My great past future. Мое великое прошлое будущее.

Пока я скрываю свою тайну — я свободный человек… И только мне одной лучше знать, что со мной сейчас и что меня ожидает.

— Наруто, тебе стоит пополнить запасы чакры и немного восстановиться, — Минато хлопнул по плечу сына. — Мы тут сами как-то. — Нет! Я буду сражаться, — джинчуурики Девятихвостого вытер пот со лба и посмотрел вперёд — враг всё ещё не устранён, какой тут отдых? — Сакура-сан за считанные секунды управится, сам знаешь. — продолжал настаивать Четвертый Хокаге. — Вообще-то, нет, — Минато удивлённо уставился на атакующего, понимая, что отразить удар не успеет, но в мгновение ока появилась Цунаде, отталкивая мужчину. — Её нет на поле боя. — Тогда где Сакура-чан, бабуля? — У нее специальное поручение от меня, — женщина свела брови. — Я отправила ее в прошлое с помощью одной техники. — ЧТО?! — ошалелые глаза Наруто поедали фигуру Пятой Хокаге, ожидая объяснений. — Ты что творишь, Цунаде? — огрызнулся Второй Хокаге. — Эта девчонка единственная, кроме тебя, кто владеет Силой Сотни и может лечить раненых. — В прошлом ей предстоит гораздо более сложная и подходящая ей работа. Я думаю, ты догадываешься, зачем я туда ее послала, дедушка, — вздохнула наследница Сенджу. — Пятая, вы хотите поменять историю? — возмущенно воскликнул Намикадзе, размахивая руками. — Вы и без меня прекрасно понимаете, что если изменить прошедшее, то настоящее и будущее тоже подвергнуться коррективам. — Я осознаю, — буркнула та. — Она может изменить Мадару. Если она изменит его, то, вполне возможно, что этой войны не будет. Не будет никаких жертв сейчас. Не будет проблем с кланом Учиха. Вполне возможно, мы будем жить в мире, в котором будет царить мир и спокойствие. Наруто посмотрел вдаль, где происходила вторая Эпохальная битва между Хаширамой и Мадарой. Может быть, оно и к лучшему, что нашелся тот человек, который сможет изменить постоянную вражду между величайшими кланами шиноби и войну между людьми воюющими, по сути, ради одного и того же, только разными методами? Ведь если у Сакуры получится, то не будет битвы у Долины Завершения, не будет полной изоляции Учих, не будет резни Итачи и постоянных метаний Саскэ. Возможно, Цунаде выбрала единственный правильный вариант.

***

Мое утро началось непривычно поздно — вчера я легла спать бог знает во сколько, увлекшись чтением свитков о техниках киндзюцу тех времен. В конце концов, не каждый день увидишь никому ненужную информацию о техниках класса S. Так что открыть глаза мне пришлось в неудобной позе за столом, с головой на теории дзюцу. В доме было непривычно тихо, и я, спустившись вниз, поняла, что Окосаки-сан уже ушла на работу, оставив мой завтрак на столе, с которым прилагалась маленькая записка:

Уж прости, но перетащить тебя на футон не получилось, но я решила не будить тебя. Как позавтракаешь, пожалуйста, приди ко мне в лавку. Мне понадобится твоя помощь.

