My great past future. Мое великое прошлое будущее.

Я не особо помню тот момент, когда вернулась домой. То ли это было поздно вечером, то ли еще солнце не зашло за горизонт. Единственное, что я еще могу припомнить, так это то, что мне было плохо. Сердце будто все сжалось и еще сильнее начало пульсировать, посылая импульсы боли по всему телу, с головы до ног. Я невольно прислонилась головой к седзи и прикрыла от боли глаза, держась за сердце. - Что с тобой, Сакура? - Мадара, смотря на меня изумленным взглядом погладил меня по щеке и остановил ладонь на горячем лбу. - У тебя температура! - Ага... - я смахнула его руку и постаралась, опираясь на седзи, как-то встать. Мужчина подхватил меня под руки и поднял на ноги, облокачивая головой на его грудь. - Залечи себя чакрой! - прикричал Учиха. - Хах, не получится, - усмехнулась я. - Такое чакрой не лечится. Прошлое слишком упрямо. Проснулась я в поместье Учиха, о чем говорили седзи со знаком клана и богатые, но простые покои. Моя голова раскалывалась, а в глазах все плыло. Со стоном пришлось встать с футона, опираясь одной рукой за стену, а другой за пол. Ноги предательски подкашивались, а по всему телу чувствовалось неприятное недомогание. Я случайно сбила с подставки катану, грохот которой послышался аж во дворе. Кто-то, явно следивший и охранявший меня, быстрым и легким шагом направился ко мне в комнату. Седзи с шумом раскрылись и передо мной встал шиноби, с опаской и укором сверлящий меня взглядом. Он подошел и толкнул назад меня на футон. - Вам нельзя вставать, - я только закатила глаза и громко выдохнула. - Вы собираетесь учить профессионального доктора, что запрещено делать, а что можно?! - на мой остервенелый визг пришел Изуна и, положив руку на плечо соклановцу, что-то сказал ему на ухо и тот ушел. - Тебе уже лучше? Что-то болит? - младший из братьев Учиха присел возле меня. - Ничего страшного, - коротко ответила я. - Я в состоянии сама себе помочь. - Тогда ладно, - выдохнул тот. - Пожалуйста, не кричи так на наших нинздя. Они не в чем не провинились, лишь исполняют приказы. - Голова на плечах не для того, чтобы слепо исполнять все то, что говорят. Иногда ей нужно работать, - заметила я. - В любом случае, спасибо за временную опеку. Я буду должна. - Брата благодари, - хмыкнул Изуна. - Это он тебя сюда приволок и даже поселил в своих покоях. - Это его комната?! - удивленно визгнула я. - Где же он спал? - Не знаю. Наверное, как в старые времена, перекантовался в какой-то кладовке или что-то вроде. Ко мне он не заходил. - Понятно, - выдохнула я, чувствуя вину. - Стоп. А что раньше он в кладовках делал? Изуна фыркнул и засмеялся, ответив что-то нечленораздельное и, сказав, чтобы я еще отдохнула, покинул комнату. Как только седзи закрылись, я осмотрелась вокруг. Покои Мадары Учихи, одного из величайших шиноби всех времен и стран. И только я одна из будущего, которая удосужилась не только с ним познакомиться, но и побывать в покоях. Пфф! Звучит так, будто мы с ним провели веселую ночку. От смеха я схватилась за живот, который сразу же у меня заболел и пришлось остановиться. Если полностью на чистоту, то комната была унылой и пустой. Футон посередине, письменный стол, личное оружие и письмена техник. Вот и все. Еще с боку, нужно добавить, сиротливо лежала маленькая стопка одежды, которая разнообразностью не отличалась: все только в черных, синих и красных тонах. Темно и мрачно, как и сам глава клана Учиха. Руки чесались потрогать все предметы и заглянуть во все уголки этой комнаты, если мне это поможет узнать Мадару получше. Я встала с пола и, аккуратно шагая по татами, стараясь особо не шуметь, прошла к оружию в углу комнаты. Сейчас легендарный гунбай стоял без дела в уголке, припадая пылью, а рядом с ним стояла такая же бесполезная в данную секунду коса. Пальцами я провела по гладкой поверхности гунбая и по наточенному до