Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

В камере предварительного заключения Николаса, по его внутренним часам, продержали несколько дней. По внутренним — потому что настоящих часов здесь не было и даже еду приносили не настолько регулярно, чтобы можно было отсчитывать время по приёмам пищи. Когда Николас только вошёл в камеру, он увидел, что кроме него здесь находятся ещё пятеро рабов. Все они в разных позах расположились на протянувшихся вдоль стен нарах. Однако разговор никто из них завести не пытался, и на вялые попытки расспросить об этом месте все лишь отворачивались. Причину такого поведения Николас понял чуть позже — когда двое заключённых, устроившись в самом тёмном углу, принялись шушукаться между собой. Именно в этот момент охраннику вздумалось встать и, потягиваясь, подойти к решётке. Заметив парочку, он молниеносно выхватил из-за пояса жезл и пустил его в ход, так что оба раба взвыли и откатились друг от друга на разные концы койки. Николас впился ногтями в ладонь, чтобы усидеть на месте. Им не оглашали правил, согласно которым нельзя говорить друг с другом. Но Николас уже начинал понимать, что господа и сами не собираются соблюдать собственных правил. Только у них есть жезлы, а у рабов — нет. Охранник хрипло рассмеялся. — Собаки, — выплюнул он. — Без разрешения господина вы тут совокупляться не будете. — Мы не… — попытался возразить один из рабов — и тут же взвыл, снова ощутив действие жезла на себе. — Учись с господином говорить. Николасу мучительно хотелось вмешаться хотя бы для того, чтобы понять, чем заключённый заслужил такое отношение. В чём он нарушил закон. Да и ещё куча вопросов роилась в голове: например, как долго его собираются здесь держать, и что будет с ним потом? За три дня его пребывания в камере дважды охранники подзывали к решётке рабов и отдавали команду: — На выход! Оба раза заключенные повиновались без всякой радости. В третий раз всё было точно так же, только вместо охранника «На выход!» скомандовал незнакомый молодой человек, так же замерший у решётки с жезлом в руках. Крупный рыжеволосый мужчина бегом бросился к нему и, упав в ноги, обнял. «Хозяин», — понял Николас и на мгновение испытал тоскливую зависть. А в следующую секунду хозяин за волосы оторвал от себя раба, заставляя запрокинуть голову назад, отвесил тому звонкую пощёчину и плюнул в лицо. — Ни на что не способен, — бросил он, высвободился из рук мужчины и, не оглядываясь, двинулся прочь. Раб подскочил на ноги и засеменил следом за хозяином. Николасу стало противно. Он так и не понял, что раб сделал не так. В конце концов, не выдержав, он подошёл к решётке и постучал по ней, привлекая внимание охранника. — Разрешите задать вопрос, господин, — озвучил он свою просьбу. — Не разрешаю, — отрезал охранник. Он сидел за столом, уткнувшись в мини-планшет, и даже не поднял головы. — Я хотел бы узнать, господин, что будет со мной. Ведь мой господин далеко и отправил меня с поручением. У меня есть клеймо. По закону Аурелии я имею право перемещаться по улицам в одиночку, если у меня есть клеймо… Охранник поднял на него удивлённый взгляд. Николас ощутил, как густеет тишина у него за спиной — заключённые затаили дыхание, ожидая, что будет дальше. — Ты откуда взялся такой наглый, раб? — Из питомника «Голубая лилия». Я знаю своё место. Но в данный момент я забочусь о выполнении приказа хозяина, господин. И потому вынужден настаивать… Охранник потянулся к жезлу, и Николас приготовился закричать, но не успел. — Пробили! — раздался голос со стороны двери, и ещё один офицер показался на пороге. — Ты не поверишь, Барт. Опасливо оглядываясь на Николаса, новый участник разговора подошёл к коллеге и протянул ему какие-то распечатки. — Охренеть… двенадцать лет?.. Вот теперь Николас почувствовал, что по-настоящему влип. Оба охранника посмотрели на него. — И что, нам теперь его отпустить? — Да с чего бы? Он раб. У питомника на него имущественные права. «Чёрт». — Они уже прислали запрос. Но вначале предлагают его помариновать. Николас не знал и не хотел знать, что значит «мариновать». Проводя аналогию с лексиконом «Монолита», он мог предположить, что ничего хорошего. — Тогда забирай, — согласился Барт. Второй охранник, взяв у него ключи, направился к двери, ведущей в камеру. — На выход! — скомандовал он. Николас молча повиновался. Так же молча последовал за охранником к лифту и дальше наверх. Вышел на залитую солнечным светом улицу и на несколько мгновений ослеп. К счастью он успел заметить, что и офицер моргает, прикрывая глаза рукой. Потому не дожидаясь, когда собственное зрение восстановится, Николас рванул из-за пояса охранника жезл и