My great past future. Мое великое прошлое будущее.

Меня сильно схватили за запястье и выкрутили руку за спину так, что лопатка и плечо запекли неимоверной болью. Я вырвалась из захвата и нанесла свой коронный удар с вертухи, повалив несколько деревьев и разломав землю. Незнакомец был в капюшоне, что полностью скрывал его лицо. Тем более в темноте, я не смогла разглядеть ничего, кроме странных белых узоров на краях рукавов. Удар, блок, удар, блок и еще удар. Деревья неустанно рушились от моих ударов по земле. - Кто ты, черт тебя дери?! - окончательно взбесилась я, сведя брови к переносице. Кто, в самом деле, кто может это быть тут, где я никого, кроме Учиха и Сенджу не знаю?! Незнакомец не ответил, все так же продолжая уклоняться от моих ударов, стараясь выйти из этого боя как можно менее невредимым. Неожиданно, он замахнулся на меня кунаем, и мои порядком отросшие волосы слетели на землю розоватыми ниточками. Пофиг. Чего-чего, а их мне не жалко. Сзади послышались шаги кого-то третьего. Я, отпрыгивая как можно дольше, осматривала местность, а тот засранец успел смыться. Приземлившись на одну из веток, я посмотрела вниз. Мадара. Раз больше в округе врагов нет, то можно спускаться. - Сакура? - он удивленно выгнул бровь, явно не ожидая увидеть меня тут. - Это ты так? - Учиха показал на полностью разнесенную местность с вырванными под корень деревьями и погнутыми стволами, потресканной землей и перепуганными воронами, что так и копошились над нами, каркая, будто бы специально, как можно громче. - Да, - фыркнула я и услышала еще кучу голосов и стук ботинок. Народ, перепуганный посреди ночи, вышел на улицы и с интересом поглядеть, какой ураган здесь пронесся. Мужчина дернул меня за руку на себя и, обняв одной рукой, закрыл длиннющим рукавом своего хаори. Через секунду, еще толком ничего не понявшая толпа исчезла из виду, и перед глазами появились хоромы клана Учиха, освещенные приглушенным светом факелов. - Что произошло? - спросил Мадара, когда я села на татами у лампы. Вскоре передо мной стояла миска с водой, полотенце и аккуратно скрученный стерильный бинт. - Приведи свои руки в порядок. - Если ты помнишь, то я медик, и мне такое не нужно, - язвительно ответила я, начав залечивать маленькие порезы, ранки и синяки на костяшках и пальцах. - Может быть, но помыть от грязи их все равно нужно, - тихо рыкнул тот, усаживаясь напротив меня, а я, цыкнув от собственного маленького поражения Мадаре Учихе, выдохнула и опустила руки в леденящую кровь воду. От-ткуда у т-тебя такая холодная вода? - протрещала я зубами, вздрогнув от неожиданного холода. - У нас собственный колодец, хотя эту воду я набираю из реки, что есть на нашей территории, - сказал он, невольно вздохнув, и посмотрел куда-то на улицу, где горели факелы, будто маленькие светлячки. - Еще раз спрошу, что случилось? - Ничего особенного, - не очень хотела говорить ему, что на меня кто-то напал со слишком очевидным намерением убить. - Небольшая стычка. - У тебя тут еще есть знакомые? - так, Сакура, держи язык на поводке - не хватало еще, чтобы он узнал о твоих панибратских отношениях с Сенджу. - Не то, чтобы... О! - я изо всех сил старалась сменить тему. Актриса из меня никудышная. - Эта книга! Я давно ее хотела почитать! - я тыкнула пальцем на какую-то из полок. Даже толком не смогла рассмотреть, что на ней лежит. - Дашь почитать, а? - Никогда не думал, что тебя будет интересовать книга "Сто и один способ ублажения женщин", - саркастично хмыкнул он, а я покраснела со стыда и собственной тупости. - Шучу, это "Дзюцу наших предков", - хохотнул брюнет. Шутник хренов. Но это явно не тот Мадара, который постепенно (но упорно!) искореняет человечество где-то через сто лет. Не тот, от взгляда которого кровь застывает в венах, не тот, который убивает все живое ради какой-то