Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Гаррет Колберт долго не мог собраться с мыслями. Нужно было паковать чемоданы, но он лишь бродил по номеру туда-сюда. Допросы наконец прекратились — сразу после того, как он выгнал Николаса, будто по волшебству. Случившееся лишь подтвердило подозрения относительно того, что именно Николас потребовал проведения всей этой унизительной процедуры — как будто бы Гаррет и без того не рассказал ему всего, что тот хотел узнать. Эта выходка злила Гаррета и в день их последней встречи, и на следующий день, и ещё через день. Злила так, что с трудом удавалось держать себя в руках. Больше всего Гаррет ненавидел, когда ему лгали и пытались использовать его. Ему так надоели подобные практики, что он давно уже решил: спецслужбы не для него. Романтика молодости, когда хотелось быть героем, помогать попавшим в беду и защищать граждан Сети, давно прошла. Гаррет всегда был слишком недисциплинирован для строевой. К счастью, «Инициатива» весьма свободно подходила к подбору агентов, исходя из того, что пригодиться может любой. Довольно быстро Гаррет понял, что такая неразборчивость нивелируется скрытностью, запутанностью системы управления и ещё десятком прелестей, которые характерны для любой бюрократической махины. Гаррет, впрочем, оставался от всей этой суеты в стороне. Он предпочитал работать, а не интриговать, и до тех пор, пока внутренние разборки не касались его самого, старался закрывать на них глаза. Колин этого делать не мог. Они с Гарретом с самого начала сошлись на том, что оба видели слишком много смысла в своей работе. Слишком принципиально подходили не к букве, но к духу устава. И потому имели массу общих тем для разговора в баре после летучки — наподобие того, почему «Инициатива» изображает свою непричастность к очередному конфликту, который напрямую угрожает здоровью и благополучию граждан Сети. — Дерьмо это всё! — говорил Колин, и фраза эта звучала чаще год от года. Потому сейчас Гаррет был не так уж удивлён, узнав, что в конце концов Колин предпочёл «Инициативе» «Монолит». Не слишком он удивлялся и тому, что «Монолит» Донована тоже разочаровал и он отправился искать «третий путь». Понять Гаррет не мог одного — почему Колин ничего ему не сказал? Не доверял? Или попросту использовал в своей игре? Выкачивал из него информацию, вводил дезу? Гаррет уже не хотел этого знать, но перестать задаваться подобными вопросами не мог. Колин манипулировал им — вероятность этого приближалась к ста процентам, и если можно было сомневаться относительно тех двух лет, когда они жили вместе и Колин уже работал на «Монолит», то относительно их последней встречи сомнений быть не могло. «Дерьмо это всё!» — хотелось Гаррету повторить вслед за супругом, который заставил его четыре года мучиться в неизвестности и надежде, чтобы потом показать своё новое лицо и снова бросить его. В первые дни Гаррет винил себя за то, что сделал, но в то же время он с самого начала понимал, что иначе быть не могло. Нужно было выбирать. Если бы не его удар, Колин выстрелил бы в Николаса. И хотя умом Гаррет понимал, что Николас тоже не виноват, он не мог унять поднимавшуюся внутри злость. «Если бы он сразу рассказал мне обо всём, этого бы не произошло», — так и металось у Гаррета в голове. Тщетно сжимал он кулаки. Понимание того, что и Николас манипулировал им так же, как Колин, не девалось никуда. «Больше никогда», — твёрдо решил он и, ударив напоследок кулаком по стене, выкатил чемодан из угла, раскрыл на полу и принялся бросать туда одежду и прочее барахло. Среди его вещей почему-то оказались две рубашки Николаса. Гаррет подумал было, не отнести ли их тому наверх, но только скомкал и бросил на кровать. Он не мог заставить себя встретиться с Николасом ещё раз. «Оставлю на ресепшене, — подумал он. — Пусть горничная вернёт». Так, одну за другой он побросал в чемодан все свои вещи и снова замер, разглядывая булавку, лежавшую на столе. Он ненавидел эту безделушку, теперь причинявшую ему двойную боль. Напоминавшую сразу о двоих, кого он хотел бы забыть. Но в то же время бросить её здесь так же легко, как чужие рубашки, он не мог. Гаррет бережно взял булавку и спрятал в карман кожаной куртки, в которой собирался лететь домой. Закрыл чемодан и замер, пытаясь осознать, что это короткое, но мучительное приключение подошло к концу. Мысли о Николасе продолжали разрывать его пополам. Гаррет не мог отрицать того, что его тянет к Молтону с бешеной силой. Тянет с первого мгновения, когда Гаррет увидел его. И в то же время именно эти мысли заставляли Гаррета ощущать себя ничтожеством. «Дельфины… — попробовал напомнить себе он. — Я вернусь домой, и пусть всё человечество катится во Врата». Невольно пришли на ум слова Колина о новой цивилизации, которую удалось обнаружить «Ордену Вечных Звёзд». Существовала ли она на самом деле? И если да — то насколько серьёзно могла угрожать укладу жизни, принятому в Сети? Несмотря на все недостатки окружающего мира, на тех людей, которые населяли его, Гаррет любил жизнь такой, какая она есть, и ничего не хотел менять. Именно Сеть позволяла ему так легко выйти из дела и уехать туда, где его не сможет достать никто. Вряд ли подобное позволил бы кому-то из своих агентов «Монолит». Однако эти мысли Гаррет отогнал от себя куда легче, чем те, которые касались лично его. «Пусть с этой угрозой разбирается кто-то другой», — твёрдо решил он и захлопнул чемодан. Сделал глубокий вдох, выпрямился в полный рост, накинул на плечи куртку и, подняв свой багаж на колёсики, стал спускаться на первый этаж. В коридорах отеля было тихо и царил сумрак. Нажав кнопку вызова лифта, Гаррет замер в ожидании. Он невольно вспомнил тот день, когда увидел Николаса в первый раз. Сердце забилось быстрей. Колберта одолело предчувствие, что вот сейчас, через несколько мгновений, двери лифта раскроются — и Молтон будет стоять перед ним. Лощёный, как полный мудак. В своём дорогущем пиджаке. И тогда… «Что тогда? — ехидно поинтересовался Гаррет у самого себя. — Кинешься к нему в объятья, проклятый идиот? Чтобы он и дальше пользовался тобой?» Гаррет скрипнул зубами и ударил кулаком по стене. С тихим звяканьем двери лифта открылись. Внутри не было никого. Не в силах преодолеть смутное ощущение потери, Гаррет вошёл в кабину и нажал на кнопку первого этажа. Шурша по силовым рельсам, лифт двинулся вниз, остановился и выпустил его в холл. С каждым мгновением тоска становилась только сильней, но Гаррет уверенно подошёл к администратору, сдал ключи и рассказал про сорочки. Попрощался с аккуратной девушкой, с улыбкой выслушавшей его, и вышел на улицу. Поднял руку, подзывая такси, и направился в сторону Врат, ведущих в зону Сети. Спустя два часа он уже был дома, в своём бунгало на берегу океана. Бросил чемодан прямо в холле, разделся до пояса, вышел на веранду и рухнул в шезлонг. Пенные волны бурлили почти что у самых его ног, и их тихий шелест постепенно погружал Гаррета в состояние покоя, из которого его выдернула «Инициатива». «Больше меня никто не будет искать», — подумал он, сам не зная, радует его эта мысль или нет. Закрыл глаза и полностью погрузился в лёгкий шёпот прибоя.