My great past future. Мое великое прошлое будущее.

Мое утро началось с такого чувства, будто меня вчера вывернуло наизнанку во всех смыслах: и в душевном, и в физическом. Я приложила руку к мокрому лбу, стараясь понять, не заболела ли я. Хоть на улице и не было жарко, я бы даже сказала, прохладно, но я чувствовала, как по моим бедрам стекает испарина. Да что уж бедра — я вся была настолько мокрая, будто меня водой окатили! Я поднялась с футона и пересела на татами. Как только я выпрыгнула из одеяла, мое тело обдало утренней прохладой. Стало легче. И тут я вспомнила… Я сделала вчера ужасную ошибку. Попалась в сети шарингана, хотя знала, чем это может обернуться. Но что самое главное — он все знает. Мадара все знает. Может еще и не понимает, что означало то, что я увидела в иллюзии, но точно будет меня донимать расспросами. И что теперь делать? Не могу же я ему рассказать, что я из будущего. Насколько я знаю, у них таких техник еще нет, так что скорее всего, меня сочтут за ненормальную. История принимает дурной оборот. Я привела себя в порядок, ободрилась холодной ванной и, одевшись, спустилась вниз. Как оказалось, еще было очень рано, так как темень на дворе еще не разошлась до конца, а Окосаки-сан еще спит у себя. Подумав, что лучше будет приготовить завтрак, пока не встала старушка, я сделала несколько клонов и начала готовить то, что у меня всегда получалось безоговорочно — карри и рис. Просто, сытно и недолго. То, что нужно. Не то, чтобы я совершенно не умела готовить что-то, требующее более изощренного мастерства, но, стоит признаться, но что-то сложнее богатого мисо-супа или же рамена было выдавить из меня сложно. Я разложила все по порциям и, съев свою, оставила записку:

Завтрак готов, я ушла по делам. Приду вечером, Сакура

и быстро вышла из дома. Стоило проветриться и подумать о том, что делать, если план пошел к черту. Я с разбегу запрыгнула на дерево и побежала по веткам в глубь леса. Надеюсь, хоть сегодня никто мне не помешает побыть наедине со своими мыслями. Хотя бы утро может обойтись без каких-либо происшествий? Я остановилась в чаще, еще темной, до которой не дошли лучи раннего утреннего солнца и села на верхушке дерева. В полной тишине послышался мой тяжелый вздох, а взгляд устремился в еще темное небо, которое в дали начинало светлеть и окрашиваться лучами восхода. Нет еще той глубокой голубизны, которая будто отражала глаза Наруто. Я с болью вспомнила о Узумаки — та иллюзия подействовала на меня не с лучшей стороны. Теперь в мыслях меня всегда преследовали образы умерших друзей, порицающие и осуждающие взгляды их мертвых глаз… Захотелось закурить. Я пошарилась в карманах штанов — как-то Шикамару угощал, но я забыла выкинуть, сама ведь не курила. Как оказалось, вместе с сигаретой лежала и пачка спичек, что пришлись как раз с руки. Я зажгла сигарету и втянула едкий дым, закашливаясь. Да уж, чувство весьма специфическое, можно назвать даже неприятным, но почему-то так и тянется продолжать. Мои губы приоткрылись, выпуская дым в воздух. Похоже, теперь я поняла вторую причину, почему наследник клана Нара все время ходит с сигаретой в зубах. Видно, я тоже буду. Интересно, как я буду объяснять наличие лиц Хаширамы и Тобирамы на Скале Хокаге, что такое Конохагакуре и где это и бесчисленное число умерших. Иллюзия показывала мой страх — то, что существует. И тот, кто заключает в иллюзию, тоже видит все, что происходит внутри. И как я буду оправдываться? Что-то на подобии: «Добрый день, я из будущего для того, чтобы исправить ваши ошибки, черт их дери и вас заодно!»? Ха. Трижды «ха». Хотя, если есть книги о временно-пространственных техниках, то остается найти их и предоставить как доказательство того, что я не сошла с ума и вполне могу провернуть такой сложный трюк. Но где искать? Разве что в библиотеке Сенджу. Если попрошу Мадару, то он мне и без причины, скорее всего, откажет, да еще и сразу со вчерашними вопросами накинется. Я тряхнула головой и отмахнулась от этой идеи — глупо на такое и надеяться. Рассвет уже осветил всю Деревню и достиг моей ветки. Солнце ослепило глаза и я, прищурившись, прыжком спустилась наземь. У меня еще есть время для того, чтобы проветрить башку. Засунув руки в карманы, я пошла, куда глаза глядят.