там мести. Вот, видите, этот даже шуточки отпускать старается... Я аж пырснула со смеху, а через минуту начала без остановки ржать, подумав о том, что это один и тот же человек. Конечно, проблемы и тяжелая судьба есть и у этого Величайшего Учихи, который, хоть и улыбается, шутит и всячески показывает себя с доброй стороны, но в душе переживает бурю пострашнее Мировой Войны Шиноби. Раздорожье, смятение, боль и непонимание. Страх. Все, что он чувствует и все, что думают о нем другие. Это страшнее войны, страшнее физической боли. Это нестерпимое жжение где-то возле сердца, которое никак не хочет затухнуть, успокоиться. Оно его добивает, как чахотка, ломает кости, как туберкулез, но он не сдается. Сильный, гордый и непоколебимый. По-настоящему сильный человек. Да, может он и потерялся, но все так же силен. Это могущество, не только физическое, не только умственное. Могущество, что выжжено сталью на его коже, шрамами на сердце и дырой в душе. Мужество и страх воедино. Сила и слабость. Вот она, настоящая сила настоящего человека. Да, Мадара Учиха, этот кровожадный монстр, обозленный на все и всех, сильнейший в этом мире шиноби... - настоящий человек. Тот, кем учат быть родители детей. Тот, кем хотят быть все. Все жаждут силы, обогащения как физического, так и духовного. Именно он и есть воплощением всего, чего не могут и за жизнь достичь самые упорные. Я исподлобья кинула на черноволосого взгляд. В тени лампы его черты казались более мягкими и молодыми (хоть он и так не старый, но довольно потрепанный переживаниями). Свет, падающий так правильно, убирал мешки от недосыпа под глазами, сеточку мелких морщинок в уголках глаз и делал его силуэт более женственно-красивым, как и у всех Учих. Да уж, идеал красивого и сильного человека. Казалось бы, к нему нужно тянуться, испытывать интерес, но... Этого не было. Не было той романтической заинтересованности, какого-то странного чувства в груди, да и того интереса тоже. Похоже, он не был создан для того, чтобы им интересовались. Да, может быть любая девчонка или же женщина из квартала Красных Фонарей заглядывалась на него, была просто очарована его красотой, но ничего более он не вызывал. Абсолютно. - Чего ты на меня так пялишься? - вдруг спросил он, повернувшись ко мне. - Ты... Какой-то странный, - сказала я самое вменяемое, что пришло в голову. - Ты тоже, Сакура, ты тоже, - ответил он с какой-то странной интонацией. - Начиная от своего поведения, заканчивая странной натурой и внешностью. Но ты очень интересна. Необычная. Как белая ворона, среди черно-серого кубла. - Не думала, что ты романтик, - я поудобнее устроилась на татами и облокотилась об стену. Захотелось лечь. - Ты права, я не романтик, - он встал со своего насиженного места, - я просто говорю, что думаю. Даже если это неприятно. - Хммм... - все, что я смогла на это ответить. По энгаве послышался топот спешных шагов и через секунду в комнату влетел Изуна с гнездом на голове и заспанными глазами. - Что произошло?! - запыханно прокричал он. - Ты?! - Привет, Изуна, - я спокойно помахала ему рукой. - Что она тут делает, ани-и?! - Перестань орать, Изуна. - Вы тут что с ней, это?! - Нет, ты все не так понял! - Ани-и, что, ради всего святого, тут происходит?! - ЗАТКНУЛИСЬ ОБА!!! - мое терпение лопнуло, и я как можно нежнее вдарила по татами кулаком, оставляя приличную вмятину в полу. Они ошеломленно на меня обернулись, чуть ли не онемев. - Извините за грубость, но этот поток несуразицы можно было остановить только так, - я сидя поклонилась и продолжила: - Изуна, мы недавно встретились на улице и твой старший брат помог мне обработать руки, - я вытянула вперед перебинтованные кисти (хоть они и были в порядке). - Это все. - Это правда? - хоть он и недоверчиво сузил глаза, но было видно, что мои слова принесли ему какое-то