-то. Я хотел было вскочить, но постепенно возвращающиеся чувства дали мне понять, что девочка сидит на мне сверху и слезать не собирается.
— Мне не нужно включать свои детективные навыки, чтобы понять, что что-то, помимо моей потери сознания, случилось. Говори.
— Твой противник сбежал, предварительно устроив перестрелку с полицейскими. Теперь они считают, что ты все подстроил, чтобы избавиться от них, ведь выживших в перестрелке с ним нету. Я пыталась их остановить, но… — девочка понуро опустила нос. Я с трудом поднял руку, которая по какой-то причине очень сильно затекла, и погладил ее по голове. Я чувствовал легкое жжение в груди, скорее всего, шальной рикошет или осколок зацепил меня. Внезапно я услышал из коридора тихий шелест и пощелкивание… Я моментально схватил Эви и вжал ее себе в грудь, сам постарался как можно быстрее сползти вниз по стене. Я сделал это как раз вовремя: буквально в тот же момент, когда я окончательно оказался лежащим на полу, прижимая к себе маленькую девочку, в том месте, где только что была моя голова, стену пробил град из пуль. Полицейские были настроены серьезно, раз не поленились дотащить сюда систему Гатлинга. Град гулял по комнате, разбрызгивая кровь из задетых им трупов, подбрасывая в воздух перья из подушек и изничтожая какую-то пачку бумаг, лежавших на столе. Эви от испуга только сильнее вжималась в меня и зажимала руками уши. Грохот от стрельбы стоял адский.
Я же в это время боролся с самим собой, стараясь не улететь в облака. Что-то в этой девочке было… Словно одно ее присутствие в непосредственной близости от меня навевало странные мысли… Я заметил это еще вчера, когда она пришла ко мне ночью.
Сукууб. Как гром среди ясного неба прозвучало в моей голове это слово, сказанное явно не моим голосом… Сукуубы могли быть не только демонами, но и обычными людьми с весьма необычной аурой… Вскоре выяснилось, что эта аура привлекает не только в романтическом случае, но и в случае, если нужно погасить боль утраты… Однако были и те, кто не чувствовал ее вообще. Этими счастливчиками были одаренные грехом богини похоти Страты, которая по собственной глупости лишилась своего счастья в отношениях.
— Прости меня, — шепнул я на самое ухо Эви, тихо, но так, чтобы она точно услышала. Ливень из пуль временно прекратился, видимо, стрелки решили дать стволам чуть-чуть остыть.
— За что ты извиняешься? Ты ведь не сделал ничего плохого, да еще только что спас мне жизнь.
— Дело в том, Эви, что мое поведение могло показать меня добрым, милым человеком, который пистолет носит только для виду и все решает словами. Но я далеко не такой. Я — командир первого элитного магического отряда, и у меня есть одна маленькая проблема. Я не солдат, я убийца. И я просто обожаю убивать людей.
— Плевать. Ты спас меня, ты только что догадался, кто я, и все равно не оттолкнул, не бросил. Ты извинился, а сейчас ты пойдешь убивать, только чтобы защитить себя и меня. Тебя сложно назвать плохим человеком.
Повисла секундная пауза, во время которой я быстро прикинул план побега.
— В чем-то ты, может быть, и права. Но да не важно. Огненные духи, услышьте мой зов. Поразите взрывом врага моего!
Произнося заклинание, я максимально четко держал в голове образ входа в номер, в котором мы засели. В коридоре прогремел взрыв, и я услышал крики, явно соответствующие горящему человеку. Теперь у меня было около пяти минут, чтобы составить план действий, а так же изучить место убийства Вайзенхоффа. С этой целью я направился в ванну, однако сразу же, войдя туда, я невольно сморщился. Вся комната была залита кровью, на зеркале ей же была написана моя фамилия. Очень мило, однако самой пугающей была ванна, в которой в воде, смешанной с кровью, плавали две половинки человека. В голову было вбито несколько гвоздей, глаза отсутствовали. А какая же вонь стояла в комнате. Тут Дутч явно перестарался с извращениями. Я поспешил покинуть эту картину до того, как рвотный рефлекс не взял верх над всеми тренировками.