***

Пришла я назад в поселение, когда было где-то девять утра. Некоторое время я досыпала возле какого-то ущелья, находящегося достаточно высоко для того, чтобы меня кто-то нашел. Еще некоторое я сидела на верхушке самого высокого в окрестностях дерева и, глядя сверху на леса Конохи, выкуривала еще одну сигарету. Чувствую себя зависимой от никотина. Людей на улицах было еще мало — половина досыпала, а вторая — открывала свои лавки для продажи. Я медленно прохаживалась по деревне, глядя по сторонам и представляя, где должна была бы находиться резиденция Хокаге, где — мой дом и скала Хокаге. Без лиц великих шиноби она казалась какой-то пустой, неправильной, будто забрали самое главное у Конохи. Хотя, самой Деревни Скрытого Листа еще не существовало. Интересно, кто назвал первую деревню шиноби Скрытым Листом, Конохой? — О, Сакура-чан, — из-за прилавка мне приветливо помахала Окосаки-сан, что раскладывала товар. Я подошла поближе. — Ты чего так рано ушла? — Дела были, — я почесала затылок и оперлась на какой-то ящик. — Я думала, что ты себя плохо чувствуешь… — С чего бы? — Ну, вчера тебя Мадара-сама на руках притащил. Ты была без сознания, и я перепугалась так, что у меня опять случился приступ, — махнула рукой старушка. — Он был очень встревожен, но, когда я начала его спрашивать, что произошло… Знаешь, такого растерянного лица я не видела ни у одного из Учих, — усмехнулась она. — Особенно у главы клана. — Ха, — из моего рта вырвался рваный смешок. — А что за приступ? — Удушье. Я уже долго болею, девочка… Так что это со мной не впервые. — Вот как, — обеспокоенно ответила я. — Вечером я проведу осмотр. Будем вас лечить! — Хм… Через некоторое время я попрощалась с Окосаки-сан и пошла дальше прожигать время в депрессии. Вдали улицы послышались какие-то странные громкие звуки, что приближались все быстрее. И в следующее мгновения я почувствовала, что кто-то меня задел за плечо, но я не упала. Зато этот неудачливый «бегун», явно удирающий от кого-то увалился, перекатившись через бок, на дорогу. — Бож-же, отойти нельзя было? — послышался недовольный голос Изуны. — Чего посреди дороги встала, а, лобастая? — Боже, смотреть, куда прешь нельзя было? — в его манере ответила я. — Что, побочная слепота шарингана, или просто слепой индюк? — Знай свое место, отрепье! — Я не дворняга, чтоб у меня место было! — он все время будет меня злить, или как? — Это тебя манерам не научили, младший брат главы клана Учиха. — Успокоились оба, — раздался спокойный голос второго шиноби, который, по всей видимости, догонял горе-Учиху. — Но Хейскэ! — возмутился носитель шарингана. — Изуна-сама, ведите себя подобающе. Не успокоитесь, я вас обоих отправлю прямо к главе. Тем более, что он еще должен провести профилактическую беседу для вас на тему: «Чем чревато сбегать с церемонии»… — тот только вздернул носом и демонстративно отвернулся от меня и этого Хейскэ в другую сторону. — Ну не стоит уж, Хейскэ-кун, — я обернулась на насмешливый и грубый голос сзади. — Думаю, нет надобности его вести ко мне, если я тут. Мадара. А он то что тут делает? И, самое главное, холодная маска спала с его лица, оголяя ту самую, небезызвестную с Четвертой Мировой Войны Шиноби самоуверенность и удовольствие от происходящего. Небось, радуется, что отловил и своего братца, и меня одним махом. Удача явно на его стороне сегодня. — Да, Мадара-сама, — поклонился ниндзя и скрылся. — Что опять между вами случилось? — Учиха-старший перевел взгляд на нас с Изуной. — И почему ты лежишь, брат? — Она меня сбила, — по-моему, я слышала, как Мадара усмехнулся на эти слова. — Да ты что! Вообще-то, я стояла и никого не трогала, это ты от кого-то удирал и, толкнув меня, сам упал. Слаба-а-ак! — мое лицо показало миру самую жуткую улыбку во всём мире. — Это кто из нас слабак, лобастая, — подлетел ко мне Изуна и хотел нанести удар, но я лобовым ударом отправила его в нокаут. — Похоже, не зря лобастая, — констатировала факт я, а старший Учиха ошалело на меня посмотрел. — Чего? Это считается самозащитой, не так ли? Или предлагаете мне стоять, пока он будет бить? — не дожидаясь ответа, я хотела уйти по своим