спокойствие, и он плюхнулся рядом. - Полная, - флегматично ответил Мадара, не выражая ни единой эмоции. - Так это ты на улице устроила погром? - спросил младший Учиха. - Там уже весь квартал переполошился, сетуя на какой-то мистический ураган, что мигом исчез... Пф! - Ммм, вот как, - с умным видом сказала я. - Прибавляется все больше и больше кличек. Это самая классная. - Клички? - свел брови младший Учиха, поудобнее упираясь рукой на татами. - Да. У меня довольно много кличек: "Стерва", "Розовая пигалица", "Истеричная блядина", "Вторая Цунаде", - я осеклась, но заметив, что на меня все смотрят, продолжила, - теперь "Мистический ураган". Мне последняя больше всего нравится. - Кто такая Цунаде? Она какая-то известная женщина? - Да, в моей стране - очень. Она наша глава и моя наставница. Она научила меня всему, что я сейчас умею. Но характер у нее не наилучший, и я переняла от нее и его, - вздохнула я, уставившись куда-то на улицу за седзи. Я будто бы смотрела куда-то, но ничего не видела. Знаете, такое бывает, когда ты глубоко о чем-то думаешь или сосредоточен на работе. - Хах, ты, конечно, нервная, но не такая уж и плохая, - сказал Изуна. - Хотя... Я еще до конца не определился. - Хммм... - все, что смогла из себя выжать я, и по-доброму улыбнулась. Странный парень, этот Изуна Учиха. Какой-то не такой, как все остальные представители его клана, он мне больше напоминал по своей неординарной натуре шебутного маленького Наруто. Даже манера речи похожая, только без этого "даттебайо". Внешностью он был до боли схож на Саскэ. Не только шаблонно-одинаковым внешним видом всех красноглазых (Прим.авт.: будем откровенны, Учиха видно издалека), но и отдельными чертами лица, все время скептически согнутыми бровями и даже страной манерой улыбаться только уголками губ. И почему-то эта странная ассоциация с последним из Учих вызывала не самые приятные ощущения. Будто бы он был таким же бездушным и кровожадным, как Саскэ. Мне стало не по себе. - Ты скоро собиралась уходить, - будто бы между прочим заметил Мадара. - Куда ты направляешься? - В свою страну. Я собрала всю информацию, в которой нуждалась, - я неопределенно мотнула плечами и окинула комнату, освещаемую тусклым ярко-оранжевым светом. - А потом? Чем ты занимаешься там? - спросил он. - Хотя, почему-то я уверен, что ты не часто сидишь на одном месте. - Ну, как сказать. Я по профессии медик, самый квалифицированный медик в моей стране, так что даже если я живу там, то работы много. Я даже домой редко захожу, засыпаю прямо на работе, не утруждаясь глубокой ночью возвращаться к себе. Потом просыпаюсь, выпиваю чай и опять начинаю работать: то бумажки заполняю, то больных лечу. Через месяц меня эта рутина убивает, так что я ищу самое долгое задание, только чтобы выбраться из своего рабочего кабинета, хах, - хмыкнула я, оперевшись подбородком на кисть. - Или просто ухожу и веду бродячий стиль жизни. - Ты как ветер непостоянная, - сказал Изуна. - Бедный твой будущий муж, - я и Мадара синхронно поперхнулись воздухом. - У меня его не будет, - хмыкнула я. - Почему? - Я слишком непостоянная, самостоятельная и совершенно не умею любить после некоторого горького опыта. И я не обделена мужским вниманием. У меня было их очень много, молодой господин. - Да ну? - тот скептически выгнул бровь и одарил меня оценивающим взглядом. - По тебе не скажешь. - Я продала свою девственность, когда мне и пятнадцати не было. За информацию, - отрезала я. - Тогда война была, любые полезные сведения ценились выше золота. Я не брезговала их добывать любыми способами, начиная от половых связей и заканчивая садистскими пытками. Так что тесное общение с мужчинами у меня с довольно раннего возраста. И меня от него уже порядком тошнит. Это поменяло мои взгляды на гендерные взаимоотношения. - О каких гендерных