— Нам пора, Эви. Ты можешь убежать куда-нибудь сразу, как только мы выйдем из здания. Наверное, так будет лучше для тебя, — на моем лице, поднятом к потолку, играла легкая усмешка. Я ведь тоже считаю убийство искусством, Дутч. И также виртуозен в нем, как и ты.
— Я не сбегу. Я с тобой меньше дня, но ты уже проявил ко мне больше добра, чем Интелигентеркопф за всю жизнь. И я готова отплатить тем же, каким бы ты ни был!
Невероятно, сколь серьезной она может быть. И сколь добра она сейчас со мной, хотя даже не замечает этого. Хорошая девочка, надо обязательно будет сводить тебя в цирк, когда вся закончится… Может быть, я даже научусь чему-нибудь у тебя. Или я научу тебя.
«Слабеешь, старик, слабеешь».
Я улыбнулся своим собственным мыслям.
Мы вышли в коридор, опаленный взрывом, созданным моим заклинанием. Возле самого входа стояла раскуроченная и оплавленная железяка, скорее всего, остов гатлинга, из которого по нам стреляли. Рядом с остовом два опаленных тела — стрелки. Один из них, было, пошевелился, но пуля в голову быстро и навсегда успокоила его. Эви с ужасом шла следом, из ее головы явно не шли ни горы тел в номере, ни те два трупа у входа, с мозговым веществом, растекающимся по полу.
Каждый шаг на моем пути отдавался болью в ногах, но я продолжал идти. Эвелин не отставала ни на шаг, гонимая страхом остаться наедине с кучей трупов.
Я помню каждого, убитого мной, каждую сцену убийства… Как они молят меня о пощаде, как давятся собственными слезами и соплями или, как я считаю, самое страшное — молча, с презрением смотрят на меня. Я не могу забыть эти взгляды, полные презрения и ненависти.
— Прошу вас, успокойтесь! Преступник уже нейтрализован, и, после небольшой уборки, вы сможете вернуться по своим номерам, — шеф полиции пытался успокоить взволнованную взрывом и стрельбой толпу. Еще на выходе из лифта я достал свой револьвер и взвел его. При виде меня толпа застыла в ужасе и изумлении. Думаю, что сейчас я выглядел не лучше, чем в день, когда Дутч предал нас.
— Да, преступник нейтрализован, можете успокоиться, — замогильным голосом обратился я к толпе. Шеф полиции в ужасе медленно обернулся, но единственное, что ждало его толстое лицо — черное дуло револьвера. Выстрел не заставил себя ждать, и содержимое черепушки этого толстого бульдога разлетелось на толпу, а тело медленно осело на пол рядом со мной.
Стоило ему упасть, в моей голове что-то словно дало трещину: мир окрасился серыми цветами, а все чувства сменись могильным спокойствием. Я спокойным шагом проследовал к двери и вышел на улицу, не встретив никакого сопротивления со стороны полисменов.
— Тебе лучше бежать от меня Эви, пока еще не стало совсем поздно. Я могу сказать пару адресов, где к тебе будут относиться, как к королеве, стоит тебе только сказать, что ты пришла от меня, — уже на улице промолвил я стоявшей позади девочке… Видимо, я все же лишился не всех цветов, раз все еще видел эти две глубокие синие точки у нее на лице, именуемые глазами.
Не дожидаясь ответа, я направился домой, по серым улицам Лондона. Девочка, несмотря на все, что я натворил, продолжала идти следом где-то позади.
Отперев дверь, я дошел до своего кабинета и рухнул в свое кресло. Сил двигаться, как и делать что-либо вообще, не было. Время словно перешло в ускоренный бег. Вот Эви прошла по коридору с пакетами с едой, вот пришла Миссис Фолкс, чтобы убраться, вот снова Эви, на этот раз просто стоящая на пороге и глядящая мне в глаза. В ее взгляде не было ни жалости, ни разочарования, но в нем точно была одна вещь: надежда. Она верила, что Вильям, который ей повстречался в первый день, вернется и вновь станет вызывать у нее доверие, которое завоевал уже в момент их первой встречи.