Собственно говоря, я и так подозревала, что меня все моё пребывание в Конохе будут приватизировать: то старушка (всё же, заплатить чем-то нужно), то Сенджу (тут уж я сама виновата), то ещё кто-то. Так что я, хмыкнув, поела и стала неспешно приводить свой внешний вид в порядок. Было бы что приводить — искупался, причесался и оделся в форму, не забыв прихватить супер-важный свиток, весящей пару килограмм. Как только я ступила за порог дома, меня ослепило во всю жарящее солнце. И даже в немного невидящем состоянии не получалось не взять во внимание тот факт, что людей на улицах увеличилось в раза три, а то и четыре. Складывалось впечатление, будто все горожане сговорились и решили пойти на совместную прогулку всей деревней. Хотя… Может какой-то праздник? И вправду — все, начиная от взрослых и заканчивая маленькими детьми, что послушно семенили за своими родителями, дабы не потеряться, были одеты не повседневно. То есть, нарядно. Легкое дуновение ветерка подсказало мне ответ, осыпав плечи маленькими бледно-розовыми лепестками. Точно. Праздник цветения сакуры.. Поместье Учиха цвело будто в последний раз — ярко расплывалось розовым пятном что издали, что вблизи. Прислуга неспешно носилась с блюдами, готовя беседки для праздника, наполняя их всякими вкусностями и бутылками сакэ. Я поймала несколько лепестков и сжала в руке. Никогда не имела привычки миловаться цветением вишни. Хотя бы из-за того факта, что я тоже Сакура. Вот только моё цветение красивым не назовёшь. Досадно вздохнув, я развернулась и неспешным шагом направилась к уже ждущей меня Окосаки-сан… — Здравствуй, Сакура-чан, — мило улыбнулась женщина, складывая в большие ящики овощи. — Доброе утро, — зевнула я. — Так что вы там мне приготовили? — Вот это, — она махнула рукой в сторону двух деревянных ящиков внушительного размера. — Так как силы тебе не занимать, один из них ты доставишь в поместье Учиха, а другой — Сенджу, — я оторопела. — Откуда вы знаете, что я могу носить такие тяжести? — Я тоже когда-то была куноичи и довольно неплохо разбираюсь в тайдзюцу и чакре, — улыбнулась старушка. — Потом выручку принести не забудь. — Конечно, — из моей груди вырвался надорванный выдох. Я взяла ящики и потащила их к поместью Учиха. Не то, чтобы мне было тяжело, но они явно загораживает вид спереди, так что пришлось несколько раз извиняться перед теми, кого я немного задела. Вскоре впереди появились ворота поместья, и я с облегчением выдохнула. Осталось совсем немного до опять-таки не очень приятной встречи. И если с Мадарой мне еще повезет, то с его младшим братом явно-таки получится конфликт. У ворот стояли несколько шиноби-стражников — абсолютно безэмоциональных громил с грозным видом, что смотрели вперед, даже не моргая. Возле них стояли слуги, ожидая заказанных продуктов. — Овощи заказывали? — я дотащила коробки до них и, найдя ящик с бумажкой «Учиха», поставила перед ними. Служанки спохватились и хотели было поднять его, но, по всей видимости, такое количество продуктов для них оказалось слишком тяжелым. — Так, давайте я вам помогу… Куда нести? — я опять подхватила оба ящика и пошла за махнувшей мне рукой девушкой. Как я и ожидала, поместье Учих было огромным и, без сомнения, очень красивым, но мне было явно не до любования пейзажами. Возле входа в главный дом девушек-служанок ожидали повара, нервно глядящие на них и- Двойное Комбо! — сидели Мадара и Изуна собственной персоной. — Заказывали овощи? — я посчитала манеры лишним, когда ты несешь ящики. — Боже, какие манеры! — хлопнул в ладоши младший из братьев. — А где учтивый поклон? — Сейчас я дам тебе коробки и будешь кланяться с ними до посинения! — рявкнула я. — Ах ты…! — Изуна хотел ударить меня, но глава клана успел перехватить его руку. — Изуна, — как всегда холодно начал Мадара. — По-моему, я тебя уже предупреждал. Меня лучше не гневить, — младший пристыженно отвел глаза. — Лучше иди и помоги на кухне. — Да… Повара забрали ящик, служанки разошлись, Изуна ушел, и мы с мужчиной остались наедине. — Прошу прощения за