взаимоотношениях ты говоришь? - выгнул бровь Мадара. - Испокон веков мужчина считается главой семьи, а женщина эдакой иконой семейного очага, которой только кашу вари, да детишек делай. - Вот и оно! Я считаю, что женщины и мужчины должны иметь равенство. Девушки не должны думать только о том, как бы выйти замуж, а, в последствии, пресмыкаться перед своим благоверным и ублажать его. Они самостоятельные личности, которые имеют право на свободные мысли и действия в той же степени, как и представители мужского пола. Они могут жить самостоятельно, быть независимыми и провести свои дни так, как они сами этого хотят. Что до мужчин, то они просто должны уважать это и принять. А не просто считать женщину свиноматкой и иметь ее по стопятьсот раз в день для того, чтобы заделать как можно больше наследников. Она родит, и он опять ее будет иметь, и ещё, и ещё. Это противно. - Ты об этом говоришь так, будто над тобой висел рок замужества, - заметил младший из братьев, невесело хмыкнув. На меня он даже не смотрел, предпочитая оглядывать прислугу, что уже собиралась откладывать свой пост и идти спать. - Нет. Просто этот стиль жизни именно такой, каким живу я. Хотя, он немного не такой, о котором я говорила. Я использую и мужчин, это все, для чего они мне нужны. Во всем остальном привыкла рассчитывать на себя или на очень близких друзей, не подпуская никого ближе этого круга. - У тебя странный способ жизни, но, во всяком случае более удобный, чем у наших женщин, которые только и видят спины их мужей, - заключил Изуна. - Что думаешь, брат? - Хммм, - Мадара и бровью не повел, но лихорадочный блеск его глаз выражал какую-то пассивную раздраженность. - Это очень... Эксцентрично, не так ли? В любом случае, тут есть мало людей, которые примут твои взгляды на жизнь, а языков, что будут распускать дурные слухи много. И поверь, эти сплетни, созданные из отрицания и непонимания только сломят тебя. Насколько бы ты сильной не была, насколько бы твердолобой. Толпа опускает тебя настолько низко, насколько может. А дальше... Все зависит только от того, насколько у тебя цепкие пальцы. Если ты зацепишься за край скалы, то у тебя есть слишком маленькие шансы вцепиться так крепко, чтобы поднять себя и встать на прямые ноги. Но этот шанс есть. - Ты о себе сейчас? - повела бровью я. - Не справедливо, не справедливо с тобой поступили. Жестоко... Почему ваше место такое нещадное? - я откинулась спиной на татами и, расслабившись, раскинула руки в стороны. - Это все из-за войн? Из-за смертей? Из-за эгоистичных желаний каждого прохожего, которые он маниакально хочет воплотить в жизнь? - Все вместе. Война из-за эгоистичности, из-за войны смерти и реки крови. Смута, сейчас тут смута и борьба за власть. Неспокойное время, раскрашенное точно в цвета нашего клана. Да и мы сами понемногу превращаемся в тех, кем бы быть не хотели, - старший из Учиха медленно поднялся на ноги и, приоткрыв сёдзи, сказал: - Уже поздно. Если хочешь, можешь оставаться переночевать тут. Я только помахала головой и, поблагодарив, отказалась от такого предложения. На энгава раздались тяжёлые шаги - зашёл советник, и Мадара удалился вместе с ним по делам клана. Изуна же вызвался проводить меня до дому. Когда мы уже шли к выходу, е нам подбежал прислуга с каким-то гримасным испуганным лицом и, низко поклонившись перед Изуной, начал: - Молодой господин, глава клана вас просит. - Что случилось? - Этим вечером было обнаружено ещё одного человека, обладающего шаринганом, но не из клана Учиха, - сказал он и, повернувшись ко мне, добавил: - Мадара-доно сказал, что вас это касается в той же степени, как и клан, дорогая госпожа. Он велел вам придти в комнату стратегий и тактики. Мы шли по темным коридорам поместья, все время куда-то сворачивая, натыкаясь на тупики. Никогда не думала, что с виду