Эви ушла, а я все так же сидел в сером мирке, который периодически становился то темнее, то светлее. И тут из коридора раздался протяжный звонок, то ли дверной, то ли телефонный. Этот звук, столь яркий и живой, не вписывался в концепцию этого серого мира, и это заставило меня встать и направиться на звук. Однако, стоило мне дойти до коридора, мои ноги подкосились, а перед взором расстелилось черное полотно. Последнее, что я услышал, был грохот падения моего собственного тела.
Я стою посреди огромного черного озера, рука в кармане, плащ лишь слегка накинут на плечи. Легкий ветерок слегка колышет его подол и рукава. Я уже был в этом месте четыре года назад, когда получил свой первый грех от Страты.
Передо мной стояли семь богинь, которым я поклонялся: Хрона, ответственная за время, Эмилия Тулаф Четвертая, отвечающая за смерть, Страта, отвечающая за похоть. Чуть впереди, в середине их ряда стоит Юстиция, ответственная за правосудие, которую я считал своей главной хранительницей. Спайен, ответственная за тень, Кивра, ответственная за безумие и Яста, ответственная за ясность ума, смекалку и знания.
— Зачем я здесь, о мудрые богини, которым я поклялся в служении до самой смерти?
Вряд ли они хотят мне вручить еще один грех, слишком уж мрачная атмосфера тут стоит.
— Ты сбился с пути, Вильям. Во всем кошмаре, происходившем с тобой, ты потерял свою тропу. Мы привели кое-кого, кто хотел бы поговорить с тобой, — Богиня смерти, убившая за власть собственного отца, Эмилия Тулаф, сделала шаг в сторону, и за ее спиной я увидел знакомые золотистые локоны. Эмма Вайлдкройтц, номер шестнадцать в моем отряде, та девушка, в которую глупый мальчишка Вильям влюбился по уши. Богини где-то растворились, видимо, давая нам возможность поговорить с глазу на глаз.
— Ну, здравствуй, Вильям. Я смотрю, ты все еще жив, милый, и все еще не отказался от идеи избавить мир от Дутча? — ее глаза выразительно смотрели на меня. Для нее время застыло навсегда, и она навеки останется столь же юна и прекрасна, как в тот роковой день.
— Здравствуй, Эмма. Давно не виделись, прости. С самых похорон я ни разу не навестил вас. Действительно, я не оставил эту безумную…
— Молчать! — закончить она мне не позволила. — Неужели, неужели ты опять стал таким, как был? Опять стал жестоким, едким человеком без капли сострадания? Я слежу за тобой, Вильям, все время слежу. Неужели ты считаешь, что просто взяв под свою опеку ту девочку, ты искупишь вину за все свои деяния, а?! Прошу тебя, Вильям, стань тем, кого я полюбила, и полюбила та девочка, которая сейчас ждет тебя. Мое время на исходе, скоро Эмилия уведет меня обратно в свое царство. Последнее, что я тебе скажу: притормози в жизни, тебе рано еще торопиться сюда, в царство Эмилии, возьми ученицу и посвяти ее во все тайны магии.
Эмма исчезла, а передо мной вновь стояли богини. Действительно, Эмма была права, и я не должен становиться палачом вновь. Теперь я стоял, зная, что делать после пробуждения. Предложить Эви стать моей ученицей и покончить со своим прошлым.
— Я одарю тебя своим грехом, смертный. Теперь заклинания, связанные со мной, станут сильнее в твоих руках, — голос богини смерти перед пробуждением ознаменовал мое восхождение на новую ступень. Убийство с жаждой власти — вот, в чем заключался ее грех. Кого-то я, видимо, убил с жаждой власти, интересно.
Очнулся я в коридоре своей квартиры, сразу же подметив, что лежу явно не на полу, а на чем-то мягком. Цвета вернулись в мою жизнь, а рядом я слышал лишь тихое сопение. На улице стояла глубокая ночь, и я тихонько поднялся. Чем-то мягким оказались колени Эви, которые та, видимо, когда я обрушился на пол, подложила мне под голову. Сама она, наверняка просидев надо мной около часа, крепко заснула.