моего брата, — равнодушным тоном сказал он. — Глупости, — фыркнула я и махнула рукой. — Я уже начинаю привыкать… — Тебя Окосаки-сан напрягла работой? — в глазах носителя шарингана читалась насмешка. — Нужно же как-то отплатить за жилье. Да и мне не тяжело, в принципе. Ящики-то легкие, — Мадара удивлённо вскинул брови, вспомнив, как повара вдвоем еле подняли заказ. — Это одна из твоих способностей — тягать тяжелые предметы? — Не совсем. Я могу поднять вещи намного тяжелее, чем какие-то ящики. Моя главная способность заключается в превосходном контроле чакры. Я концентрирую ее при ударах и… — И убиваешь человека с одного удара, — закончил за меня мужчина. — Хм… И это тоже, но я хотела сказать нечто другое. — Ты ирьенин, ко всему прочему, — напомнил он, судя по всему, желая объяснений и по этой части моих умений. — Вообще, моя наставница отталкивалась от того, что я ирьенин, — я присела возле него и подперла подбородок рукой. — Задача медика лечить, но как же он это будет делать, если он ранен? Правильно, никак. Так что самая главная задача — остаться невредимым, дабы помочь остальным в случае необходимости. И в этом случае применение моего контроля чакры подходит просто отлично. — Имеешь ввиду то, что во время боя ты избегаешь каких-либо ранений и на прямую с противником не сражаешься? — мужчина без интереса поднял глаза на небо, отрешенно наблюдая за бегущими облаками. Я более чем уверена, что наш разговор его не сильно интересовал, но почему-то он меня спросил об этом. — Далеко не всегда, — лениво ответила я. — Простите, но мне нужно идти. — Да, — он отдал мне деньги и, не сказав ни слова, поднялся и ушел в неизвестном мне направлении. Я взяла второй ящик и направилась к выходу из поместья. Странный этот Мадара. Казалось бы, его можно разговорить, что он и сам делает, интересуясь, но даже интерес его апатичен и равнодушен. Тогда смысл спрашивать? По прибытию сюда я ожидала увидеть любого его: злобного, нарцистичного, надменного, самоуверенного и несдержанного, но только не хладнокровного безразличного мужчину, который не обладает аристократичной напыщенностью подобно своему брату. Поспрашивав некоторых людей, как пройти к поместью Сенджу не через лес, как в прошлый раз, а к главным воротам, я смогла без проблем добраться туда. Как оказалось, оно было настолько большим, что от резиденции Учиха до него было около десяти минут шагу, но в то же время заканчивалось на другой стороне леса у котлована. В отличие от суровой охраны носителей шарингана, шиноби Сенджу сидели на земле, подпирая спинами забор и находились в состоянии полудрема, отчего мне пришлось пару-раз их пихнуть, чтобы пройти внутрь. Любезные «стражники» (Прим. Автора: мы-то знаем, что они бессовестно дрыхли) спокойствия лесного клана с энтузиазмом взялись меня проводить туда, куда, собственно говоря, и нужно было доставить товар — на кухню. Внутри хлопотали слуги, готовя все для празднования: бегали туда-сюда, носили сакэ, закуски и прочее изобилие всяких незаменимых составляющих хорошего «трезвого» праздника. Как ни странно, у кухни не дежурил разъяренный за мою медленность повар, готовый изрезать мою тушку на изящные куски, которые он непременно отправит в салат. Там вообще никого не было. Прибежал парнишка, который сказал, что сейчас позовет главу клана и повара, в частности. Я села рядом с ящиком и обвела взглядом второй сад, в котором я вчера не была. Такой же удивительный и красивый, засаженный аккуратненькими клумбами цветов. Под деревьями сакуры стояли столы, чтоб можно было присесть и, медленно распивая сакэ, понаблюдать за цветением розовых цветков. — О, Сакура-сан! Так это ты? — из-за угла вырулил удивленный моим появлением Хаширама. — Ты подрабатываешь у Окосаки-сан? — Не совсем, — улыбнулась я. — Скорее, отрабатываю свое временное жилье. — О, так ты у нее живешь? — судя по всему, вопрос не требовал ответа. Подоспел кухонный работник и, забрав ящик с овощами, свалил по-тихому, не забыв поблагодарить. Сенджу же сел возле меня. — У вас тут очень