делам, но почувствовала, как цепкие пальцы схватили меня за запястье и потянули на себя. — Отпустите меня, — попытки выбраться из захвата не оправдали себя. — Я сказала, отпустите меня! — Не кричи, женщина, — Мадара притянул меня к своему телу и наклонился. — Что вчера произошло? — Ничего такого. — Ты потеряла сознание… И еще та иллюзия… О чем она была? — Вам не кажется, Учиха-сама, что вы лезете не в свое дело? — мои брови съехали к переносице, а пальцы начали концентрировать чакру. — Это вас не касается в любом случае, — ага, как же. Да вы и есть тому причина, черт вас дери! Я отстранилась и отошла на безопасное расстояние. — Что это за место — Коноха? — Деревня ниндзя. — Что-то, похожее на эту? — Сходство есть, — мои глаза скользили взглядом по улице. Вот бы найти повод, чтобы сбежать. — А в чем отличие? — Хмм… В том, что Деревня — это организация. В ней практически нет простых людей. Там живут шиноби, которые выполняют миссии и получают за это деньги. Они — боевая сила страны. — Это то, о чем ты мне говорила несколько дней назад? — вряд ли этот вопрос адресовался лично мне, но я кивнула. — Там хорошо жить? — Как сказать. У каждой медали есть две стороны. Но определенно лучше, чем здесь… — Почему тогда Коноха была разрушена, а те ее люди убиты? — Разве не очевидно? Это же была иллюзия страха, она показывает то, чего я боюсь. Я боюсь, что все выйдет так…

***

Цунаде рвано вдохнула, пытаясь отдышаться. Даже после лечебного укуса Карин и заживления Кацую-сама ее физические силы и чакра до конца не восстановились. Женщина оглянулась по сторонам — Минато устало опирался на колени, Наруто все еще не сдавался и старался прятать свою усталость, а дед Тобирама с какой-то суровой грустью смотрел туда, где находились Хаширама и Мадара. К сожалению, их бой тоже упорно не хотел заканчиваться. — Была бы Сакура-чан, быстро бы восстановила нам силы, — угрюмо констатировал факт Узумаки, будто оглашая мысли Пятой. — Нет, — ответил Тобирама, смотря неопределенным взглядом на свою родственницу. — Цунаде поступила правильно, — на него уставились несколько пар непонимающих взглядов. — Я не могу сказать точно, но это какое-то странное ощущение… Будто, что-то поменялось. Прибавляются какие-то новые воспоминания в прошлом, но они слишком размытые. Твоя ученица что-то определенно поменяла, Цуна. Блондинка хмуро кивнула. По ее недолгим расчетам, Сакура уже должна была находиться в прошлом четвертый день. И, судя по словам дедушки, она уже успела встретиться с ним и, скорее всего, с Хаширамой тоже. Значит, процесс запустился. Скоро наступит конец кровопролитию. Мадара, размахивая гунбаем, тоже чувствовал странные изменения, поселившиеся в районе сердца. Перед глазами всплывали только растрепанные волосы цвета сакуры и зеленые глаза, с укором и злостью смотрящие на него. И ничего больше, а на языке крутилось только такое знакомое до звона в ушах: «Сакура». Губы сложились в печальную улыбку, хоть Учиха и старался изо всех сил сдержать свои эмоции. Связка ударов, очередная техника, блок, взмах гунбаем. Он с Хаширамой на равных. Даже после того, как вынашивал свой великий план, делал все, для того, чтобы воплотить все свои идеалы в жизнь, готовил Обито… На равных. Прямо как тогда. Нет, он должен быть сильнее, он должен победить. Мадара Учиха не из тех, кто проигрывает одному человеку дважды. Он обязан одолеть Хашираму, убить его, поплатиться за все: за мертвого брата, за утерянное уважение, за ненависть, которую когда-то все испытывали к нему. Чего бы это не стоило, он должен убить Сенджу и активировать Вечное Цукуеми. Руки лихорадочно сжали рукоять оружия — он сделает это, во что бы то ни стало. Разве не очевидно? Это же была иллюзия страха, она показывает то, чего я боюсь. Я боюсь, что все выйдет так… — вдруг всплыло в его памяти. Эта девчонка. Он не помнил точно, что сделал тогда с ней, но, похоже, наложил иллюзию. Мужчина, стараясь не отвлекаться от боя, оглянулся по сторонам. Разрушенная резиденция Хокаге, и на той скале тоже не хватает двух первых голов… Похоже, он понял… Сакура боялась его. Она боялась того, что случится дальше. Будто знала об этом наперед.