блеска лезвию косы. Скорее всего, он скоро уходит на миссию или же опять начинает пререкания с Сенджу. Ладонь перескочила на резьбленный узор ножен катаны, украшенных золотыми узорами. Неожиданно, кто-то мягко перехватил мою руку и развернул лицом к себе. - Не учили, что трогать чужое плохо? - с натиском спросил Мадара, сузив и без того страшные (похоже, по умолчанию) глаза. - Извините, просто интересно стало, - мне и вправду стало неловко за свое поведение, но я постаралась выбраться из крепкого захвата его руки и, когда у меня это вышло, я продолжила: - Спасибо за оказанную помощь, - я поклонилась, - но, думаю, я больше не стану злоупотреблять вашей гостеприимностью. Со мной уже все в порядке. - Точно все хорошо? - как всегда бесстрастным тоном спросил мужчина, но его глаза стали немного мягче. - Вполне. Со мной часто происходят обмороки. - И все же, - он обнял меня за талию и взял за руку, - ты выглядишь слишком бледной и слабой, насколько бы сильной не являлась, - я проницательно посмотрела в его строгие глаза и не нашла, что на это ответить. - Опирайся на мою грудь, если удобно. - Еще чего! - возмутилась я и вырвалась из его "объятий". - Ни в этой жизни! - я быстрыми шагами побежала к выходу из поместья. - Посмотрим еще, - со смешком донеслось сзади, а я только залилась краской. Этот мужчина слишком меня смущает. Я шла по безлюдным улицам деревни, витая в облаках. На свежем воздухе стало легче, хоть и легкое головокружение все же осталось, мешая ровно идти. Я немного качалась, из-за чего все редкие прохожие смотрели на меня, как на пьяную в стельку, хоть сейчас только и утро. Черт. Если взять, что тут тебя каждая муха знает, то к середине дня я буду входить в почетный список бабушек на лавочке, называемый "Алкоголики, наркоманы и невминяемые молодые люди". Бесит! Когда я зашла в дом, Окосаки-сан уже не было. Тяжело вздохнув, пришлось вскарабкиваться на второй этаж, где была моя временная комната. Даже не раздевшись, я увалилась на кровать и тяжело выдохнула - в таком состоянии никуда не пойдешь, а в пустом доме до ужаса скучно. На потолке красовалось сорок три тоненьких трещинки, которые пока, слава Богу, не переплетались между собой, так что потолок в ближайшее время не свалится. Столько же трещин, сколько было тогда, когда меня впервые изнасиловали на задании. Скорее, по заданию. Сорок три. Профессия куноичи намного специфичнее, чем шиноби. Тут и воевать нужно, и разведывать информацию, да еще и мужчин ублажать. Фу. Лично я считала такую работу неприемлемой, но со временем привыкла. Привыкла к противным языкам, вылизывающим все тело и к сладким толчкам внутри, которые доставляли столько удовольствия, сколько не получишь ни от чего другого. Грязно, аморально, но до жути приятно. Профессия шлюхи-разведчицы. Вспомнив это, в паху все невольно сжалось и сладко заныло. У меня слишком давно не было секса. В ум пришли уроки Цунаде-сама по самоудовлетворению. Пальцы быстро пробрались под одежды и мягкими движениями прошлись по лобку. Не то, чтобы я была в восторге от того, что делаю, но когда чувствуется неудовлетворение, и партнера в радиусе досягаемости нет, выбора не остается. Мое тело размякло под ритмичными движениями на клиторе, а разум затмился еще больше. Невозможно о чем-то думать в таком состоянии. Откинувшись спиной на седзи, я запрокинула голову назад, отдаваясь сладкому потягиванию внизу живота. На пальцы начинала сочиться смазка, а возбуждение и желание продолжали нарастать. Я продолжала теребить клитор... Ах! Все же, самоублажение - не такой уж и плохой вариант. Прихватив все нужные принадлежности, я пошла в ванную смыть с себя вчерашнюю усталость и недавнее возбуждение. Горячая вода, в которой я находилась по шею, приятно обволакивала тело, даря расслабление и какое-то эстетическое удовольствие. И все же, не так. Не так, как должно быть. Все то время, которое