красиво, — заметила я, провожая взглядом маленькую девочку, бегающую по саду. — Заслуга садовников, — ответил он. — Все же, стоит их отблагодарить и добавить зарплаты. — У вас нет миссий в этот день? — Конечно же нет, — махнул рукой глава клана. — Сегодня же праздник. Вряд ли Учиха заняты боевыми подготовками. — Ах, ну да… — Разве у вас не было свободного времени на праздниках? — Не всегда. Шиноби страны должны выполнять миссии каждый день. Хоть кто-то. У нас никогда не было застоя, из-за чего на все праздники в году попасть невозможно, — я вспомнила, как пропустила Новый год в какой-то жопе мира, сидя в пещере. — Да? И что же ты пропустила в этом году? — с интересом спросил Хаширама, удивленно глядя на меня. — Дайте подумать… Новый год, — я начала загибать пальцы. — Не поверите, но первое января я провела в какой-то далекой пещере черт знает где. Потом еще Сетсубун, Хина-Матсури и день рождения своей мамы, — ответила я, а мужчина понимающе усмехнулся на последнее. — Она так разозлилась на свою блудную дочь, что дала мне сковородой по голове! — Пф… Ха-ха-ха! — Да и все вроде бы… — Как насчет того, чтобы сегодня отпраздновать с нами О-Ханами*? — Простите, Хаширама-сама, но я, пожалуй, откажусь, — я поклонилась, извиняясь. — Отмечаешь с Окосаки? — хмыкнул он. — Вообще не отмечаю, — ответила я. — Знаете, меня этот бледно-розовый цвет начал за всю мою жизнь раздражать… — Зря, — из седзи неожиданно вышел Тобирама, куря трубку. — Тебе к лицу. — И тебе привет, — я махнула ему рукой, немного покраснев от такого замечания. — Если ты не останешься, значит у тебя есть компания, которая тоже не празднует цветение или же проведешь этот день в гордом одиночестве? — не подходя к нам ближе, альбинос оперся спиной на стену. — Ах…! — раздосадовано вздохнула я. — Мне как-то неудобно перед вами, что ли… — Перестань, — младший махнул головой. — Мы не кусаемся. — Я не пью. У вас не получится разговорить меня на откровение. — Ты не умеешь угрожать, девочка, — усмехнулся Тобирама. — Да и к тому же, нам же нужно представать нашего нового лекаря. — Можно и без церемоний. Я более чем уверена, что половина обо мне и знать не будет за столь короткое время. — Тогда мы тебя представим, как кхмф… — начал Хаширама с сияющей рожей, но младший брат закрыл ему рот. — Боже, женщина, ты можешь просто не париться? — взмолился альбинос. — Нет. В силу профессии, — ответила я, а парень закатил глаза. — А довериться нам? — Нет. В силу профессии, — как только я это сказала, Хаширама состроил такую морально-уничтожающую грустно-депрессивную мину, что мне пришлось продолжить: — Хотя… Вы выглядите весьма… надежно. — Кто именно: я или он? — спросил будущий Первый Хокаге, тыкнув пальцем в своего родственничка. — Оба, — я закатила глаза. — Что за бесполезное соревнование? Ведете себя, как маленький. Хаширама махнул рукой с досады и, встав, направился на кухню. — Ну, в любом случае, ты теперь с нами! — улыбнулся он и удалился, оставив нас с Тобирамой наедине. Я посмотрела на парня. Он задумчиво глядел на сад цветущей сакуры и курил трубку. Было такое чувство, что этот праздник вызывал у него не лучшие чувства, но отвлекать его от своих мыслей я не хотела. По небу плыли белоснежные пушистые облака, заслоненные вздымающимся вверх дымом табака… Я тоже погрузилась в свои мысли. Интересно, какие изменения произойдут в том времени, где я родилась? В нашем с Наруто времени. Может быть, команда Какаши будет жива, а Долины Завершения и вовсе не будет существовать? Может быть, все Учихи выживут, и Итачи не придется принимать настолько тяжелое решение? Или же Первым Хокаге не станет Хаширама Сенджу? А может ли быть такое, что Конохи вообще не будет существовать? В конце концов, вполне возможно, что мы будем жить в мире, где не будет ни шиноби, ни Воли Огня, там, где люди не будут пользоваться чакрой. — Сакура, у тебя такое лицо, будто ты думаешь над сутью людского существования, — сухо кинул будущий Второй. — Не хмурься, а то морщины появятся. — Ах вот как…! — я со злостью втянула побольше