Глава 26
9 августа 2018 г., 18:20
Им удалось захватить антиграв — хотя Гаррет далеко не сразу понял, как им управлять. Не знал этого и Ник, так что пришлось просто тыкать в сенсорную панель наугад под аккомпанемент автоматных очередей, пока удачно нажатая кнопка не подняла над ними силовое поле, и транспорт не взмыл в воздух.
Так, под обстрелом, они добрались до силового барьера.
— Рет… — позвал Ник, завидев вдали слабое мерцание электрических разрядов.
— Закрой глаза и молись, — не поворачиваясь, велел Гаррет и, выжав максимальную скорость, рванул вперёд. Никакой уверенности в том, что защитный купол выдержит, не было, но тормозить было нельзя, потому что автоматчики продолжали палить им вслед, и к тому же у ополченцев мог оказаться ещё один антиграв.
Аппарат тряхнуло, он едва не полетел кувырком, ещё на миг движения обоих пассажиров сковал разряд тока, а затем, стремительно набирая скорость, антиграв помчался вперёд.
Николас расслабленно обмяк на сиденье. Гаррет сосредоточился на управлении, пытаясь понять, что здесь к чему, а заодно — куда прокладывать курс. Ночью он не успел разобрать, в каком направлении находятся Врата, да и там их наверняка ждали…. Нужно было либо идти на прорыв сейчас, с Ником, который едва держался на ногах, либо затаиться и ждать, пока их перестанут искать.
Гаррет выбрал второе. Он повернул антиграв на восток, и тот понёсся через лес, на ходу сшибая с деревьев листву. Здесь стояло лето — или, может быть, очень ранняя осень. С неба снова накрапывал дождь, приближались сумерки. Когда Гаррет обнаружил на радаре, расположенном на панели управления, обозначение пещеры и свернул к ней, уже начинало темнеть.
К тому времени, когда антиграв замер у каменистого холма, в основании которого зиял чернотой проход, Николас уже окончательно перестал контролировать себя. Адреналин выветрился. Его била дрожь. По вискам бежал холодный пот. Гаррет выбрался из антиграва, обошёл его и, открыв дверь, подхватил спутника на руки, вынимая из салона. Запястья Николаса оказались изорваны в кровь, и когда Гаррет поднял его, на кресле остались багровые следы.
Так, на руках, Гаррет донёс его до входа в пещеру и уложил у стены, а Ник даже не пытался возразить. Оборудование осталось на базе, так что ещё предстояло собирать хворост и разжигать из мокрого валежника костёр. Заниматься этим Гаррет умел и любил, но сейчас предпочёл бы иметь под руками обычные городские зажигалку и растопку, чтобы поскорее покончить с необходимым набором дел и сосредоточиться на Николасе.
Кое-как насобирав в окрестностях палых веток, он притащил их в пещеру и положил в самом сухом месте, а сам вышел, чтобы посмотреть, не найдётся ли в антиграве аптечки. Она нашлась, но там были только бинты, антисептики и энергетик.
Взяв это всё с собой, Гаррет вернулся к Нику и снова сосредоточился на костре. Наконец, после долгих мучений огонь запылал, и Гаррет вздохнул с облегчением.
В ту же секунду он ощутил руку Николаса на плече. Гаррет вздрогнул.
— Ники… — прошептал он и потянул Николаса на себя, укладывая животом на колени. Тот покорно опустил щёку Гаррету на бедро и, обняв его за талию, уткнулся носом в живот. Гаррет машинально провёл ладонью по его плечам и спине, и Николас мелко задрожал.
— Прости, — опомнившись, Гаррет отдёрнул руку.
— Всё хорошо, — пробормотал Николас, плотнее зарываясь лицом ему в живот.
На несколько секунд наступила тишина, а потом Николас приподнял голову и заглянул Гаррету в глаза.
— Рет, накажи меня.
— Что? — Гаррет поперхнулся воздухом.
— Пожалуйста, я виноват. Я знаю, сколько боли я причинил тебе. Накажи меня, сделай что угодно, только… только прости.
Гаррет молчал. Всё время пока он занимался костром, ему было не до того, чтобы рассуждать. Максимум, о чём он думал, были попытки отыскать ответ на вопрос — что делать теперь.
— Обязательно накажу, — зло пообещал Гаррет. — В следующий раз отправлю за хворостом под дождём. А то, когда ты бездельничаешь, тебе в голову лезет всякая хрень.