я нахожусь здесь, я чувствую себя... неестественно. Немного напугано, очень напряженно, ожидая конца этого "заключения" в прошлом и с ужасом подсчитывая дни до конца моей миссии. Никакое задание еще не приносило мне такого ужаса по исходу времени. Наоборот, я радовалась и нацепляла измученную улыбку от того, что наконец смогу войти в свою квартиру и завалиться на диван, расслабляясь от миссии. Теперь же я хочу сделать все возможное, лишь бы не наступил последний день. Огромный свиток у моей кровати с поблескивающим узором мучительно напоминал мне войну и последние наставления Цунаде. Напоминал о том, что прошла ровно половина моего срока. Поплескавшись еще немного и нацепив на голову второе полотенце, я вылезла из ванны с четким намерением пойти в клан Сенджу. Все же, свои обещания следует выполнять. Погода к тому времени стала неопределенной. Весеннюю довольно теплую погоду так неподходяще дополняло серое, будто покрытое однотонной краской небо. Я лишь вздохнула и, засунув руки в карманы штанов, направилась к поместью лесного клана. Люди, такие же серые и грустные под цвет неба, шли кучками и о чем-то тихо переговаривались. Что-то случилось? - Ох, девочки, а вы в курсе, что, - долетел до меня шепот среди молоденьких девиц, - один из братьев Сенджу получил серьезное ранение... - Да, что-то такое слышала... - ответила какая-то. - Но кто именно? - Говорят, Тобирама-сама, - с придыханием ответила одна из сплетниц. - Это тот холодный красавчик-альбинос? Он такой привлекательный... Кстати... Дальше я уже не слушала, так как кулак неумолимо просил заехать кому-то из них в рожу. Красавчик?! Да, безусловно, он очень обаятелен, но почему-то от слов этих передатчиков "сарафанного" радио мне сделалось очень неприятно. Я, что, ревную? В любом случае, сейчас явно не время думать о таком. Если слухи правдивы, то им моя помощь нужна как никогда. Когда я добралась до ворот поместья, то стражи у входа стояло в два раза больше с перекрещенными между собой мечами, закрывая доступ к проходу. Сейчас ниндзя выглядели даже более пугающими, чем служащие Учиха с их все время каменными и суровыми рожами. - Что случилось? - быстро подлетев к ним, спросила я. - Здравствуйте, Сакура-сан, - сделав лицо попроще, ответил один из них. - Стычка с Учиха ночью. Многие пострадали, а Тобирама-сама больше всех, - коротко проинформировал он, отдавая приказ опустить оружие и пропустить меня внутрь. - Помогите господину, ирьенин-сан. Я кротко кивнула и пробежала внутрь, на главную и самую большую аллею, которая вела к главному зданию резиденции Сенджу. На встречу мне уверенными, но от того не более расслабленными шагами шла Мито в сопровождении нескольких служанок. Увидев меня, она оживилась и быстренько пошла на встречу. - Здравствуй, Сакура, - начала она. - Я уже собиралась отсылать к тебе птицу. - Все серьезно? - Более чем. И если наши девочки еще более-менее справляются с несерьезными ранениями, то Тобираме никто помочь не может... Иди к нему, - ее легкая теплая ладонь легла мне на плечо и подтолкнула идти дальше. - Я помогу пока остальным, хоть мои навыки и не так хороши, как твои. Уже не слушая женщину, я побежала туда, где находились покои младшего из Сенджу. Поблуждав по запутанной энгаве, я наконец увидела вход в его комнату, попутно проклиная за то, что выбрал самую отдаленную комнату. Бесцеремонно ворвавшись внутрь, я увидела пренеприятнейшую картину: на футоне лежал еще более бледный, чем всегда, Тобирама, пребывая в спящем состоянии. На одеяле, которым его накрыли чуть ли не с головой, алели два кровавых пятна, возле ключицы и на боку. Весь лоб был мокрым, а сам парень тяжело хрипел и стонал. Рядом предусмотрительно стояли кое-какие медикаменты, скальпель и щипцы, бинты и несколько тазиков с чистой водой. Откинув в сторону одеяло, я разрезала его одежды и внимательно осмотрела раны. В одной из них