Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Допросная вряд ли поразила бы воображение Гаррета сама по себе. Он никогда до сих пор не бывал в подобных местах, но ему случалось смотреть записи допросов, которые, чего уж греха таить, проводили все специальные организации до одной — и «Инициатива» в том числе. В «Инициативе», правда, предпочитали нейрометоды — двадцать пятый кадр, например. Со времён самых первых конвенций о содержании военнопленных считалось, что пытать силовыми методами заключённых нельзя. Комната для допросов на военной базе «Ордена Вечных Звёзд» представляла из себя помещение площадью метров двадцать. Без мебели, зато с крепежами для наручников на потолке. Здесь было достаточно светло, но с потолка капала сквозь крышу холодная вода. Окон комната не имела — как и многие помещения тут. — Мы придерживаемся мнения, что у каждого человека должна быть свобода выбора, — сказал Колин. Он остановился у стены возле двери, и стоял, не выпуская из рук автомата и покачиваясь с пятки на носок. — Никогда не опустимся до того, чтобы использовать ваше зомбирующее дерьмо. Гаррет молчал. Стиснув зубы, он наблюдал, как двое парней, сорвав с Николаса куртку, надевают на него наручники и прикручивают к крепежам на потолке. Тот смотрел на него — как будто назло. Но Гаррет понимал, что дело не в желании уязвить. Что Николас таким образом пытается отстраниться от того, что его ждёт. Он начинал уже понимать этого парня, чья логика порой сводила его с ума. Но в то же время Гаррет не мог отделаться от ощущения, что этим взглядом Николас умоляет его помочь. Обвиняет в том, что Гаррет стоит и ничего не делает, хотя руки его и свободны. Гаррет стиснул зубы и судорожно пытался сообразить, что же он всё-таки может сделать. Помимо Колина в помещении было ещё двое вооружённых ребят. И двое стояли по ту сторону двери. А сколько их в других зданиях, оставалось только гадать — Николас предположил, что двести, но им хватило бы и двадцати пяти. Нужно было ждать. Нужно было ловить момент, когда Колин насытится своей желчной местью и вернёт их… куда? Снова в проклятый загон, где с каждой вышки на них будет смотреть автомат? Гаррет сжал зубы и в то же мгновение услышал вскрик. Взгляд его не успел поймать тот момент, когда куртка Николаса оказалась на полу, а руки — закреплены на потолке. Рванув с него футболку, один из ополченцев нанёс удар по его спине — Гаррет дёрнулся и не сразу разглядел, что находится у того в руках. Только когда чёрная рукоять взметнулась вверх ещё раз, он понял, что это силовая плеть. Каждый удар, впиваясь в кожу, должен был не только приносить хлёсткую боль, но и пускать по телу электрический ток. Когда палач нанёс второй удар, Николас уже взял себя в руки и не кричал. Только стиснул зубы и слабо дёрнулся. Гаррет сжал кулаки. — В том, что ты делаешь, есть хоть какой-то смысл? — спросил он вполголоса, обращаясь к Колину — тихо и зло. — Я провожу допрос. — Что ты хочешь узнать? — Не узнать. Палач нанёс очередной удар — Гаррет в общей сложности насчитал пять. — У тебя есть выбор, Гарри. Принести присягу «Ордену Вечных Звёзд» или смотреть, как мои друзья запорют его до смерти. — Такова ваша свобода?! — рявкнул Гаррет. Рука его взлетела сама собой, но удара так и не нанесла — только пальцы сильнее сжались в кулак. — Умница, — похвалил Колин. — Если сделаешь со мной что-нибудь, вы оба будете здесь никому не нужны. — Тогда какого чёрта нужно тебе? Не можешь найти себе мужика по ту сторону баррикад? Плеть впилась в спину Николаса и он, потерявшись от того, что оказался разорван зрительный контакт, вскрикнул ещё раз. — Ты себе льстишь, — сказал Колин, не обращая внимания на то, что Гаррет отвернулся и теперь смотрит перед собой. — В постели ты хорош, но мне всегда было важнее то, что у тебя в голове. Гаррет не отвечал. Он не понимал. Насколько ему было известно, он не знал ничего такого, чтобы сосредоточить внимание противника на себе. Палач тем временем отошёл назад. Николас, обнажённый выше пояса, покачивался на цепях. Его вздернули так высоко, что пола касались только пальцы ног. Гаррет сглотнул. Стыдно было признаться даже себе, но в эту минуту он подумал, что Николас невозможно красив. Вот такой, подвешенный под потолком. Когда по соскам и натянутым мускулам струится пот. Когда руки до предела напряжены, выкручены над головой. — Я не могу остаться с тобой, — тихо и спокойно сказал Гаррет. — Если ты хочешь вести переговоры, давай обсудим компромисс. — Компромисс? — Колин издал невнятный смешок и подал палачу знак продолжать. Тот замахнулся и нанёс новый удар — с такой силой, что Николас выгнулся дугой. — Тебе больше нечего мне предложить. Склонив голову набок, Колин наблюдал, как в тело Николаса в очередной раз врезается плеть. Гаррет и сам это знал. На то, чтобы отступиться от ценностей «Инициативы», отдать её тайны в руки такому Колину, он бы не пошёл. Стараясь не привлекать внимания к своим действиям, Гаррет огляделся по сторонам в поисках выхода — но ничего не нашёл. Оставалось