***

— Вот как… Значит, если все случится именно так, тебе будет больно? — шепотом задал этот вопрос мужчина сам себе и кинул взгляд на бессознательного брата. — Когда он очнется? — Да прямо сейчас, — я нагнулась и передала Изуне немного чакры, от чего он сразу же пришел в себя. — Ты… Одним ударом… Немыслимо. Мы еще сочтемся! — взмахнул самый обиженный в мире пальцем и медленно встал с земли, немного покачиваясь. — А как же еще, — у меня не получилось не закатить глаза на это заявление. Почему-то я не сомневалась, что та заноза в заднице будет мне портить жизнь все две недели. После того, как младший брат вновь вернулся в строй, Мадара не сумел и заикнуться о вчерашних событиях и продолжить наш разговор. Так что они под протестующие возгласы несносного младшего брата и саркастичные комментарии от Мадары удалились. Я смотрела на них и невольно улыбалась — все же они отличные братья. Думаю, если бы Наруто был старшим братом, то он бы чем-то напоминал Мадару. В конце концов, кто-то должен уравновесить буйность характера Узумаки. Я вбила искуренную сигарету в землю и пошла дальше. Не то, чтобы я знала место, куда направлялась. Мне кажется, иногда стоит просто побродить бесцельно по улицам или же по лесу, думая о жизни, о планах и о чем-то тревожном. Так сказать, медитация нового уровня. Дорога на пути не может быть вечно пустой и когда-то она заведет тебя в место, где тебе нужно быть. Так я и остановилась около котлована, по ту сторону которого находилось поместье Сенджу. И появилось ощущение пустоты. Котлован, растянувшийся на десятки километров и бескрайнее небо, на котором спешно собирались грозовые тучи. Казалось, будто кроме тебя тут никого больше нет и существовать не может — ты, пробитая пустынная земля под ногами и бескрайнее серое небо над головой. Если таков вкус свободы, то я его познала. Какая должна быть сила, чтобы разгромить такую площадь? И, по словам Тобирамы, сделали это лишь двое. В силе Мадары не мудрено сомневаться, стоит лишь вспомнить катаклизм Четвертой войны. Но против него сражаются все Хокаге и все Пять Деревень Шиноби, а тут всего лишь один человек — Хаширама Сенджу. Да он гений, да, он бог всех ниндзя, но как можно биться наравне с этим монстром? Хотя, стоит признать, что в этом времени они равны по силе. — Что ты тут делаешь? — послышался сзади знакомый женский голос. — Здравствуйте, Мито-сама, — обернулась я и поприветствовала жену Первого. — Я просто гуляю. — Давай без -сама и на «ты», — недовольно повела носом Узумаки. — Мы еще вчера это обсуждали. Знаешь, это не лучшее место, чтобы так бродить. — Почему? — Обычно кланы Сенджу и Учиха проводят битвы на одном и том же месте, то есть здесь. Для того, чтобы не навредить мирному населению. Конечно же, сражения и бывают на территории обоих кланов, — красноволосая грустным взглядом обвела пейзаж. — Скажи, ты тоже ненавидишь Учих? — Сложный вопрос. Я не питаю к ним особой ненависти, как многие из клана моего мужа. Это же нормально, когда воюющие государства нанимают два клана и из-за этого они становятся врагами, да? — Мито тяжело вздохнула. — Я не вижу ничего более, чем это, хотя, по словам Тобирамы, дело уже даже не в наемниках. Эта вражда уже более осознанная, чем было когда-то. Насколько я осведомлена, то и отец Хаширамы враждовал с отцом Мадары, а их собственные отцы тоже враждовали между собой. Эта история не одного поколения, она началась очень давно. Настолько давно, что произошла тысячу лет назад, когда два брата основали наши кланы — Учиха и Сенджу. Братья враждовали, хоть один из них и стремился к миру. Эта вражда передается с кровью каждому члену клана. А что до меня, то я Узумаки, и враги у меня другие. Те, кто уничтожил Страну Водоворота. — Кто они? — Их слишком много для того, чтобы перечислять. Другие кланы соседних стран боялись нашей силы и объединились, дабы покончить с нами. Остались люди лишь из главной ветви, к которым принадлежу и я. Согласись, лучшим способом возродить клан было отдать старшую дочь за влиятельного и могущественного мужчину из благородного клана, особенно, если с сыновьями не случилось, — хихикнула в кулак Узумаки. — Клан Сенджу является дальними родственниками Узумаки. Собственно, все великие кланы, будь то Хьюга, Учиха или те же Сенджу — все связаны между собой. Глава Лесного клана молод и был одинок, как и старшая дочь главы Узумаки. Почему же не свести одиноких молодых и одновременно с этим не получить поддержку одного из самых могущественных кланов