торчали какие-то осколки и перья. Похоже, что увернуться от стрелы он не успел, несмотря на свою хваленую скорость. Я тяжело вздохнула и начала извлекать все инородные предметы, обрабатывать раны и залечивать с помощью чакры. Через час, когда все марли и бинты были в крови, мази и прочие лекарства чуть ли не закончились, а перевязка сделана, я облегченно потянулась и потрепала Сенджу по белоснежным волосам. Он наконец угомонился и спокойно засопел. Я улыбнулась, ведь даже эта вечно недовольная складка между бровей исчезла. Я вынесла за его покои все грязные вещи и передала их служанкам. И когда я стояла на энгаве, довольная проделанной работой, и наблюдала за детками, то и дело гасающими по двору, ко мне подошел взволнованный Хаширама. - Сакура... Как он? - спросил глава клана, терпеливо заглядывая в глаза. - Самое главное я сделала, - начала я. - Залечила полностью, но все же организм должен реабилитироваться. Ему было плохо, но теперь все в порядке. Сейчас спит. Ничего жизни не угрожает. - Значит, раны ты залечила полностью? - Да, но на всякий случай перевязку сделала. Скажете ему, чтобы избегал резких движений. Раны могут открыться, - я облокотилась на перегородку и ободряюще посмотрела на Сенджу, который облегченно выдохнул. - Я переживал!... - Не стоило. - Разве ты не переживаешь, когда кто-то умирает? - Вовсе нет. Волнение мешает мыслить трезво, - ответила я. Вспомнилось, как я училась делать операции. Как у меня тряслись руки, что я не могла уколоть обезболивающее, как мне становилось плохо от вида крови. Первые несколько раз меня просто выгоняла из операционной наставница. Слава богу, прошло, как и волнение. - Тем более, я была уверена, что все обойдется. - Хирург со стажем, - хмыкнул Хаширама. - Я боюсь того, что мне иногда нравится процесс. Мне нравится резать людей, лазить в ранах, потом сшивать их... Боже, такое чувство, будто я садист. - Лучше думать в русле: "Мне нравится спасать жизни людей", - уверенно заявил Сенджу. - Так даже у самого себя возникает меньше подозрений по поводу собственного психического диагноза, - ухмыльнулся мужчина. - Хотя, я более чем уверен в том, что ты делаешь это для того, чтобы помочь людям. Так что пока есть те, кто думает так же, как и я, то все в порядке. Я кивнула и, отчего-то на душе стало погано - в голове всплыли образы всех, кто остался на войне: Наруто, Какаши-сэнсея, Сая, Саске, Ино и всех остальных. Только я временно "выбыла". У меня, так сказать, своя война, которая была первоначальник той, что происходит в нашем времени. Проблемы нужно решать с корнем, если можно так выразиться. - Сакура-сан! - к нам подбежали спешащие девочки-медики. - Нам нужна ваша помощь... Слишком много раненых. - Да, конечно, - я кивнула Хашираме и пошла за сестрами-близняшками. И вправду, в том месте, где лежали ранее раненные шиноби из союзного клана находилось много пострадавших, возле которых хлопотали все, кто хотя бы как-то знал поверхностную медицину. Там же была и Мито, которая простенькой техникой лечила кого-то, кому было уж совсем плохо. Я посмотрела на ее озадаченное лицо и, решив первым делом помочь госпоже клана, сказала девочкам принести все нужное для моей работы. Сев возле Узумаки, я наблюдала, как она неуверенно "грела" рану ирьенинской чакрой и задумчиво прикусывала губу каждый раз, когда была в замешательстве. Я подхватила ее ладони и приставила их обратно к ране, как только она захотела покончить с собственными мучениями, завидев меня. - Божечки! Мито, рана не кусается, пальцы не оторвет! Успокойся и сконцентрируйся на работе! - уверенно наставила ее я, сильнее сжав кисти так, чтобы выползти из моего плена ей не удалось. - Что ты делаешь?! - пискнула она, не ожидая такого поворота событий. - Ты что, и вправду боишься? - удивилась я и, откинув ее руки назад, хмыкнула: - Эх... Как такая куноичи, как ты, может бояться крови? Делай