среднее по размеру поместье Учиха окажется настолько большим внутри. Наконец мы дошли до больших железных дверей (на то время это было очень большой редкостью), закрытых на несколько цепных замков. Все они были приоткрыты, а на полу вырисовывалась полоска света от приоткрытой щелочки. Изуна открыл мне двери, и я зашла. Меня будто бы ослепило. Яркий поток света от множества зажженных ламп ринул мне в глаза. Я прикрыла лицо руками и, потерев глаза, уставилась на середину комнаты. Там стоял Мадара, наклонившись над большой (на весь пол) картой и внимательно что-то разглядывал. Возле него валялись какие-то книги, свёртки, зарисовки пиктограмм и прочие сложные вещи. - Вот и вы, - сухо выдал он и тяжёлым взглядом окинул меня. - Присоединяйтесь. Мне тут сказали, что ты как-то связана с возникновением непонятного бастарда, Сакура. Ничего не хочешь рассказать? - я сглотнула и подошла ближе, хоть и хотелось убежать как можно дальше. - Я не знаю, кто это был, - твердо выдала я, встав возле старшего Учихи. Я и вправду была без понятия, кто именно это мог быть, хотя с каждой секундой меня будто бы озаряло. Не хотелось признавать, что это и вправду был он. - Догадки? В любом случае, ты должна хотя бы примерно представлять, кто это мог быть. Думаю, такие люди есть, - предположил Изуна, задумчиво потирая шею. - Таких людей слишком много. Много тех, кого я встречала на своем пути, - уклончиво сказала я. - Только не говори, что есть много носителей шарингана, кроме Учих! - зло съязвил Мадара. Окей, я и вправду тупанула. Ну что ж, назвался грибом, так в кошелку полезай... - Это... Немного не вяжется с тем, что известно здесь и сейчас. Я имею ввиду, что вы не можете знать об этом. - Хочешь сказать, мы себя тысячелетиями обманывали, слепо веря, что единые в этом роде? - Нет, это правда. - Значит это Учиха, да? - Да. - Тогда почему мы о нем не знаем? Такое чувство, будто нас разводят по-черному, - сказал Изуна, и в его глазах явно читалось какое-то глухое недоверие ко всему, что происходит. - Нет, это тоже неверно, - мотнула головой я, все больше запутываясь в нашем разговоре. - Тогда в чем дело, Сакура?! В ЧЕМ ДЕЛО, А?!!!! - Мадара посмотрел на меня из-под челки, одаривая самым яростным взглядом. Я всколыхнулась, опустила свой взгляд и остолбенела, будто обмороженная. Это был тот самый взгляд, того самого Мадары, который где-то в будущем понемногу убивал всех моих родных и близких, изничтожал все живое. - Дело в том, что правды две. - То есть..? - у всех присутствующих в этой комнате были глаза по пять копеек. И уту я уже почувствовала, что выкрутиться особо не получится. Не то, чтобы им стоило знать правду о том, что случиться в будущем, но и соврать-то нечего... Эх, импровизация - мое второе "я". - Ну... Это долгая история. Думаю, вам пока не стоит знать все подробности этих странных дел, но уже же кое-что могу сказать - этого человека звать Обито Учиха. Он владеет шаринганом, но, по правде, только на один глаз. Силен, даже очень. Фактически, этот человек - тот самый, из-за которого я сюда попала. - Думаю, пора уже раскрыть все карты, Сакура, - вздохнул Мадара, устало потерев переносицу. - Бред, не бред - все равно. Говори, говори, Сакура! - раздался треск деревянного стола, по которому прошёлся он. - Просто скажи. Я будто бы прикусила язык. Как бы не старалась, как бы не хотела выдавить из себя хотя бы звук, хотя бы одно слово - без толку. Будто бы на мои языке было высечено клеймо, как у членов Корня. Будто бы от этого что-то зависело. Уже ничто ни от чего не зависело. Уже было все равно. Это странное чувство прошлось по моим венам аж до кончиков пальцев, нагоняя какую-то вину и боль. Боль где-то в середине, там, где не чувствуешь, но знаешь. Будто бы над тобой кто-то стоит, все время наблюдает с каким-то остервенелым желанием