воздуха. — Может хотите улететь в сад, как вчера? — в моей ладони началась скапливаться чакра. — Я больше не куплюсь на это, — заверил меня мужчина. — Тебе меня не догнать, — и он будто испарился, но через несколько секунд оказался посреди цветущих клумб. — Но я могу попробовать! — Ты правда хочешь в праздник разгромить большую часть моего поместья? — Не хочется срывать любование сакурой, однако, — признала я и расслабилась, приуныв. — Но в другой день мы же можем это устроить? — я подошла к Тобираме и лукавым взглядом впилась в него. — Если ты намекаешь на тренировку, то лучше будет на той поляне. Нас там никто не отвлечет, — заключил он, выдохнув дым. — Но точно не сегодня. — А сейчас вам помощь с подготовкой не нужна? — все же в моей душе поселилось маленькое неудобство за то, что я случайно ворвалась на праздник клана. — Если так, то я могу… — Успокойся, ты наша дорогая гостья. Гостья, понятно? Такое чувство, будто ты никогда не проводила праздники в большой компании. А вот сейчас он, не зная этого, задел меня за больное. На душе скребли кошки. Ответом ему послужила напряженная тишина, а я опустила глаза вниз. — Что, нет? — удивился парень. — Прости, я не хотел… — У меня с семьей очень натянутые отношения, — процедила я, перебив его. — Мы с мамой вечно ссоримся. Казалось бы, из-за мелочей, но сильно. Ее вечно не устраивает что-то во мне: то я неаккуратная и не умею следить за домом, то готовить нормально не умею. То я одинокая, пока мои подруги коротают время со своими возлюбленными, то я слишком невнимательная по отношению ко всем окружающим и делаю то, что выгодно только мне. Я неаккуратная потому что все время, как только прихожу домой, настолько усталая, что могу заснуть сразу у порога. Я не слежу за домом потому, что меня в нем практически не бывает. Я не умею нормально готовить, потому что в этом нет нужды — я или на работе, или на задании, там, где еда такая, что можно и так съесть. Я одинокая из-за того, что моих физических сил не хватает на кого-то еще и потому что меня, из-за силы, боятся все парни. А невнимательная к людям я только потому, что застряла в какой-то жопе мира на ее День рождения, на сложной миссии! — взвыла я и почувствовала слезы в глазах. — Извини, — его, на удивление легкая, рука погладила меня по голове. — Я не умею утешать людей, но ты не виновата. Это — твой путь. Путь шиноби. Ты же сильная и справишься, так? — его лицо оказалось на одном уровне с моим, а рука сползла на плечо. — И помни, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь, — а теперь идем, — он неожиданно выпрямился и обошел меня. — До праздника есть время. — И где же мы будем коротать время до… кхм, пьянки? — С чего ты взяла, что мы будем бухать? — Во-первых, обычно празднуют О-Ханами за сакэ, а во-вторых я видела, как ваши слуги переносили спиртное в больших количествах, — ответила я, наблюдая за его реакцией. Тобирама хлопнул себя по лбу и пробурчал что-то вроде:"Бож-ж-же, они могут хотя бы что-то сделать незаметно» — Ха-ха-ха, господин, у вас такая смешная рожа! — Замолчи, женщина! Мы пошли за пределы суеты в лес на окраине территории Сенджу. Когда дома резиденции уже были вне зоны видимости, я заметила, что перед нами оказалась та самая поляна, на которой мы впервые встретились. — Так вот где она… — Угу, — Тобирама словил мой взгляд и, поняв, о чем я говорю, — но сейчас мы идем не туда. — Куда же? — Сейчас посмотришь, — загадочно ответил он и пошел дальше. Я побежала за ним, не успевая, но предусмотрительно держась сзади. Второй Хокаге был красив, как и в старости, так и в юности: не был перекачанной громилой, но выглядел крепко и мужественно, несмотря на то, что был достаточно худым. Холодные красные, как кровь глаза, очень бледная кожа и белоснежные волосы отлично сочетались с не очень общительным и эмоциональным характером Тобирамы. По моим меркам, он должен быть весьма популярен среди девиц, но я не замечала, чтобы у него хоть раз промелькал во взгляде на женщину интерес к противоположному полу. Я посмотрела наземь — у него большие шаги и большие ступни. Я ухмыльнулась и постаралась наступать в те места, где отчетливо были видны его следы. И мои ноги было не удержали тела, и я уже начала падать, как меня подхватили руки младшего из братьев Сенджу. — Что ты делаешь? — Эммм… А! Ничего! — я смущенно уперла взгляд в его одежды. — Если не сложно, можете меня поставить… — Когда ты нервничаешь, сразу переходишь на «Вы», — фыркнул альбинос, ставя меня на землю. — Смотри, куда идешь. — Извините и.