ждать. Неожиданный удар выбил из горла Николаса ещё один короткий вскрик. Гаррет вскинулся, заглядывая ему в лицо, и замер, встретив пронзительный взгляд серых глаз, смотревших на него… Смотревших на него, как в те минуты, когда они были только вдвоём. — Ты молодец, — одними губами прошептал Гаррет. Ему показалось, что в зрачках Николаса проскользнуло облегчение. Гаррет хотел бы добавить что-то ещё, пообещать, что вытащит его — но не мог врать. Он не знал — как. Очередной хлёсткий удар вспорол тишину комнаты — плеть с шипением врезалась в обнажённое тело. — Хватит, — сказал Колин. — Очевидно, подопытному всё равно. Но я знаю, как расшевелить этих двоих. Колин подошёл к двери и, высунувшись в коридор, крикнул: — Джеффри! Пигс! Двое ополченцев, стоявших на посту по другую сторону двери, вошли внутрь. — Парни, снимайте его. Пигс, — обратился Колин к самому крупному, — а ты за этим последи. Пигс — кривоносый и толстый парень лет двадцати на вид выпустил из рук автомат, позволив ему болтаться на груди, и с неожиданной ловкостью выкрутил Гаррету руки — так что тот и пикнуть не успел. Николаса тем временем сняли с крепежа другие двое парней. Обессиленный, он не пытался сопротивляться, до тех пор пока Колин не приказал: — Снимайте с него штаны. Демонстрируя серьёзность намерений, он первым взялся за пряжку своего ремня и потянул, распуская пояс камуфляжных брюк. Взгляд Николаса почти мгновенно протрезвел. Секунду он в недоумении смотрел на Колина, а затем рванулся из державших его рук, пытаясь ногами взять ополченца, приближавшегося к нему, в захват. Ему почти удалось, но на помощь ополченцу тут же подоспел другой. Гаррет рыпнулся, пытаясь прийти на помощь, но стоявший у него за спиной Пигс рявкнул: — Куда?! Пока Гаррет дёргался в тисках его мощных рук, остальные совладали с Николасом. Сорвать с него джинсы так и не удалось, зато теперь его держали вчетвером — каждую ногу тянул в сторону один ополченец. Николас продолжал дёргаться, но тут в руках Колина щёлкнул раскладной нож, и он приставил лезвие к тому, что находилось у Николаса между ног. Тот замер, зачарованно глядя на серебристое лезвие, и Гаррет отметил про себя, что Молтону, похоже, страх всё-таки не чужд. — Если ты причинишь ему вред, клянусь, я тебя убью, — тихо сказал он, прекрасно зная, что Колин поймёт: обращаются к нему. — По крайней мере напоследок я хорошо развлекусь, — Колин надрезал ткань, и та с треском разошлась, высвобождая затянутый в белые боксёры пах. Гаррет со свистом втянул ноздрями воздух. Колин продолжал орудовать ножом. — А ведь они хотят кинуть тебя, — произнёс Гаррет вполголоса, — сами развлекаются, а тебя не берут. — Заткнись! — прошипел Пигс. — Ты всегда стоишь на стрёме, да? Потому что ты не такой как они. — Заткнись, я сказал! — чуть громче произнёс ополченец, но никто из его соратников, увлечённых своей игрушкой, не обернулся на голос. — Надеешься, что оставят тебе объедки, да? Пигс не выдержал. Выпустив из рук локти Гаррета, он толкнул его, разворачивая лицом к себе. Занёс кулак для удара, но Гаррет, готовый к такому повороту событий, присел и, выхватив из высокого ботинка толстяка десантный нож, всадил ему в живот. Он не стал наносить контрольный удар — вырвав лезвие, развернулся и кинул его, целясь в горло парню, державшему правую ногу Николаса. Попал чуть ниже — в грудину. Но тот пронзительно вскрикнул и стал оседать на пол. Николас рванулся и освободившейся ногой нанёс удар Колину в бок. Гаррет бросился вперёд, он торопился вернуть себе нож, пока кто-нибудь другой не пустил в ход автомат. Добравшись до ножа, он полоснул по горлу ещё одного из парней. Николасу к тому времени почти удалось освободиться. Его бросили на пол и, пока трое оставшихся в живых наседали на Гаррета, ему удалось вскочить. Подхватив с мёртвого тела одного из ополченцев автомат, он дал очередь в упор — сначала в спину одному, потом в живот другому, который успел обернуться к нему. В живых оставался только Колин. Он стоял между ними с автоматом в руках, и Николас целился в него, но не жал на курок. — Рет… — тихо сказал он. Гаррет сглотнул. Он понимал: если Николас сейчас выстрелит, он вряд ли когда-нибудь ему это простит. Но Колин тоже держал в руках автомат, и ему требовалось всего полсекунды, чтобы пустить его в ход. — Ложись! — рявкнул Гаррет и, прыгнув на супруга со спины, одним длинным движением распорол ему горло. Сведённый судорогой палец нажал курок, и очередь ушла в стену. Осмысливать случившееся времени не было. Гаррет подхватил из мёртвых рук Колина автомат. Николас в то же мгновение подобрал брошенный им нож. — Уходим! — приказал Гаррет, заметив, что Николас не спешит к двери. Но тот всё еще медлил. Присел на корточки и ножом вспорол кожу у ключицы Колина. Гаррет в недоумении смотрел на него. — Ты же не собираешься расчленять его труп, Ник? Не слушая его, Николас засунул пальцы в мёртвую плоть и вынул из тела Колина маленький, перепачканный кровью блестящий предмет. — Уходим, — повторил он, пряча капсулу в карман, и первым бросился к дверям.