убить. Охота. Охота чувств. Я громко сглотнула. В глазах собрались слезы, все больше размывая взгляд. Я схватилась за ворот кофты - там, где было сердце. Там, где я должна чувствовать боль. За окном начинался ливень. Раскаты грома звучно прошлись по всему небу, нагоняя армию черных, непролазных туч. Только редкие лучи яркой луны попадали наземь. - ДА СКАЖИ УЖЕ ЧТО-ТО!!!!! Я мотнула головой, только зарыдала. Давно не плакала. Моя последняя слеза капнула со щеки вместе с последними длинными локонами волос. Вместе с ними я попрощалась со своей слабостью и ничтожностью. Похоже, сейчас я будто бы вернулась во времена детства. Такая же соплячка. Мои пальцы судорожно вцепились в шершавое покрытие татами. Слезы капали на пол. Одна рука судорожно потянулась за кунаем. Ручка была обжигающе холодной и гладкой. Я никак не могла успокоиться. Пальцы судорожно прошлись по рукоятке и вытащили кунай из сумки. Один из лучших - ядовитый настолько, что раны от него не излечиваются. У меня больше нет длинных волос. Казалось бы, прощаться не с чем. - Сакура! - Ааах! - кровь застелила глаза, попала в уголки рта и стекала по подбородку. Одурманивающие боль пронзила всю голову. Глаз сам по себе закрылся, а я уронила оружие наземь. Мои ладони прошлись по левой стороне лица. Глаз будто бы взорвался, лоб и щека саднили. Я постаралась. - Сакура! - меня схватил за плечи Изуна. Я не слышала его. Все, что помню - раскаты грома и звук падающего дождя. - Эй, Сакура! Залечить себя, ещё не поздно! - его цепкие руки трясли меня и трясли. - Ты же медик! - Никудышный из меня медик... - Вылечи себя, ну же! - Я сделала так, чтобы это было невозможно, - я оттолкнула его назад, стараясь отдышаться после такого шокового всплеска боли. - Зачем?! - на его лице читались злость, грусть и волнение. Ну и пусть. - В память о том, насколько я никудышная куноичи, Изуна, - я открыла раненный глаз. - Дай мне зеркало. - теперь вместо него на моем лице зияла черная дыра, полная пустота, окровавленная лопнувшими капиллярами и раненной кожей. А через дыру, где раньше был глаз, от волос и до подбородка, проходила глубокая борозда. На моих губах заиграла улыбка отчаяния. Я хорошо постаралась. Теперь ничего не исправишь, хах. Меня все называли красавицей раньше. Я, честно сказать даже гордилась этим. Раньше я отдала свои волосы. А теперь - внешность и красоту. Я взяла другой кунай из сумки и остригла свои локоны ещё короче, практически под "ёжика" и, покопалась внутри неё ещё немного, нашла большие длинные серьги, которые мне однажды подарила Цунаде. Я вдела их в уши. Так хотя бы буду меньше похожей на парня. - Держи полотенце, - мне бросили белоснежную ткань, которой я сразу вытерла лицо. - Вот вода, - пиала с водой пригодилась к стати - я отмыла с лица немного застывшую кровь. Вытащив из набедренной сумки нитку и иголку, я зашила эту полосу, проходящую через левую сторону лица. Конечно же, шрам останется, но так хотя бы не будут торчать куски мяса. Пустая глазная впадина закрылась сама по себе, так что проблем это особо не вызвало. На следующее утро мне пришла записка из клана Сенджу, которая настоятельно просила прийти. Слава богу, когда я вернулась домой, Окосаки уже спала, а сейчас ушла на работу. Хотя бы не придется объяснять свой внешний видок. Капюшон и вправду спасает от всех бед, так что моего нового шрама не было видно, пока я шла улицами селения. Не хочу лишних сплетен. Дойдя до ворот Сенджу, я поняла, что охранники меня в этом безразмерным капюшоне не узнают, так что на мое появление перед парадным входом никак не прореагировали. - Я Сакура. - Чем докажете? - спросил один из шиноби. Я немного стянула капюшон, показывая свои розовые волосы. - Извините, Сакура-сан, - отсмеялся он. - Не со зла. Проходите, Хаширама и Тобирама-доно вас ждут. Я кивнула и