… спасибо, — я поклонилась, а мужчина хмыкнул и пошел дальше. Шли мы еще не долго. Через несколько минут показались лучи солнца, настырно проникающие через поредевшие листья деревьев и освещающие дорогу. Деревьев становилось все меньше и меньше, и вскоре мы вышли на небольшую поляну, по середине которой протекала речка. Это было прекрасное место. Среди могучих и высоких деревьев, которые держат весь лес в тени, это маленькое, освещенное солнцем место казалось чем-то из ряда вон выходящим. Прозрачная вода щетинилась при несильных порывах ветра, неся за собой изредка опадавшие листья. Я подошла поближе, желая окунуть руку в воду и почувствовать еще прохладное течение. Как оказалось, тут и рыбки плавают: маленькие разноцветные рыбешки, беспокойно рыскающие по дну. Сзади подошел Тобирама и, заглянув мне за спину, сел рядом со мной, прожигая взглядом мелкую гальку на дне речки. — Я не думала, что тут есть рыба! — воскликнула я, когда рыбка, похожая на ерша, случайно прикоснулась к моей ладони. — Тут много рыбы, — кивнул головой парень. — Если подняться выше по реке, то так можно найти улов побольше этого, например, сома или окуня… Наши люди часто ходят на рыбалку туда, — он показал рукой на возвышающуюся небольшую гору. — А тут кто-то бывает? — Не считая меня, брата и его жены, Мито, ну и теперь тебя, никого вообще, — сказал он. — Кстати, ты сегодня с ней познакомишься. — Думаешь, мы подружимся? — посмотрела я на него неуверенным взглядом. — Если считать, что у вас похожий характер, то да, обязательно, — невесело хмыкнул он. — Чего ты вдруг такой грустный, а? — Если раньше били только брата, над чем можно было поржать, то теперь и меня будут, — мужчина кинул на меня опасливый взгляд. — Не буду, если ты, господин, не будешь меня выбешивать! Он улыбнулся и закурил, а я засмеялась, упав спиной на прохладную землю. Все же, в компании этого мужчины было что-то успокаивающее и умиротворяющие. Мне определенно нравилось.

***

Праздник прошел более, чем удачно и весело. Приняли меня соклановцы Хаширамы и Тобирамы с распростертыми объятьями и открытым сердцем, так что после некоторого времени я почувствовала, что будто бы я знакома со всеми этими людьми с самого детства. То ли таким был эффект выпитого в больших дозах алкоголя, то ли простая дружелюбность Сенджу. С женой главы мы и вправду хорошо поладили. Как оказалось, главное — найти что-то общее. И именно это «сводной» вещью стала моя метка на лбу, с которой и начался интерес Мито. Через час мы уже разговаривали, как старые подруги и жаловались на мужиков, которые не замечают счастья, что свалилось им на голову. — Ну как по мне, то Хаширама-сама вас очень ценит, Мито-сама, — между прочим сказала я. — Да знаю я… Вот умные мужики не ценят своих, жен, а мой — дурак, но, наоборот, — сказала молодая женщина. — И не называй меня на «вы» и без этих суффиксов, пожалуйста! — Хорошо… Через несколько часов я решила, что алкоголя с меня хватит — пить я, в отличие от наставницы, не умела профессионально и без последствий, так что пару рюмок мне с головой хватило, чтобы понять, что если продолжить, то будет плохо. Так что я, поблагодарив и попрощавшись (этого особо никто не заметил, кроме Мито), решила тихонечко уйти, пока остальные настойчиво продолжали идти к цели «Похмелье и все сопутствующие симптомы». Уже вставая из-за стола, я неожиданно заметила, что Тобирамы и Хаширамы тут не было. Искала выход я долго — запутанные проходы и дорожки меня выводили, ровным счетом, в никуда, а на дороге не одной души, как на