хотя бы намекни, что ценишь, Бакуго

В общей гостиной никто не хотел поднимать тему случившегося, поэтому, расспросив Киришиму про его состояние, и убедившись, что с ним все нормально, все стало на круги своя. Каминари с Серо и Миной рубились в приставку, Тодороки что-то обсуждал (просто слушал, это же Тодороки) с Яойрозу, Мидорией и Ураракой, Тсую что-то читала, и все это было как-то уютно, как-то по-домашнему. — Ладно, я пойду — Уже?! Сдаешь позиции, братан — разочарованно тянет Каминари. — Я еще не полностью восстановился, так что лучше лягу пораньше, — отвечает Киришима, понимая, что просто ищет повод уйти в свою комнату. — Конечно, чел, поправляйся, — не отвлекаясь от игры кидает Серо, и Эйджиро удаляется, облегченно вздохнув в лифте. Только он рано вздохнул. Выйдя из лифта и повернув в сторону, уже ставшей родной, двери, Киришима увидел того, кого меньше всего хотелось бы видеть. Наверное. — Б-Бакуго? — явно не ожидая встретить его здесь, говорит Киришима, и тут же встречается с такими знакомыми глазами, но во взгляде нет ярости, как обычно, и это странно. Это не то, к чему привык Эйджиро. — Что это было? — слишком спокойно спрашивает Бакуго. — Про что именно ты спрашиваешь? — Прекращай строить из себя идиота, тупоголовый, и отвечай на вопрос. Ты знаешь о чем я. — Честно, и понятия не имею — Киришима пытается говорить с улыбкой, но видно, что она фальшивая. Видно, что это лишь маска. — Зачем ты устроил эту показуху в бою? — Ты сердишься? Я выложился на полную, ты, вроде, не должен ненавидеть меня, я ве… — Я спрашиваю, что это был за цирк, какого хера ты делаешь что-то подобное, если знаешь, что это навредит тебе. Что, по пятам Деку идем? — уже не скрывая раздражения, и явно сердясь, шипит Бакуго, но Киришима ничего не чувствует. Раньше, когда Бакуго злился, Киришима немного чертыхался где-то внутри, хоть и не подавал вида. Но сейчас, он не чувствует ничего. Ни страха, ни печали. Он слишком устал. — Что ты хочешь услышать? — уже без улыбки, спокойно спрашивает Киришима, и маска начинает трещать по швам. — Я хочу, чтобы ты перестал быть днищем, которым становишься. Посмотри на себя, какого хера? Думаешь, я единственный такой мудак, не заметил, что с тобой что-то не так? — уже срываясь на рычание, спрашивает Бакуго. — Не делай вид, что тебя это волнует. — Ха? Ты понимаешь, что несешь, дебил? — Я не хочу, чтобы ты притворялся рядом со мной. Я не знаю твоих причин, но если тебе что-то нужно будет, ты можешь попросить, необязате… — БЛЯТЬ, ТЫ ОСОЗНАЕШЬ, ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ, МУДОЗВОН? НЕ ТЫ ЛИ ТАМ ПРО ДРУЗЕЙ ЗАЛИВАЛ, А?! — Бакуго заставляет себя говорить эти слова, и Киришима это чувствует. Да, у Бакуго сложный характер, его почти все стараются обходить стороной, ведь кому нужна такая проблема? Эйджиро нужна. Эйджиро слишком сильно нужна эта проблема, имя которой — Кацуки Бакуго. Киришима понимает, что, по сути, у Бакуго никогда не было друзей. Таких, чтобы можно было поговорить обо всем, высказать все, что думаешь. Он понимал, что Кацуки сложно говорить о том, что он чувствует, если он чувствует что-то кроме ярости. И он просто повторял это себе. Но каждый может сломаться под гнетом сомнений. Что, если я действительно раздражаю его, как и все? Что, если я действительно ему не нужен? Что, если я действительно балласт? Что, если я действительно только мешаю? — Я не знаю, кто я для тебя. Порой мне кажется, что ты просто терпишь меня для чего-то. Да, я бываю надоедливым, но, я думал, что в глубине души тебе это нужно, но, может, я ошибаюсь? Может, я просто напридумывал себе, что могу стать для тебя кем-то вроде дру… Взрыв. Бакуго не сдерживается, зная, что Киришима просто активирует причуду и продолжит свою тупую речь. Отличный способ ее прервать. Но дым от взрыва рассеивается. И перед Бакуго лишь Киришима, который улыбается. Киришима, по щеке которого бежит слеза. Киришима, на лице которого ожог. Киришима, который не активировал причуду.