всего мира? И, поверь, девочка, твои чувства никого не волнуют. — Разве вы не любите Хашираму-сама? — я сидела на краю обрыва и внимательно слушала Мито, которая присела возле меня. — Конечно, люблю, — ее щеки покраснели. — Но тогда мы даже не знали друг друга. Чувства возникли только после процесса бракосочетания. Вообще, я легко влилась в их среду — с Тобирамой мы сразу нашли общий язык, отец их уже умер, а больше прямых родственников не замечалось. Братья умерли еще, не успев повзрослеть. В противостоянии с Учиха, — я опустила взгляд. Цунаде рассказывала, что война не щадила никого, по словам ее дедушки. Особенно, старых и маленьких. — Вот как… По-моему, это ужасно, что дети должны с самых ранних лет участвовать в этой резанине. — Сейчас такие времена. Но, нужно заметить, Тобирама говорил, что за несколько лет стало потише, чем когда-то. Понемногу обе стороны истощаются и исчерпывают все силы, хоть моральные, хоть физические. Только обоюдная ненависть дает им двигаться дальше. — Хаширама не ненавидит Учиха. — Только он. Все Сенджу ненавидят Учиха, как и те их. — Тобирама говорил, что все закончится только когда один из этих двоих умрет, — вздохнула я. Если подумать, то он прав, ведь на Долине Завершения Хаширама и вправду думал, что убил Мадару. — Хватит о грустном, — заявила первая джинчуурики Девятихвостого и поднялась с земли. — Если ты свободна, то можешь пройтись со мной. Я шла на базар купить кое-что, — она подала мне руку и я, даже не задумываясь, ухватилась за нее и встала. Делать и впрямь было нечего, так почему бы не провести время в такой приятной и информативной компании? Похоже, базар — единственное доступное всем место, где я не успела побывать. Он был велик и тесен, перенаселен множеством магазинов и лавок, переполнен людьми настолько, что протиснуться было практически невозможно. Тут можно было увидеть всех: от самых влиятельных богачей до нищих без гроша в кармане. Место, где противоположность и контраст шли рука об руку, вызывало смешанные чувства. Продавалось тут тоже все, начиная от продуктов, заканчивая редкими украшениями или артефактами. В общем-то, любой мог стать продавцом или покупателем, главное — иметь продукт, что точно заинтересует клиентуру и большое количество денег, чтобы купить что-то необычное. — Что ты тут ищешь? — я спешила за Мито, ловко маневрирующей в потоке людей и старалась не упустить из виду ее красные волосы. — Я видела у одного старика ожерелье, — громко ответила та и потянула меня за собой за руку. — Хочу купить. — Сама себе подарки делаешь? — Нет, это не для меня. Мы прошли еще несколько рядов и, наконец, остановились. Я облегченно выдохнула — наконец можно как следует отдышаться и расслабиться, что тебя не отнесет течением людей в другой конец базара. Узумаки оглянулась, думая, туда ли пришла и решительно заскочила внутрь, а за ней и я. Внутри было темно. Только какие-то камни и украшения умудрялись отблескивать даже без нужного источника света. Когда мои глаза привыкли к сумраку, я начала оглядывать товар. Странные маски, ожерелья, четки. Набор самодельных кунаев и связка блестящих от новизны сюрикенов манили меня купить их немедленно. Жаль, что денег нет. Мечи, защиты, ботинки шиноби, полки с какими-то свитками и еще немало всякой всячины буквально переполняли маленькое помещение, лишая его пространства. — Добро пожаловать, госпожи, — обратился к нам старик, сидевший в самом темном углу за столом. — Чего ищите? — Я была тут недавно и видела ожерелье, — начала женщина. — Оно было в виде кристалла. — Ах, вот оно как… Это? — он выставил изящную подвеску на жгуте. Это тот самый бирюзовый кристалл. Ожерелье Первого Хокаге. Ожерелье смерти. Оно убило младшего брата Цунаде-шишо, Наваки, и её возлюбленного — Дана. Всех, кроме Хаширамы, её самой и Наруто. — Да, оно. Сколько вы хотите? — Кристалл очень ценный, за него можно купить аж три горы… Вы точно сможете оплатить украшение? — с сомнением сощурил глаза продавец, выжидающе посмотрев на Узумаки. — Деньги не проблема, — из рукава красноволосая вытянула толстую связку купюр. — Этого хватит? Тут пять с половиной миллионов ре. — Д-да, забирайте, — он удивленно вытаращил глаза, явно не ожидая, что у нее окажется столько денег. Мито положила деньги и, забрав украшение, поблагодарила старика и вышла. Я поспешила за ней. — Оно такое дорогое, — протянула я. — Для кого этот кристалл? — Для Хаширамы, — слабо улыбнулась женщина. — Это в некотором роде артефакт, помогающий