— Я серьёзно, Гаррет, — Николас продолжал пристально смотреть на него. — Я виноват уже в том, что держал эту булавку у себя. Что ничего тебе не рассказал. Я делал вид, что доверяю тебе, но…
Гаррет поджал губы и провёл рукой по его волосам.
— Откуда ты её взял? — спросил он.
Николас сглотнул. Гаррет видел, как по горлу его промелькнул бугорок кадыка.
— Я её подобрал… — сдавленно пробормотал Николас и отвёл глаза. — Тогда, давно. Двенадцать лет назад.
Гаррет продолжал пристально смотреть на него.
— Ты дал его какой-то девчонке. Дуре. Она ревела день за днём и достала всех. А ты пришёл и дал ей булавку, чтобы она успокоилась, но она выбросила её. А я… — Николас умолк. — Почему ты не дал её мне? — он вскинулся и тоже посмотрел Гаррету в глаза.
Гаррет ещё какое-то время молчал, прежде чем подобрал слова:
— Я вообще не помню этого, Ник. Ни булавки, ни девушки…
— Ни меня, — закончил Ник за него и отвернулся.
— Вас было двести человек. Я не мог видеть всех. Ты сам агент. Ты помнишь всех, кому смог помочь?
— Мы работаем иначе, — сказал Ник, снова опуская глаза. — Прямого контакта нет.
Гаррет потёр висок.
— Если ты думаешь, что я сам тогда что-то соображал, то ты сильно идеализируешь меня, — нарушил он тишину спустя пару минут. — У меня кровь стучала в висках так, что я не замечал ничего вокруг. Наверное, мне даже в голову не пришло, что за булавка у меня в руках, иначе я бы не стал отдавать кому-то любимую вещь Колина. А может, и стал бы… Не знаю. Наверное, той девчонке она была нужней.
— Она была нужней мне, — сказал Николас тихо и на мгновение снова уткнулся ему в живот. — Но я не имел права забирать у тебя то, что ты не разрешал мне трогать. Я не имел права рассчитывать, что ты будешь мне принадлежать. Я плохой раб. Я слишком многого хотел для себя. И однажды это должно было… привести к тому, к чему привело.
Гаррет потёр глаза.
— Ты не виноват, — тихо сказал он. — Колин, он…
Гаррет не знал, как закончить. Колин, которого он встретил сутки назад, был тем Колином, которого он знал. Так же разговаривал, улыбался, ходил. И при этом он был совсем другим. В одно и то же время родным и чужим.
А теперь всё это потеряло значение, потому что никакого Колина уже нет в живых.
— Я виноват и в том, что он погиб, — сказал Николас тихо, будто прочитав его мысли.
Гаррет покачал головой. Горло сдавил спазм. «Я… — звенело в голове, — я виноват во всём».
— Я сделал неправильный выбор, — продолжил Николас эхом этих слов, причудливо отражённым от сводов пещеры. — Прости меня… Господин.
Гаррет прикрыл глаза. Ему хотелось рвать и метать. Хотелось бить посуду, взять чемодан с оборудованием и швырнуть о стену — но поблизости не оказалось ничего, что можно было бы разбить. Только и без того израненный и измученный Николас в его руках.
— Если я накажу тебя — ты меня не простишь, — глухо сказал Гаррет, не веря собственным ушам.
— Я всё сделаю для тебя, — вскинувшись, Николас попытался поймать его взгляд.
— Ты и так на ногах не стоишь, — однако, вопреки собственным словам, Гаррет поднял веки и пристально посмотрел на Николаса в надежде, что тот возразит.
Николас молчал.
— Нет, — наконец тихо ответил Гаррет сам себе, — ты не виноват, Ник. Ты не должен расплачиваться за меня. Я сделал выбор сам. Я выбрал тебя. А ты молодец. Ты всё сделал так, как было нужно. Только ещё лучше, чем я мог предположить. Как всегда.
Николас молчал. Он снова опустил голову и уткнулся носом Гаррету в бедро.
— Я обработаю спину, — сказал Гаррет, осторожно откидываясь назад, чтобы взять лежавшую на полу аптечку.
Николас не шевельнулся, даже когда жёсткие пальцы прикоснулись к воспалённой коже. Только стиснул зубы и крепче сжал бёдра Гаррета.
Гаррет медленно наносил мазь на покрасневшие алые полосы. Кожа Николаса оказалась ещё более мягкой, чем всегда, и прикосновения будоражили, вызывая несвоевременное желание.
— Никогда не смогу смотреть на тебя равнодушно, — сказал Гаррет.