проскользнула внутрь поместья. Все было таким же красивым и наполненным какой-то жизненной энергией, что была характерна только для Сенджу: дети все так же бегали по двору, играя в прятки, случилось усердно трудились, а шиноби тренировались. С полигонов были слышны лязги оружия и выкрики бойцов. Да уж, буйно тут всегда. Я прошла по энгаве к кабинету Хаширамы и перед входом на секунду замялась. Да уж, сейчас начнутся вопросы по поводу моего просто отменного внешнего вида. Выдохнув, я постучала в дверь. - Да-да, заходите! - Здравствуйте, Хаширама-сан, - я прошла внутрь в комнату, залитую солнечным светом. Возможности посмотреть, где именно находился мужчина не было - я держала голову как можно ниже. - Приветики, Сакура-чан! - воскликнул радостно глава Сенджу. - Чего как чужая опустила голову, а? Перестань. Я скинула ткань со своей головы и подняла на мужчину. На его лице читалось переживание и недоумение, смешанное с каким-то скорбным выражением глаз. - С-сакура? Что это.. с тобой...? - Ничего страшного, перестаньте. - взгляд случайно встретился с поверхностью зеркала. Да уж, красавица вылитая прям. - Ничего страшного?! По-твоему, выколотый глаз и шрам в пол лица - норма?! - стукнул он по столу так, что он со скрипом треснул и развалился. Пол под тем местом прогнулся. - Кто? Я молчала. - Сакура, кто? Я продолжала молчать. - Я сама, Хаширама-сан. - Ч-что ты сказала? - Сказала, что это моих рук дело. - Но зачем? Я хотела ответить, но меня прервал скрип открывающейся двери. - О, ты уже пришла, Сакура? - зашел Тобирама. Нет, нет, нет. Только не это. У меня началась паника. Если он увидит меня такой, если я покажусь ему в таком виде... В сердце что-то кольнуло. Я что, боюсь? Да нет, быть этого не может. В конце концов, меня никогда не интересовало мнение окружающих, с чего бы мне бояться его реакции и прочее... Все же, боюсь... - Брат, ты чего наделал тут. Учти, денег из клановой казны на ремонт не выделю. Окупай сам. - Вы оба такие, будто бы ничего не случилось, - я поджала губы. - Не стоило так срочно звать, между прочим. - Нет, все же случилось, - ответил младший из братьев. - Мы слышали о каком-то странном Учихе, бастарде, что не имеет прямой связи с самими лупоглазыми... Он напал, по сведениям очевидцев, на розоволосую девушку. Признавайся, Сакура, - все это время я стояла спиной к нему. И решила повернуться. Когда я мотнула головой, капюшон сам с меня слетел. Из рук Тобирама вылетел кунай, а его колкий взгляд холодных глаз в немом вопросе, шоке и ярости оглядывались мое лицо. Луч света как раз упал на пораненную кожу, освещая ее так хорошо, что можно было разглядеть каждый миллиметр шрама. - Кто?! - он сложил руки на груди и, казалось, у него даже волосы дыбом встали от злости. - КТО?! - с потолка начала сыпаться штукатурка, а я аж присела от внезапно высвободившейся мощи чакры. Будто бы воздух из лёгких выбили. - П-прекрати, пожалуйста, - стоя на коленях и держась за пол, умоляла его я. - Я не могу дышать... ТОБИРАМА!!! - метки на лбу активировались и поползли змеями по моей коже. Я вздохнула с облегчением: давление собственной чакры полностью перекрывало влияние мощи Второго Хокаге. - Не зли меня, шаннаро! - я замахнулась для удара, но вовремя остановила кисть. Это не то, что я должна делать. - Сакура, - в его голосе послышались нотки сожаления. Нет, я не могла этого выносить! Эта жалость, это выражение глаз, расстроенная улыбка всех вокруг... То, от чего я так долго и упорно старалась избавиться преследует меня, в каком бы месте я не находилась, в каком бы времени. Слабость. Слабость, от которой я так старалась избавиться, искоренить. Я помню, как Цунаде залечивала мои сломанные ребра и конечности после жестоких тренировок. Помню, как засыпала в ее кабинете над учебниками или же прямо в медицинской палате. Помню, как