контролировать биджу и джинчуурики. Я думаю, что ему оно пригодится. Мне недавно один шиноби рассказал, что слышал от кого-то о том, что это привез этот старик. Вот недавно отправилась на поиски и, подтвердив самолично, накопила нужную сумму. — Значит, три горы стоят пять с половиной миллионов ре? — Хммм… Интересный вопрос! — рассмеялась женщина. — Нужно спросить у Тобирамы. — Почему у него? — Потому что этот невозможный мужчина знает все на свете! — расхохоталась Мито. Уже наступило предвечернее время, когда мы с ней пришли в поместье Сенджу. Хаширама был на каких-то переговорах, забрав с собой треть всех шиноби, кто-то был на миссиях, а кто-то все так же дежурил. — Тобирама тут? — спросила у какой-то служанки жена главы. — Да. Он в своих покоях. Мы блуждали по энгава, наворачивая по ней круги, пока, слава всем богам, не встали перед бедно разукрашенными седзи. Мне стало неловко. — Ты чего как неродная? — прошептала мне на ухо Узумаки и решительно постучала. — Хей, Тобирама, я вхожу! — Да-да… — послышался вздох по ту сторону. — Со мной Сакура! — ЧЕГО?! — раздался крик и звук чего-то падающего. — Ты там не убился случаем? — поинтересовалась женщина, коварно улыбаясь. За три тысячных секунды после этих слов распахнулись седзи, с треском впечатавшиеся в косяк, и перед нами предстал помятый и заспанный, без полосок на щеках и кипишем на голове, свирепый Тобирама Сенджу. Мне показалось, что он превратит Мито в камень своим до ужаса злым и выбешенным взглядом. — У тебя такой вид, будто я тебе помешала в очень… кхм, серьезных делах… — Нет, что ты, я просто лег спать час назад, — язвительно ответил Тобирама. И правда — с его плеч спадали мятые рукава, а пояс вообще находился где-то отдельно от хакама. — Ну да… Ты не бабник, как Учихи, — фыркнула красноволосая и вошла внутрь. Я все так же мялась перед входом, думая, прилично ли заходить в комнату мужчины. — А что, собственно, случилось? Вчера же праздник был. — Люди из другого союзного клана заявились поздно ночью, когда мы с Хаширамой выпивали. Они просто проходили мимо, но одного из них сильно ранили. Наше поместье оказалось ближе всего, тем более, что им нужна помощь. — Рану залечили? — вмешалась я. — До сих пор работают медики, — мотнул головой младший из Сенджу. — Я его осмотрю. Если ты, конечно, не против… — добавила я. — Да, конечно. Ты сможешь его полностью восстановить? Я кивнула. Мужчина привел себя в порядок, и мы пошли в главный особняк, где находились недавно прибывшие гости. Посередине лежало тело, накрытое белоснежной простыней, на которой алели кровавые пятна. Рядом беспомощно ошивались несколько ирьенинов и смотрели в поисках поддержки и совета. Тобирама вошел первым и, кивнув союзникам, начал: — Я привел лучшего ирьенина. Харуно-сан может вылечить вашего шиноби, — он поманил рукой, и я вошла внутрь. — А вы, — он окинул взглядом лекарей, — отойдите. Они склонили головы и встали в конец комнаты, когда я присела возле раненного. Откинув простыню, мои руки испачкались — сквозная рана на боку кровоточила. Я села возле мужчины поудобнее и вздохнула. — Что там? — спросил Тобирама, сев напротив меня и наблюдая, как я осматриваю ранение. — Придется использовать Технику Мистической Ладони, — ответила я и сконцентрировала чакру в ладонях, поднося их к телу. — Техника для лечения во время боя. Быстро, надежно, но забирает довольно много чакры, поэтому нужно, чтобы ирьенина было два, дабы сменить друг друга. — Тебе нужна помощь? — Нет. Я, как и мой сэнсей, можем вылечить до сотни людей в одиночку. Тут работы на полчаса, — я слышала, как спутники бессознательного шиноби облегченно выдохнули. — Спасибо вам, Сенджу-сама, за помощь и пристанище, — отблагодарил один из союзников. — Думаю, для наших людей вы бы сделали то же самое, — альбинос поднялся и кивнул гостям. — Вам стоит отдохнуть. Мы подготовили комнаты для вас. Я вас проведу, — они вышли из комнаты, и я осталась с докторами. — Госпожа, как вы это делаете?! Это невероятно! — начали наперебой девушки, мгновенно подлетев ко мне. — Вы бы не могли нас научить? — Ээээ, — я немного растерялась. — Могу, конечно, но вам стоит спросить у главы… — Хаширама-доно добрый, не откажет! — махнула рукой одна. — Да и Тобирама-доно поймет! — поддержала другая. — Кстати, госпожа, мы вам так и не представились… Меня зовут Има, а ее — Яма. Для нас честь учиться у вас! — Я — Сакура, очень приятно, — я осмотрела девушек. Они были очень похожими, различались только цветом волос — у одной они