Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Дождь всё не стихал. Они с Николасом снова расселись по разным углам — теперь уже не для того, чтобы что-то скрыть, а просто потому, что прижиматься к мокрым телам друг друга было бы не слишком приятно. Николас продолжал оглядывать окрестности. Гаррет, в свою очередь, смотрел на него и поражался тому, что Молтон не успокаивается ни на миг, каждую секунду старается потратить с пользой. Он мог бы подумать, что тот и вовсе не человек, если бы не видел его худое тело, распростёртое под собой, не слышал стонов и мольбы, так не похожих на то, каким голосом Николас говорил с ним днём. О Колине он тоже думал. Встреча подействовала на Гаррета куда слабей, чем он сам ожидал. Он не мог бы сказать, что все прошедшие годы жил только мыслями о Колине. Тот остался рваной раной в его сердце, и стоило чуть пошевелить, как она открывалась и начинала кровоточить. Но Гаррет научился не тревожить её, не думать о собственной вине и почти перестал гадать, жив Колин или нет. Официальных подтверждений смерти он не имел. База, захваченная «Орденом Вечных Звёзд», осталась лежать на дне моря горсткой руин. Считалось, что не выжил никто. Поначалу боль была нестерпимой, но человеку свойственно забывать любую боль. И, наверное, если бы не Николас, Гаррет бы никогда не погрузился в эти воспоминания вновь. «Откуда Колин знал, что я окажусь на перекрёстке?» — думал он. Какая-то мысль шевелилась на грани сознания, но Гаррет никак не мог поймать её за хвост. Он не знал, верит ли теперь Колину или нет. Зато, глядя на Николаса, всё больше чувствовал, что не сможет его предать. История, рассказанная Колином, была важна. Тот использовал кодовые слова — но это по большому счёту не значило ничего. Если бы Колин попросту хотел его перевербовать, именно так бы он и говорил. Давил бы на сомнения Гаррета в том, что «Инициатива» делает благое дело, старался бы впутать его в свои собственные авантюры, обещал бы эпический размах. И Гаррет купился. Он и правда хотел узнать, что скрывается за последними Вратами. Чувствовал, что должен выяснить это как агент «Инициативы». И в то же время сейчас, когда Николас находился рядом, Гаррет не хотел им рисковать. Не было никаких оснований полагать, что Колин действительно отпустит его. Николас повернул голову, и взгляды их на мгновение встретились. Тот смотрел сквозь Гаррета и покручивал что-то в руках. Невзирая на сырость, Гаррету мучительно захотелось приблизиться к нему и обнять, но звук шагов заставил его отвернуться. Колин медленно приближался. Ботинки на толстой подошве врезались в грязь. Автомат висел у него на груди — поверх пропитанной маслом водонепроницаемой ветровки цвета хаки. — Итак, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах, — Гарри, ты подумал о моих словах? Едва Колин произнёс это имя, Николас вскинулся и внимательно посмотрел на захватчика. Если бы Молтон был псом, он бы бросился вперёд и зубами впился в горло Доновану. Это движение заметил и Колин. Он обернулся ко второму пленнику и нахмурился. Какое-то время пристально глядел на него и о чём-то размышлял. — Странный раб, — заметил он. — Но ведь абсолютно точно — раб. — Так и есть, — Николас не отрывал от него ненавидящего взгляда. Гаррет чувствовал: вот-вот что-то произойдёт, но не зная, что именно, предпочёл сидеть в стороне. — Что это у тебя в руках? Гаррет и сам немало бы отдал за то, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Колин не стал гадать. Ногой отключил генератор силового поля и вошёл в загон. Несколько секунд Гаррет обдумывал, не стоит ли ударить его и отнять автомат, но быстро пришёл к выводу, что смысла в таком поступке нет — на каждой вышке виднелось ещё по паре вооружённых солдат. — И откуда ты знаешь наш устав? — спросил тем временем Колин, приближаясь к Николасу. — Я штатный инициативный раб, — произнёс Николас, не отводя от него глаз. — Дай-ка сюда. Колин дёрнул небольшой предмет из его рук. Николас попытался предмет удержать, но не смог, Колин оттолкнул его и Николас полетел спиной на ограждение. Гаррет вскочил, намереваясь помочь, и на мгновение увидел, что именно оказалось в руках у Колина — тонкая булавка для галстука с коралловым наконечником. — Вот дерьмо! — выдохнул Колин и замахнулся было, чтобы отшвырнуть булавку прочь. Николас подобрался, как спортсмен перед прыжком, но Колин вдруг передумал. — Ты настолько охренел, что даришь своим подстилкам мои вещи, Колберт? Меня не было так давно? — Что?.. Гаррет в недоумении смотрел на него. — Я всё думал, куда я её подевал. С тех самых пор, как в Атоллу закрыли проход. — Таких булавок полно, — пробормотал Гаррет, но сам неожиданно отчётливо вспомнил, какой ему Колин закатил скандал — давным-давно, они тогда даже не успели ещё вступить в брак. Колин редко носил пиджаки. И аксессуаров для официальной одежды у него было раз-два и обчёлся, но среди них — такой вот маленький блестящий предмет с кораллом на конце, который Колин привёз из отпуска ровно накануне того, как в Атоллу был закрыт проход. — Таких булавок полно, — повторил Гаррет и посмотрел на Николаса. Тот почему-то отвёл глаза. Гаррет не помнил, сколько лет прошло с тех пор. Помнил только, что первый раз Колин спросил, где булавка, после того как Гаррет вернулся с Холдона. Гаррет сказал, что такая мелочь может быть где угодно, и повторял это потом ещё много раз. Пока, наконец, Колин и сам не забыл о том, что эта булавка так для него важна. — Такая булавка одна! — зло отрезал Колин. — Это перламутровый коралл! Сделана на заказ! Сэм! — рявкнул он куда-то в сторону. — Рон! Двое ополченцев тут же явились на его зов. — Так что? — спросил Колин, поворачиваясь к Гаррету и почти не скрывая плохо сдерживаемую злость. — Ты принял решение? Гаррет посмотрел на него. Потом на Николаса. Тот всё ещё не поднялся на ноги и, рассевшись в грязи у ограды, смотрел куда-то вбок. Гаррет не согласился бы и пять минут назад. В глубине души он тогда уже знал, что не сможет рискнуть Николасом, не сможет отпустить его одного и не захочет его потерять. Однако пять минут назад он ещё готов был думать о том, прав или нет. Сейчас, когда история проклятой булавки медленно складывалась у него в голове, Гаррет просто не мог ответить Колину «да». — Я не могу, Колин, — сказал он, глядя перед собой. — Сможешь, — обнадёжил тот. — Взять его! — рявкнул Донован, кивая на Николаса. — В допросную. Договорить он не успел. — Нет! — выдохнул Гаррет и бросился на него, но, получив удар прикладом в грудь, отлетел в сторону. Николас пытался сопротивляться, когда двое ополченцев выкрутили ему руки и потащили к штабу. — Джеффри, Пигс! Этого тоже! — крикнул Колин раньше, чем Гаррет успел прийти в себя. — Пусть посмотрит, что мы можем сделать с тем, кто выступает против нас.