была совершенно бесполезной в Седьмой Команде. Как чуть ли не завалила экзамены в Академии. Помню усталость и упорство, с которым я жаждала пройти через это и вновь возродиться, только человеком сильным и бесстрашным. Вместе с моими волосами ушло мое сомнение. Вместе с красотой - уверенность в том, что мое сомнение ушло. И теперь я осталась сама собой, без всяких красивых масок или упаковок, вылезла совершенно нагой из-за ширмы. Ширмы, под названием "Храбрость". Теперь я Сакура - совершенно жалкая, ничтожная. Лишившаяся всего. Такой должна быть Сакура Харуно. Именно та, какой родилась. Ни больше, ни меньше. - Залечи себя, - сказал Хаширама-сан, буравя младшего брата раздраженным взглядом. - Нет, этот кунай был со специальным ядом, раны от которого невозможно излечить. - Так это ты сама так постаралась?! - Угум... - я опустила голову. Не хочу видеть их лица. - Зачем?! - Нужно было, - недовольно буркнула я. - Давайте закроем тему. - Но... - Стоп, Тобирама, - остановил младшего брата глава клана. - Будь по-твоему. Просто знай, что если что-то случилось, ты всегда можешь к нам обратиться, - я кивнула. - Так вот, дошли до нас слухи о бастарде с шаринганом. Ты имеешь какое-то отношение к этому? - Да, это было на кануне, - ответила я, садясь рядом. - Я знаю, кто этот человек. - Он представляет угрозу? - Хммм, - я задумалась. Трезво оценивая ситуацию, кроме меня ему ничего здесь не было нужно. Самым наглым образом вмешиваться в историю, убивая кого-либо из Учиха или Сенджу он физически не мог. Единственный доступный для него соперник здесь - я. Вполне возможно, что он проник в еще незавершенную технику Цунаде за мной, но нас раскидало в разные места. Другого объяснения появления просто не находится. Если это было именно так, то он должен знать о нашем с Пятой разговоре, следовательно, знать о моей миссии, и как последствие, иметь желание помешать мне. Нет, не желание - обязанность. - Только для меня. Можно сказать, этот человек - именно тот, без которого мое пребывание тут просто не имело бы смысла, - да-да, Сакура, ври больше. - Часть миссии, ничего более. - Он, как говорят, Учиха, так? - пожалуй, это был первый раз, когда я могла наблюдать Хашираму в глубоко-мыслительском состоянии. У него даже брови нахмурились. - Можно сказать и так, - я всеми силами старалась уклониться от прямого ответа. - По крайней мере, имеет шаринган. - Эта отличительная особенность только Учих. - Я могу поспорить, - на меня уставились два заинтересованных взгляда. - Есть множество способов присвоить техники этого клана себе, даже глаза. Можно пересадить убить одного из членов и пересадить его моргалки себе, вот и вся высшая материя. Конечно же, использование будет не настолько эффективным, как при генетической передаче особенности, но все же велики шансы того, что вы частично освоите начальные техники Учих. Подчинить себе полностью то, что вам кровно не принадлежит, конечно же, невозможно. - Хочешь сказать, что он раздобыл шаринган? - хмыкнул Тобирама. - Учитывая то, что сами чистокровные о нем ни сном ни духом, вполне возможно. Но и про убийство своего они бы точно догадались, перед носом же. - Глаза можно пересадить на протяжении нескольких минут после смерти. Не составит труда использовать один из трупов после очередной битвы, - парировала я. - Однако, сам исход подвергается большому риску: насколько полноправный владелец прокачал свои глаза. Если они были слабыми, то слабыми и останутся; если же насобирали пару десятков техник, то где-то на таком уровне и продержатся. Конечно, можно и самому их улучшить, но это занимает очень долгое время. Дело в том, что не у членов Учих не выделяется специальная чакра в канальцах глаз. Именно этот удивительный химический состав создает красные глаза. - Он силен? - Да. - А имя? - Тоби. Или же Обито.