были снежно-белыми, а у второй черными, как смола. — Вы сестры, да? — Мы близняшки, — ответила Яма. Как раз, когда я закончила лечение, за одно разговаривая с сестрами-целительницами, вернулся младший из братьев Сенджу и, хоть я и не видела, но могу поклясться, что он встал у двери, опираясь спиной на седзи и скрестил руки на груди. В тот же момент от меня отпрянули Има и Яма, сев в конце комнаты и опустив голову, как провинившиеся котята перед кошкой. — Я закончила, — объявила я, ополаскивая руки водой. — Рана зажила, оставив после себя лишь шрам. Ему стоит отдохнуть, так что пусть отлежится тут. — Спасибо, — кивнул Тобирама, чуть улыбнувшись. — Даже не знаю, как бы мы без тебя справились… — он погладил меня по голове. — Кстати, я хотела тебя попросить о том, чтобы Има и Яма учились у меня. Они очень хотят быть полезными вам, — я бегло посмотрела на девушек, кивавших мне словно китайские болванчики. — Думаю, это не будет лишним, — согласился мужчина. — Постарайтесь! — Да, господин! — в унисон выкрикнули те и удалились по делам. Мы вышли на энгаву, и присели, смотря на тренирующихся ниндзя. Эх, и как давно я тренировалась? Так бы хотелось… — Хочешь потренироваться? — лукаво спросил Тобирама, глядя на мое грустное лицо. — Я уж и забыла, когда в последний раз делала что-то подобное, — вздохнула я. — Это весьма проблематично. Обычно я оттачивала навыки в лесу, так как при моих ударах дома падают… — Ч-чего? — сконфуженно уставился на меня альбинос. — Говорю, кунаи хочу побросать, — процедила я, смотря на маленьких мальчиков, метающих кунаи и сюрикены в цели. — А если серьезно, то… Есть какое-то тихое место для тренировок? — Ммм… Та поляна, на которой мы встретились. Шиноби, которые должны были сегодня там быть, пошли вместе с братом на переговоры, так что там никого. — Звучит заманчиво, — криво усмехнулась я. — Хотя… Тренироваться с таким сильным шиноби, как ты… Опасный опыт. — Откуда ты знаешь? — Все страны знают о тебе и о Хашираме. Ну, и о братьях Учиха тоже, само собой. Только не прибей меня, договорились? И не утопи. Я в курсе, что ты отлично владеешь стихией Воды. — Как-то ты слишком осведомлена, — сощурился Тобирама и посмотрел своим холодно-пронзительным взглядом прямо в глаза. — А ты не знал, что ты популярен в мире шиноби? — я встала и отряхнулась. Шли мы не очень долго. Как оказалось, поляна и вправду была пустой. — Кстати, что это за свиток? — неожиданно спросил Тобирама, когда мы встали посреди поля. — Тут находится очень редкая и важная техника. По сути, мое заданием было найти и доставить ее в мою страну. — Так почему сейчас не доставишь? — У меня было еще две недели в распоряжении, так почему бы не побыть на родине? — улыбнулась я. — Ну так что, начнем? Двадцатое дерево с хрустом упало, расширяя поляну в диаметре еще больше. Хотя, поляной уже это было назвать сложно: посередине находился огромный разлом, вся земля была в трещинах, а травы практически не осталось. С гомоном и криками птицы улетали прочь, дабы не стать потерпевшими от этой стычки. Я вытерла рукой пот со лба и старалась ловить ртом воздух, которого критически не хватало. Уже порядком измоталась, хотя уж очень большого урона мужчине не нанесла: всего несколько кровавых царапин и один раз вбила его в землю. Тот тоже стоял, опершись на колени, хотя дыхание еще и не сбилось. Мои пальцы потянулись за кунаем, которые стремительно заканчивались. Если использовать Бьякуго, то вполне возможно его уложить, вот только стоит ли снимать печать? Я отмахнулась от этой идеи — Цунаде-шишо учила использовать тяжелую артиллерию только в крайних случаях, потом самой дороже выйдет. — Ты довольно сильна, — оскалился Тобирама. — Но ты дерешься несерьезно. — Как сказать, — отпарировала я, смахнув со лба мешающуюся прядь. — Я не могу использовать это, — я потерла печать на лбу. — Почему? — Жизнь сокращает, — на это Тобирама нахмурился и внимательно посмотрел на меня, будто обдумывал что-то серьезное. — И сколько отняло уже? — Около пяти лет, — пожав плечами, ответила я. — Хммм… Рано расслабилась! — неожиданно на меня сокрушилась огромная волна воды и притоптала меня к земле. — Вот и все. Ты проиграла, — он прижал меня сверху своим телом в захват. — Мммм, — тихо промычала я ему на ухо, сладким голосом. — Да… Проиграла, — когда Сенджу от неожиданности ослабил хватку, я перевернулась и теперь уже он был подо мной. Я усмехнулась, а он на меня посмотрел отстраненным и неловким взглядом. Его щеки немного покраснели, или