что-то с собой, - сев поудобнее, я начала залечивать рану, которая затягивалась на глазах. - Хватит-хватит! Лучше скажи, как там Тобирама? - Нормально. - Он пришел в сознание? - радостно всполошилась Мито. - Сейчас спит, так что не тревожь его. Во сне все болезни и раны лечатся быстрее, - подвела итог я и закончила с разговором, сконцентрировавшись на работе. Менее чем через два часа мы, общими усилиями с близняшками, завершили. Все раненные были по мере возможности залечены. Я встала с татами и, помыв руки, вышла из комнаты. Сестры остались убирать использованные медицинские принадлежности и некоторые хирургические приборы, так что я осталась в гордом одиночестве, стоя на энгаве. Серое небо стало будто еще тяжелее, от чего сразу клонило в сон. - Чай будешь? - ко мне неожиданно сзади подошел Хаширама, и его голос прозвучал так непредвиденно в полной тишине, что заставил меня подпрыгнуть и схватиться за сердце. - Разве так пугают?! - О, извини, я не хотел, - замахал руками мужчина, на вид такой же усталый и невыспавшийся, как и любой другой член клана. - Ну так что, чай будешь? - Ага, спасибо, - кивнула я и Сенджу, улыбнувшись, сказал идти за ним. Пройдя несколько запутанных "развязок", мы наконец прошли к маленькой пристройке, куда, по всей видимости, мало кто ходил. Это даже на пристройку не было похоже: Какое-то маленькое здание, в котором, судя по всему, хранились какие-то вещи общего пользования. Несмотря на свою схожесть с кладовкой, все было вполне ухожено: деревянные половицы, натертые до блеска аж светились под попаданием хоть малейшего света, а седзи на входе были украшены каким-то пейзажем страны Огня. - Что это за место? - спросила я, не отводя взгляда от рисунках на седзи. - Тут хранятся кое-какие атрибуты клана Сенджу и прочая дребедень всех главнейших членов клана. Но лично у меня и Тобирамы таких "знаковых" вещей не много, - выдохнул он и, таинственно блескнув глазами, добавил: - Поэтому, я сделал тут маленькую чайную. так уж получилось, что Мито любит собирать разные сорта чая, а я люблю этот напиток, так же как и многие вообще. Иногда я прихожу сюда, когда хочется побыть одному и попить чая, смотря на небо или думая о чем-то важном. Иногда мы с женой завариваем чай и зовем всех, - он зашел внутрь и, вынеся две кружки с чаем, сел рядом со мной. - Спасибо, - поблагодарила я и взяла в руки кружку, приятно греющую ладони. - Раз уж у нас получился такой приватный разговор, то я хотела бы вас кое о чем спросить... - Да? - Откуда у вас эта царапина на лице? - я сощурила глаза, уже давно заприметив эту деталь, рассекающую щеку и проходящую вплоть возле глаза. - Что случилось сегодня ночью? - Стычка с Учиха. А это, - Хаширама указал пальцем на свое лицо, - от Мадары. У нас был с ним особый разговор. - А кто так ранил Тобираму? - Изуна. Знаешь, даже ужасающая скорость моего брата не спасает от шарингана, - вздохнул глава клана. - Это не первый раз, когда они так серьезно ранят друг друга, но я не могу перестать переживать. Он тебе рассказывал, что раньше у нас были еще братья? - я вскинула бровь, хотя из книжек по истории шиноби вспомнила, что братья Первого и Второго Хокаге умерли еще в детстве. - Так вот, они умерли на войне между нашим кланом и Учиха. Прямо на наших руках, - мужчина глянул на свои ладони и сжал их в кулаки. - Я боюсь потерять самого близкого и дорогого мне человека, вот почему постоянно нервничаю, когда с ним что-то случается... - Знаете, Хаширама-сама... Хоть он и бурчит вечно, но тоже безмерно любит вас, - заверила его я, улыбнувшись. - Спасибо, Сакура... Мой брат слишком вредный, чтобы признавать что-то слишком невыгодное для его статуса бессердечного шиноби. - Да ладно вам! Он отличный, - махнула рукой я. - Хотя... Теперь я начинаю думать, что он уж слишком сильно печется о вас... - Что?! - глаза Хаширамы сразу превратились в