Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Над Аурелией светило солнце. Николас знал, что здесь оно светило всегда — одна из тех технологий, которыми Аурелия по праву гордилась и которые не раскрывала никому. Однако видеть собственными глазами это глубокое голубое небо, не тронутое и тенью городских испарений, было не совсем привычно. Там, где Николас жил обычно, экология тоже была не слишком плоха. Но всё же воздух не был таким чистым и прозрачным, как здесь. Врата выходили в небольшой комплекс пещер, и окружающее пространство занимали множественные посты проверки. Николас заранее предчувствовал, что застрянет здесь на добрую половину дня: в этом был привычный уже парадокс. Перемещение между мирами занимало один миг, зато прохождение зоны контроля в лучшем случае удавалось ужать до нескольких часов. И это если перемещение происходило между мирами Сети. А Аурелия, по слухам, более чем трепетно относилась к проверке въезжающих со стороны. Туристов здесь любили. Но любили нежной любовью домашнего тирана, который предоставит тебе все удобства строго в зоне видимости своей охраны. В этом заключалась основная проблема миссии, как видел её Николас. Ни из чего не следовало, что связной сейчас находится в туристической зоне, а за её пределы приезжего никто бы не пустил. Всё, однако, пошло не совсем так, как он ожидал. Проверив сканером клеймо, симпатичная девушка в форме компании Gate-Travel нахмурилась и снизу вверх посмотрела ему в глаза. Дружелюбная улыбка мгновенно исчезла, сменившись высокомерным презрением. — Где твой хозяин, раб? — резко спросила она. — Остался дома, госпожа, — Николас постарался мило улыбнуться, хотя от её взгляда сделалось неуютно. — Он приказал мне передать сообщение своему другу. Не подскажете, откуда я могу выйти на связь? Взгляд девушки стал ещё холодней. Она обернулась и кликнула кого-то по имени Мевил. Тут же рядом появился молодой мужчина в псевдовоенном кителе красно-коричневого цвета. — Что стряслось? — Тут раб… говорит, что хочет позвонить, — в голосе девушки звенело такое возмущение, как будто Николас предложил ей переспать в зале ожидания. — Таков приказ моего господина, — сказал Николас, поймав на себе взгляд начальника смены, — Мевил, судя по всему, занимал именно эту должность. Николас не только по справочникам, но и по тому, чему его учили в детстве, знал, что обращаться с посторонними господами надо с должным почтением, не возражать, но всегда помнить, что твой господин — только тот, кто надел на тебя ошейник и поставил клеймо. — Они с каждым днём становятся всё наглей, — сказал начальник смены. Отстегнул от пояса чёрный цилиндр и провёл по нему пальцем. Николас несколько секунд смотрел на предмет в его руках. Он помнил, что такие жезлы есть и каждый настроен на определённого раба. Другие мальчики в питомнике часто корчились от боли, когда такие штуки наставляли на них и, наверное, так же водили по ним пальцем. Деталей Николас уже не помнил, потому что лично его если и наказывали, то только плетью пару раз. Он был примерным учеником и не давал повода разозлиться на себя. Его основной куратор — пожилой раб Натис — всегда говорил, что из Николаса получится идеальный раб. А потом почему-то добавлял: «Если найдётся господин, который сумеет это оценить». Что значит вторая половина его слов, Николас не знал ни тогда, ни сейчас. Зато теперь он с удивлением смотрел на жезл, понимая, что, наверное, должен закричать, как кричали остальные рабы. Николас вообще помнил мало случаев, когда ему приходилось кричать. Даже на занятиях по болевым практикам он делал это только если получал приказ. Николас собрался с мыслями и, постаравшись вспомнить, что чувствовал тогда, когда его пороли на военной базе «Ордена Вечных Звёзд», издал негромкое: — А-а-а! «Наверное, надо было согнуться пополам», — запоздало подумал он, когда двое таможенников переглянулись между собой. — У него нет чипа! — выдохнула девушка. — Я знала, что с ним что-то не так! Николас отступил назад, оглянулся через плечо и попятился к Вратам — но было уже поздно. Раздался короткий вой сирены и Николас увидел, что несколько охранников несутся к их стойке. — Вот этот! — закричал Мевил, указывая на Молтона. Николас бросил последний короткий взгляд на Врата, судорожно соображая, нужно ли пытаться бежать. Он сделал ещё один шаг назад, но тут же остановил себя, напомнив о том, что прилетел на Аурелию не просто так. Прежде чем покинуть её, нужно закончить миссию. А в случае удачи связной, наверное, поможет ему вернуться назад. — Я не сопротивляюсь! — сказал он, поднимая руки, и тут же коротко вскрикнул, уже по-настоящему, когда поперёк груди ударила электрическая плеть. Мгновение — и вторая впилась в ноги под коленями, так что те сразу стали ватными. Николас осел на пол. Он получил ещё несколько ударов, но эти ощущались уже слабей. Эффект неожиданности сошёл на нет, и боль становилась привычной — какой и должна быть. Он попытался встать, но ноги не слушались, и Николас полуинстинктивно свернулся клубком, прикрывая коленями пах, а руками — лицо. — Я не сопротивляюсь! — повторил он. — Я буду послушным, господа! Но, хотя охранники наверняка слышали его слова, один из них подошёл вплотную и несколько раз ударил его ногой в живот. А другой, поддерживая инициативу, прошёлся ботинком по спине. — Знай своё место, раб, — сказал тот, что навис над ним. — Я знаю, — ответил Николас. Тело гудело от боли, но страшно не было. Однако Николас знал, что слова послушания успокаивают господ. «Нормальных господ», — напомнил он себе, когда перед глазами всплыла реакция Гаррета на просьбу о наказании. Эти пока не походили на нормальных, хотя и до Гаррета им было далеко. — Я буду послушным, господа. — Заберите его. Охранники подхватили его под руки и, в самом деле покорного, потащили прочь. — Шагай! — рявкнул один из них, но шагать Николас не мог. Он попытался шевельнуть ногой — но без толку. Наконец, под прицелом сотни любопытных взглядов, его проволокли через зал подземного этажа и затащили в лифт. — Что я сделал? — спросил Николас, когда они оказались внутри и двери закрылись. Здесь, где у противника не было достаточного пространства, чтобы использовать преимущество в численности или электрические плети, Николас легко смог бы справиться даже с двумя — тем более, что ноги уже начали потихоньку отходить от паралича. Однако он медлил, потому что не был уверен, что инцидент стоит того, чтобы вступать в силовое противостояние. Пока ещё он был просто рабом, по глупости напортачившим, едва господин оставил его в одиночестве. После драки он стал бы преступником, и выводить его из операции пришлось бы уже кому-то другому — если, конечно, за ним вообще кого-нибудь пошлют. — Заткнись, раб. Охранник сказал последнее слово так, будто выплюнул. Этой интонации, как и всего, что произошло с момента его перехода через Врата, Николас не понимал. — Я не нарушаю распоряжений господина, обращаясь к тебе. Закон я тоже не нарушаю. К своему удивлению, вместо ответа Николас получил тычок электрошокером под рёбра и, коротко выдохнув, осел на пол. В следующее мгновение двери лифта открылись, его подхватили под мышки и поволокли — куда, Николас не знал.