Николас не ответил. Но он тоже заметил, что происходит с партнёром, и потёрся щекой о напряжённый бугор в его штанах.
— Разреши мне… — попросил он, целуя натянувшуюся ткань.
Гаррет со свистом выдохнул воздух. Секунду он колебался, думая о том, к чему приведёт эта очередная выходка, о том, что Николас только что едва не стал жертвой группового изнасилования, и о том, что по-хорошему его сейчас надо нежить и носить на руках.
— Хорошо, — только и сказал он. Рук со спины Николаса Гаррет не убрал. Пока тот доставал его член и неторопливо исследовал губами головку, пуская по венам огонь, Гаррет продолжал натирать его спину. Пальцы Николаса судорожно сжимались на его бедре. Гаррет знал, что причиняет боль, но остановиться не мог.
Николас пробежал языком по стволу и на мгновение заглотил член Гаррета целиком, впуская глубоко в горло.
Гаррет задохнулся и зажмурился. Пальцы сами собой сжались на обожженной коже обнажённой спины.
— Ники… — прошептал он.
Не выпуская члена изо рта, Николас провёл по нему языком, вычерчивая зигзаг.
Свободной рукой Гаррет впился ему в волосы, прижимая ещё плотнее к своему паху.
Несколько секунд Николас продолжал ласкать его член языком, пока Гаррет не понял, что любовник не оттолкнёт его сам. Скорее задохнётся, но продолжит сосать.
— Дурак… — прошептал он и потянул за волосы, почти целиком снимая голову Николаса со своего члена и насаживая опять. Он поддал бёдрами вверх, помогая себе. Николас, не закрывая глаз, смотрел ему в лицо. Сейчас он был послушным, как тряпичная кукла, и только сжатые на бедре Гаррета пальцы напоминали о том, что Николас по-прежнему испытывает боль.
Гаррет ускорил толчки, вонзаясь в его горло. Напряжение выплеснулось семенем из его тела, и, едва пульсация стихла, Гаррет притянул Николаса к груди. Уже не обращая внимания на ожоги, прижал к себе и принялся целовать его виски и скулы.
— Ты был такой красивый там… — прошептал он. — Ты что-то сделал со мной, Ник.
— Ты меня простил? — спросил тот, прикрывая глаза и отдаваясь на волю ласкающих его рук.
— Да, — сказал Гаррет. Он хотел возразить, убедить в том, что и не винил, но понял, что Николасу будет лучше так.
Николас чуть приподнял ресницы и провёл кончиками пальцев по его щеке.
— Ты тоже очень красивый, — прошептал он. — В первый раз… я увидел только твои глаза. Но они завладели мной. Завладели на всю жизнь. Я понял, что не хочу и не буду принадлежать никому, кроме тебя.
— Ники… — Гаррет убрал с его виска прилипшую прядку волос, мокрых от пота и дождя.
— Я люблю тебя, Рет.
— Я тоже тебя люблю.
Они уснули рядом, у костра. Николас лежал в объятиях Гаррета, лицом к огню. Он прижимал руку Гаррета к своему животу, а тот приник к нему сзади — сначала осторожно, стараясь не растревожить ожоги, но во сне прижался плотней, до боли, которой Николас в эти минуты хотел. Боль говорила о том, что Гаррет в самом деле владеет им, как он всегда и хотел. Что это не сон. И что Гаррет не отпустит его.
Проснулся Николас от того, что ощутил у самого уха лёгкий поцелуй.
— Рет… — прошептал он.
Поцелуй повторился, теперь — чуть ниже, но, заслышав своё имя, Гаррет замер и тенью навис над любовником, заслоняя тусклый утренний свет.
— Ники… нам многое нужно обсудить.
Не открывая глаз, Николас кивнул и плотнее прижал ладонь Гаррета к своему животу.
Поняв, что разговор не склеится, Гаррет положил голову Николасу на плечо и тоже закрыл глаза. События прошедшего дня подёрнулись пеленой и в то же время стали ощущаться острей. Гаррет только теперь понял: то, что произошло, уже не изменить.
— Я думаю… — тихо сказал он, не зная, к кому обращается — к Николасу или к себе самому, — он перестал существовать для меня в тот день, когда я увидел тебя.
Николас вздрогнул и открыл глаза, но погружённый в свои мысли Гаррет не заметил этой перемены.
— Тогда, в гостинице. И сколько бы потом я не старался думать о нём, мои мысли всегда сворачивали к тебе. Я по настоящему люблю тебя, Ник. Как никогда не любил ни его, ни кого-то ещё.