блюдца. - Он-то?! - Уж признайте, что именно он решает большую часть ваших проблем! - Ладно-ладно... - сдался мужчина и посмотрел на меня лукавым взглядом. - Значит, у вас общая симпатия... - Чего? - Уж простите меня, дорогие, но я видел вас в тот вечер, когда дождь шел. Я просто мимо проходил, недалеко от того места встречу кое с кем имел. И вот, значит, иду я домой, а тут картина маслом... Выглядело, безусловно, шикарно, но, ребята, вы меня очень смутили, - он, улыбаясь, хмыкнул. - Боже... Зачем же так смущать, - мои щеки невольно заалели, и я отвернулась. Мы так просидели еще немного времени, аж до того, как над небом начали сгущаться темные тучи, быстро гонимые ветром. Я посмотрела вверх. Первая капля дождя упала мне на лоб, а через минуту уже лило во всю и мы, не желая быть мокрыми до трусов, побежали назад. Я вздохнула - придется посидеть тут, пока дождь не ослабнет. До дома есть что идти, так что радость заболеть и лежать на футоне сутками была сейчас для меня слишком опасной. - Идем обедать, Сакура, - хлопнул меня по спине Хаширама. - Скорее всего, уже все готово. - Но... - Составь нам с Мито компанию, - попросил Сенджу и добавил: - Идем за мной. Мы пришли в большую и просторную комнату, посреди которой стоял огромный стол с довольно изощренными блюдами. Сразу видно, что живут довольно богато. Мито уже сидела на татами и, глядя на бурю за открытыми седзи, смиренно ждала нас. - Ты только не подумай, что мы большую часть денег на еду тратим, - понял мое удивление один из братьев. - Просто наши повара любят готовить довольно праздничную еду. - Говорите так, Хаширама-сан, будто не привыкли к этому, - заметила я и села напротив Мито, кивнув ей. - Не очень, честно говоря. - Я тоже, - вдруг подключилась Узумаки, - но ведь вкуснотища какая! Единственное, что меня беспокоит - моя фигура, но это уже другой разговор. А единственный, кто по-настоящему не привык к таким излишествам - Тобирама. - Правда? - я округлила глаза. - Ага. Он или ест крайне мало из этого всего, - женщина обвела взглядом многочисленные тарелки с суши, лапшой, рисом и прочими блюдами. - Или вовсе ест где-то в деревне. Вот почему у него часто болит живот! - Нет же, - покачал головой Хаширама, приступая к трапезе. - Он привык к такому питанию. Я помню, его отец так наказывал - или оставлял в лесу тренироваться до белого каления, или оставлял без еды на два-три дня. Теперь брат с легкостью может вообще до пяти дней ни пылинки в рот не брать. - Это жестоко, - сказала я, уплетая суши. - Отец так всегда к вам относился? - Он к нам относился больше как к подданным, чем к родным сыновьям. А мы, в свою очередь, не считали отцом. Скорее, как главой нашего клана. Единственное, в чем проявлялось особенное отношение к нам - еще большая жестокость с его стороны. Вот и все, чего мы все заслужили, - грустно заключил мужчина. - Поговаривают, после его смерти атмосфера внутри клана Сенджу стала более благоприятной, - кинула Мито, звеня палочками. - Это так. Он просто всех запугивал, - согласился ее муж. - А твои родители, Сакура? - Я с ними так тесно не общаюсь, - начала я. - Живу отдельно, вижусь два раза в месяц и то, если повезет. Они вечно на меня ворчали, особенно мама, - послышался мой недовольный цык. - Я бы не сказала, что не люблю их, но какой-то особенной привязанности между нами нет. - Между вами была какая-то ссора? - Особо ничего такого не было, - я поджала губы. - Просто мне всегда было обидно, что они не верили в мои силы. Это очень больно, когда собственные родители обрекают тебя на провал. - Это странно, - заметила Узумаки. - Обычно родители, даже если очень строго и жестоко обращаются со своими отпрысками, верят в их потенциал и возможности. По-моему, их заветная мечта - чтобы их сын или дочь стали сильнее их самих. Тогда они, будучи даже суровыми воинами, которые не умеют улыбаться, заплачут от счастья. - Ну, у