зло. Я металась по поворотам, поворачивала бог знает сколько раз, пока не увидела две макушки — белобрысую и темноволосую. Мужчины сидели наедине. Между ними стояли пиалы и бутылка сакэ, а перед энгава*, на котором они сидели, открывался прекрасный вид на тренировочный полигон. Я скрыла чакру и спряталась за угол, подслушивая. — Тебе понравилась Сакура, да? — Если ты о цветущей сакуре, то в этот раз она красивее, чем когда-либо, — ответил младший из Сенджу, разливая по пиалам сакэ. — Ты понимаешь, что я не об этом, — Хаширама взял сосуд и выпил залпом содержимое. — Я о той забавной девчушке. — Она отличается от всех женщин, которых я когда-либо знал. Я не могу ответить тебе на твой вопрос, потому что знаю ее всего-то два дня. А в любовь с первого взгляда не верю. — Ну, зная тебя, ты вначале бы ее скрутил и буравил свирепым взглядом… Тобирама лишь невесело хмыкнул, судя по всему, вспомнив нашу первую встречу. Мысли в моей голове перемешались и я, уже не заинтересованная в их дальнейшем разговоре, развернулась в противоположную сторону и пошла дальше бродить по энгава, ища выход из поместья. Неужели я влюбила в себя этого непокорного, серьезного и яростного Второго Хокаге — Тобираму Сенджу? Это казалось уж слишком диким, неправильным и уж точно не тем, что должно было идти по плану. Не то, чтобы он мне не нравился как человек, вовсе нет, даже наоборот, но я тоже в любовь с первого взгляда не верю. Симпатия к нему как к человеку присутствует, но я и понятие не имею, влюбленность ли это. Прошло всего-то два дня, как мы знакомы. Все, что я успела понять за столь короткое время — то, что мне приятно находиться в его обществе. Я не хочу привязываться к человеку, с которым проведу всего лишь четырнадцать дней моей жизни и не хочу привязывать его, которому еще нужно пройти тяжелый жизненный путь и стать одним из величайших шиноби всех времен. Две недели — короткий период нашей жизни. Сколько раз по две недели будет в нашей жизни? Пройдет несколько лет, и все всё забудут: я, которая выполняла задание, он, который и дальше продолжит жить своей жизнью и Мадара, который, надеюсь, не станет настолько отчужденным и злобным, как в реальности. Наконец показался выход из резиденции Сенджу. Стражников не было, так что я тихой сапой вышла из поместья и побежала вдоль улицы. Только бег помогал мне почувствовать облегчение после пьянки, придавая голове трезвость и освобождая ее от лишних и совсем ненужных мыслей. Пока я бежала по склону, испарилось все вокруг меня, будто я бегу по самому небу среди магической синевы небосклона и плюшевых пушистых облаков. И не стало ничего: ни этого чертового задания, ни Четвертой Мировой Войны Шиноби, ни единой проблемы, ни того странного разговора Хаширамы и Тобирамы. Я почувствовала себя по-настоящему свободной, свободной птицей в небе, одиноким кораблем в пучине бескрайнего океана. Легкая улыбка озарила мое лицо впервые за долгое время, придавая еще больше сил. Пока я бежала вниз…

***

И вдруг из меня выбили воздух в легких. Дурманящая пустота головы исчезла, не оставив и следа, оставив после себя только боль в лодыжке и теплоту чужого тела подо мной. Я оперлась руками в землю по обе стороны от придавленного мною человека, позволяя себе отползти с пострадавшего и посмотреть, кто же это был. Послышался мой громкий хмык. — Какого черта ты фыркаешь?! Ты хотя бы иногда смотришь, куда прешь, Сакура? Я, конечно, все понимаю, и даже то, что неумелое бревно в движениях бревном до конца жизни и остается, но все же мне надоела эта закономерность! — Да уж, а вы, как я погляжу, после бутылки сакэ всю свою холодную вежливость растеряли, — я обиженно надула губы и демонстративно отвернулась, сделав вид, что он меня задел своими словами. — Зато ты свою врожденную неуклюжесть нет, — оскалился мужчина, поднимаясь с земли. — Зато я наконец понял, почему ты решила стать медиком, — я молчала, ожидая продолжения. — Потому что никто тебя каждый раз собирать не будет. — Хам. — Балда. — Хрен напыщенный. — Идиотка с раздутым самомнением. — Ой, да куда мне до вас! — из моего рта выдалось презрительное: «Пффф.,» и я махнула рукой. — Придется очень долго опускаться. — Ах ты ж.