мне кажется? — Не смотри на меня так, господин! На войне все средства хороши! — я откинулась на землю и легла рядом с ним. Тобирама осматривал меня внимательным придирчивым взглядом, будто хотел что-то сказать, но упорно продолжал молчать и пялиться, обводя меня взглядом с головы до ног. — Ну чего еще?! — Ты… Вся мокрая. К тебе одежда прилипла, — я уставилась на Тобираму, а тот смущенно отвел взгляд. — Прости. — Н-ничего! — мои руки скрестились на груди, а колени сжались. Я почувствовала, как мои щеки нагреваются. — Скоро высохнет. Наверное… — Бери, — он снял с себя хаори и укрыл им мои плечи. — Завернись в него, пока нет сменной одежды. — Ее вообще нет. — Как так? — Это все, что осталось, — послышался мой вздох. — У меня больше ничего нет, а одежда, которая осталась у Окосаки-сан слишком большая на меня. — Когда вернемся в поместье, я попрошу Мито, чтобы она тебе дала какую-то одежду, — заявил альбинос, складывая руки на груди. — Не стоит! Мне неудобно перед тобой! — Еще как стоит! — гаркнул парень, ероша волосы. — Тем более, эта выглядит так, будто ты ее зашивала раз пятнадцать. Особенно водолазка. — В общем-то, так и было, — я неловко почесала затылок и рассмеялась. Когда мы зашли через главный вход в резиденцию Сенджу, шиноби стало еще меньше. Только дети бегали по двору и, задорно смеясь, запрыгнули на Тобираму. Тот, от растерянности и неготовности к неожиданному налету, был задавлен веселыми малявками и повален на спину. — Ты не ушибся? — обеспокоенно замельтешила я перед этой кучей-малой. — Это было внезапно, но ничего страшного, — улыбнулся он и, угомонив детей, поднялся. — Ты испытываешь явную слабость к маленьким детям, — было очень забавно наблюдать улыбающегося Второго Хокаге. — Разве? — Ага. Ты всегда строгий и хладнокровный, но когда смотришь на этих малявок, становишься сущим добряком! — Даже не знаю, это был комплимент или укор, — хмыкнул Тобирама. Мы подошли к богато раскрашенным седзи, и мужчина постучался. Судя по всему, это были покои главы клана и его жены — выглядели они более богато и шикарно, чем все остальные. Хотя, мне кажется, что это только благодаря Узумаки. Хаширама выглядит более простым и приземленным по отношению к каким-то излишествам. — Мито, ты занята? — Нет, — послышалось в ответ за перегородкой, а тень женщины поспешно замельтешила. — Что-то случилось? — распахнулись «двери» и вышла красноволосая. — Да… Долго объяснять, но можешь дать Сакуре несколько комплектов одежды? У нее с этим негусто, — я только шикнула, а бабушка Цунаде обдала меня придирчивым взглядом. — Нуу, твой размер у меня есть. Тебе какую: для шиноби или городскую? — Для шиноби, — поспешно ответила я. Ну в самом деле, зачем мне кимоно или юката? — Тобирама, подожди тут, — назидательно сказала жена главы и, затянув меня внутрь, добавила: — И не подглядывай! Примерялись мы недолго. Она мне быстро дала для примерки три костюма, которые мне очень понравились. Это было что-то между моим стилем, когда я была в Конохе и одеждой Тен-Тен — простая, с традиционными элементами, в светлых розово-белых тонах, хоть штаны и остались как у рядовых шиноби. -Ах, спасибо, Мито! — я радостно завизжала и обняла женщину. — Ой, да не за что! Когда мы вышли на энгаву, Тобирама сидел на каком-то камне в саду и методично курил кисэру, смотря в уже темнеющее небо. Как только мы вышли, он сразу же повернул голову в нашу сторону и удивленно раскрыл рот, уставившись на меня. — Ну как тебе, а? — вскрикнула Узумаки и начала вертеть меня, словно куклу. — Скажи, она красавица? — Тебе идет, — произнес он и потупил взгляд. — Спасибо. Попрощавшись с веселой красноволосой женщиной, которая всунула мне завернутую одежду, мы понемногу подошли к главным воротам поместья. Я обернулась назад и посмотрела на крыши домов, красиво переливающихся на уже практически зашедшем за горизонт солнцем. Очаровательно. — Спасибо за тренировку и одежду, — я поклонилась. — Нужно будет повторить. — Ага, — согласился Тобирама. — Давай я тебя провожу? — А, нет, не стоит, — я замахала руками. — Почему? — нахмурился тот. — Я же возле Учиха живу. Мало ли, что они подумают. — Да ладно, я же не к ним в поместье заявляюсь, — махнул рукой мужчина и потянул меня в сторону улицы. — Идем. Мы шли молча, наблюдая людей, что возвращались домой после работы, детей, заканчивающих свои дневные поползновения и уже ночное небо, на котором вышла уже первая звезда. И, когда мы были у моих ворот, я почувствовала пронзительный взгляд шарингана.