меня в семье не так, - сказала я, отпив немного чая. - Мне просто стало наплевать на их мнение. Из головы никак не выходила мысль: "Родители меня не любят!". И однажды я задала себе вопрос: "Ну и что?". Они меня не любят, не верят в меня, ну и что? Идти вешаться теперь? И тогда я успокоилась. Теперь когда начинаю волноваться всегда задаю себе этот вопрос. У меня никогда не было парня, потому что из-за моей силы меня все бояться. Ну и что? Умер пациент, хотя я сделала все, что смогла. Ну и что с того, если этого было не избежать? Я так устала с работы, что и пальцем пошевелить не могу? Ну и что? Что с того, что мне больно, неприятно или все осточертело? Ничего. Иногда нужно, сжав зубы, терпеть, а иногда можно повести себя, как настоящая сука и послать всех, кто сел тебе на шею. И, самый главный вопрос: "Что с того, что о тебе думают окружающие?". Какая разница? В любом случае, каждый, кто может прокомментировать что-то, постарается тебя раскритиковать. Теперь на каждый собачий лай против тебя обращать внимание? Нужно просто забить на все, и тогда, в глазах остальных покажется, что у тебя нет совести. И правильно. Совесть хоть и есть, но пусть другие остерегаются, зная, что ты вовсе не белая и пушистая, а с шипами и клыками, можешь с легкостью им головы откусить. - Ты очень железная девушка, - усмехнулся Хаширама, - хоть и с добрым сердцем. - Звучало, как упрек, - заметила я. - Нет, я просто восхищен такой силой характера и непробиваемостью. Да и кулак, к тому же, у тебя сильный... Удивительная женщина! - Кхм-кхм... - кашлянула в кулак красноволосая. - Ты, конечно же, лапочка, Сакура, но я начинаю ревновать. - Да что ты, Мито! - рассмеялся Хаширама. - Глупости! - мы все рассмеялись и продолжили трапезу. - Между прочим, - начала женщина после небольшой паузы. - Я слышала, что Хьюга тоже хотят влезть в дележ между Учиха и Сенджу. Им-то что здесь нужно? - Мммм, - промычал глава клана. - Где ты это услышала? - В деревне уже все об этом сплетничают. Тема номер один этой недели, - ответила та. - Ну так, что с ними не так? - Скорее всего, хотят поддержать одну из сторон. Хоть Хьюга тоже один из первых великих кланов, но разборки между нами их не касаются никоим боком. Для них может быть выгоден только исход, - покачал головой мужчина. Когда я выходила из клана Сенджу, уже вечерело и, до того серое небо стало чуть-ли не черным из-за туч. Благо, вдоль стены клана горели факелы, освещая чуть ли не всю округу даже за пределами резиденции, потому что я уже была готова пойти на свидание с землей. Как всегда, слишком неповоротливая. Я спешно шла по темным улицам домой. Уже похолодало, отчего по телу побежали мурашки, которые будто бы проникли в середину и заставили содрогнуться всем, что у меня есть внутри. Я погладила ладонями свои плечи и, съежившись, хотела прибавить шагу, как меня укрыли большим и теплым хаори. - Откуда идешь? - на плече легла тяжелая и теплая рука, а рядом со мной поравнялся Мадара. Удивительно, как ему не холодно без своей верхней одежды. - Да так, прогуливалась... А вы что так поздно делаете? - я только больше натянула на себя эту темную и приятно греющую тело ткань. - Спасибо за накидку, - он только кивнул. - Мы с братом ходили к одним... знакомым, - медленно и до ужаса холодно ответил мужчина, слегка задев косу, что сейчас небрежно свисала с боку. Я окинула ее взглядом.Лезвие под лунным светом блестело ярко-красной кровью. - Вы... У вас оружие в крови, - я неловко посмотрела на Учиху, который даже после такой странной фразы и ухом не повел. - Не обращай внимания. Нашла, на что обращать внимание, - фыркнул он, даже не посмотрев на меня. - Я, в конце концов, шиноби, - между нами повисла неловкая тишина, рушимая только устрашающим завиванием ветра. - Скажите, вы его убили? - со страхом, тянущим внизу живота, спросила я, встретившись с узором его красно-черных глаз.