… — он пригвоздил меня к дереву, зажав между своим телом и стволом дуба. В меня впились пара кровавых недовольных глаз. Точно, нельзя было смотреть ему в глаза. Шаннаро… Я стояла посреди выжженного поля, щедро усыпанного трупами. Я оглянулась по сторонам: виднелись руины домов, на месте резиденции Хокаге появилась огромная дыра, настолько глубокая, что внутри поселился беспросветный мрак. Мой взгляд взметнулся выше — туда, где раньше возвышалась Скала Хокаге. Каменные лица обсыпались, некоторые очень изувеченными. На месте бюстов Первого и Второго красовались дыры. Я с ужасом глянула себе под ноги — я стояла в луже крови, а неподалеку лежало покалеченное тело в ненатуральной позе, все в крови. Оно больше напоминало фарш, чем человека, хоть и умершего. Я подошла ближе и опустилась около трупа на колени. Единственное, что можно еще было разобрать — яркие волосы цвета пшена. Шесть полосок на щеках и небесно голубые глаза, будто стекляшки, впились в кровавый устрашающий закат. Наруто. Я почувствовала, что по моему лицу льются горячие слезы, а горло издало немой крик. Пальцы начали судорожно перебирать остатки его одежды и, в общем-то, всего тела. Для лечения было слишком поздно. Пульса не было. Наруто Узумаки мёртв. Я закрыла ему глаза и прошла дальше. Неподалеку лежал Саскэ, опершись на какой-то камень, он дышал рвано и отхаркивался кровью. Учиха не мог встать — ему оторвало руку и ногу, которые валялись неподалеку. Все его тело истекало кровью, но грудь все так же часто вздымалась, а глаза уперлись в небо. Он медленно повернул голову в мою сторону. — С-сакура… — прокашлял он и выплюнул кровь. Я подбежала к нему и присела перед ним, пытаясь понять, можно ли его еще спасти, или уже слишком поздно для каких-либо действий. — Я потерял слишком много, — кха! — крови… Слишком поздно… Мое время вышло, кха! — прошептал парень, и его глаза закатились. — Хей, Саскэ! — я взяла его за плечи и начала трясти, но было слишком поздно. Мои пальцы на его шее почувствовали, что сердце больше не бьется. — Ну, по крайней мере, Коноха разрушена, как он и хотел… Я перетащила его тело к трупу Узумаки и скрепила их руки. Хотя бы где-то они будут по одну сторону баррикад как друзья. Стоять на месте и наблюдать за изничтоженной Деревней Скрытого Листа в лучах кровавого зловещего заката я не могла. Я прошла дальше по месту сражения. Трупы всех моих друзей были хаотично раскиданы в разных углах: тело Шикамару, поврежденное сразу в сердце, Какаши-сэнсей, казалось, просто сидел с опущенной головой, но весь был в липкой крови, которая исходила из живота, проткнутого катаной, голова Ино, с явным удовольствием победителя прикрепленная на роковое копье. В полной тишине раздался мой истошный вой, и мое тело упало возле некогда лучшей подруги. Я неотрывно смотрела в небо, на котором уже успела появиться кровавая луна с узором риннегана. Неожиданно, ко мне дотронулась сзади чужая рука. Я резко обернулась, отпрыгнув от человека. Это был труп Цунаде, стоявший в неприродной позе рядом со мной и тянущийся трясущейся рукой ко мне. — Это ты. Ты… виновата, — она все приближалась, а я отходила. — Ты не справилась и обрекла нас на СМЕРТЬ! — Да-да-да-да-да! — повторяли за ней все, неожиданно, ожившие трупы и встав и земли, начали окружать меня. — Это ты, это все ты. ТЫ! У меня не было никаких сил отбиваться от их посиневших рук. — КАЙ! Я вновь вернулась в реальность, изможденно сползая по стволу дерева и с праведным страхом смотря на Мадару. Меня начало трясти, я побледнела. Глаза лихорадочно искали пути отступления от этого монстра. — Что это было? — он присел возле меня и холодным тоном задал вопрос. — Что за Деревня Скрытого Листа? Почему…? Я уже не слышала его вопросов. Просто появилось ощущение, что земля уходит из-под всего тела. Я потеряла сознание и последним, что я помню, были его встревоженные прикосновения к моему телу.