— Пером волшебным письмо напишись, птицей оборотись и другу ты милому скорей доложись, — тихонько пропел я заклинание, после чего взял волшебное перо, явившееся на зов, и стал писать письмо одному другу:
«Дорогой Вилхарт. Я знаю, мы давно не виделись, но сейчас мне может пригодиться твоя помощь, приходи завтра на место нашей первой встречи, я буду ждать».
Стоило мне поставить последнюю точку в записке, как та оборотилась красивой бумажной птицей и упорхнула в приоткрытое окно. Я же, взяв Эви на руки, направился в свою комнату, где-то в глубине души осознавая, что уже чувствую небольшую привязанность к этой девочке.
Пролежав до утра без сна, я покинул квартиру, оставив Эвелинн приготовленный завтрак и записку с обещанием вернуться до обеда. Самого же меня ждала встреча в весьма необычном месте: в одном из храмов, зачем-то активно строящихся по всей территории Британской Империи. Хотя тот, в котором должна была пройти встреча, был новым лишь относительно, ведь его построили во времена моей службы в рядах элитных магов. Ловить такси было опасно, поэтому пришлось идти пешком, высоко подняв воротник и шарахаясь в сторону от каждого идущего на встречу человека.
На протяжении всего моего пути меня словно преследовала некая тень. Двигаясь по домам, тротуару и редким в ранний час машинам, она словно следила за мной. Добравшись до храма и проникнув внутрь, первое, что я увидел, это священника, стоящего в проходе между рядами скамей и читающего подозрительно знакомым, хриплым голосом молитву. Заметив меня, он дернулся, и с ним стала происходить странная трансформация: из него стал выходить другой человек. Вот из затылка появилось лицо, затем шея с небольшим кожаным ремешком на шее, следом плечи, на которые спадали длинные черные волосы, а после на пол посыпались кости, и тихо опала роба священника. Предо мной стоял Лорд Вилхарт Вилке, один из одиннадцати лордов вампиров, конкурент Дракулы и просто мой хороший знакомый. Одет он был в желтый сюртук, белые штаны, странно контрастирующие с его черными тяжелыми ботинками на высокой подошве. На голове располагалась желтая же шляпа с широкими полями.
— Не кажется ли тебе, Вилхарт, что ты слишком бросаешься в глаза в своем наряде?
Я проигнорировал развалившегося на кости священника, это для Вилке была норма — вот так появляться из другого человека. Поглощение для него было формой питания, без которой он не смог бы жить.
— Тебе что-то не нравится в моем стиле, Вильям? — вампир пронзительно посмотрел на меня своими красными, слегка светящимися глазами.
— Я пришел, чтобы ты наконец-то смог вернуть свой долг. Мне нужна твоя помощь, старый друг.
— Та девочка, что была вчера с тобой в «Виктории»…
— Сукууб. И, при ее согласии, моя ученица. Мне нужно, чтобы ты избавил меня от слежки полиции, а также по первой же просьбе будь готов предоставить мне и Эвелинн укрытие.
— Я окажу тебе помощь, Глупец, и мой долг пред тобой не позволяет попросить с тебя в оплату услугу, однако, я думаю, тебя заинтересует одно дельце, — Вилхарт сложил ладони и, растопырив пальцы, поднес их к своему носу, чтобы искусственно создать тень на своем лице. — По всему городу пропадают девушки всех возрастов. И мои конкуренты в… — лорд вампиров слегка кашлянул, — …бизнесе не так давно продали кому-то за баснословные деньги останки некоей Аннабель Вудроу, если верить «Огню и прощению», она была сильнейшей ведьмой своего времени. Была убита в возрасте двенадцати лет. Понимаешь, к чему я веду?
— Мастер собирает идеальные органы для воскрешения? — я вопросительно приподнял бровь, и именно в этот момент двери храма вылетели, и помещение стало стремительно заполняться полисменами.