крепко приложил того по макушке. Раздался вой сирены, и, прежде чем тот успел стихнуть, Николас рванул в ближайший проулок. Так, улочка за улочкой, то и дело сворачивая в подворотни и не останавливаясь ни на миг, он бежал добрых полчаса. Потом, когда выбился из сил, приник к одному из домов спиной, тяжело дыша. Жезл Николас всё ещё сжимал в руках. Погоня отстала, но, переведя дыхание, Николас вынужден был сосредоточиться на том, что делать теперь. «Нужно добраться до связного. Кларк Ламберт. Осталось понять, где его отыскать. А для этого нужно выйти в сеть». Николас оглянулся по сторонам. К собственному сожалению, он видел один-единственный выход. Всё так же стараясь держаться в тени, Николас побрёл по проулкам в поисках прохожих. Такой — невысокий и щуплый молодой человек, как на заказ, с мини-планшетом в руках — обнаружился метрах в ста. Николас бесшумно приблизился к нему со спины и зажал рот рукой. Прохожий попытался вскрикнуть, но Николас лишь прошептал ему на ухо: — Тихо. Мне просто. Нужно. Позвонить. Дрожащий от страха незнакомец торопливо закивал головой. — Войди в сеть… хотя ты уже там. И найди мне контакты Кларка Ламберта. Вот так, — похвалил он, наблюдая через плечо, как его жертва выполняет приказ. На экране отобразилась зелёная шкала, обозначающая отправку звонка, а ещё через мгновение её сменило лицо темноволосого молодого человека. — Да? — насторожённо спросил тот. Освободив одну руку, Николас пододвинул планшет вбок, так, чтобы адресат видел его лицо. — Мистер Ламберт, мой господин отдыхал вместе с вами в отеле «Лиловый осьминог» на Ратоне. Он послал меня передать вам весточку. Можем мы встретиться где-то через полчаса? По лицу связного пробежала тень. Он понял, от кого звонят и зачем. — Почему так срочно? — Кларк изобразил зевок. — Я только проснулся… — Простите, господин Ламберт, мой господин настаивает, чтобы я к полудню вернулся домой. — Ну, хорошо, — нахмурился Кларк. — На набережной… — Подальше от набережной, — перебил его Николас. Кларк помолчал. Николас чувствовал, как понемногу расслабляется тело жертвы в его руках — он сам бы расслабился так перед рывком. — Я отправляю координаты. Посмотрите на навигаторе, — Кларк отключил связь. — Просто покажи карту, — попросил Николас, — я не причиню тебе вреда. К счастью, незадачливый прохожий послушался и Николас получил возможность ознакомиться как с географией города, так и с расположением нужного места — а заодно и со своим собственным. — Благодарю, — Николас скользнул рукой ниже и аккуратно прижал сонную артерию жертвы. Мужчина слегка трепыхнулся и осел на асфальт без чувств. До точки назначения Николас добрался без приключений. Это оказался сквер в глубине города с каким-то бесформенным абстрактным памятником посередине. Кларк сидел на скамейке в тени деревьев, и Николас осторожно подобрался к нему со спины, а затем опустил руку на плечо. Тот вскинулся и бросил на пришельца быстрый прищуренный взгляд. — Это для вас, — Николас достал из кармана инфоплату и протянул связному. Тот кивнул. — От меня что-то требуется? — Информация. Но вы передадите её не мне. Все контакты внутри. А мне нужно уходить. — Почему такая срочность? — Помимо того, что дело оперативной важности… Меня взяли в аэропорту. Вы можете меня вывести? Кларк поджал губы. — Без консультации с Управлением — нет. — Хорошо, — Николас кивнул, — буду думать сам. Он отступил в тень, а Кларк посидел ещё так, делая вид, что оглядывается по сторонам. Потом встал и, спрятав руки в карманы, побрёл вдоль аллеи. Николас же стоял и думал, что делать теперь. Было очевидно, что ему не удастся штурмом взять Врата. Нужны новые документы, и он, пожалуй, мог бы попробовать их изготовить, если бы у него было оборудование. Однако чемодан остался в участке, и Николас, вспомнивший об этом только теперь, выругался про себя. Чемодан стоял на пароле, но при желании любой код можно взломать. А оставлять снаряжение у противника нельзя. «Нужно спасать чемодан», — подумал он и даже обрадовался, обнаружив, что правила выбрали план действий за него. Продолжая держаться в тени древесных стволов, Николас скользнул к выходу из сквера, но сделать успел от силы десяток шагов, когда электрическая плеть захлестнула живот. Николас упал. Боль была куда сильнее, чем в прошлый раз, и перед глазами мгновенно стало темнеть. Он попытался встать, но человеческая тень закрыла свет, чья-то рука коснулась плеча, и Николаса окончательно унесло. Очнулся Николас от того, что ныли мышцы спины. Он подумал было спросонья, что снова валяется в камере на жёстком полу, но стоило попытаться поднять руку, как он понял, что это далеко не так. Ноги были подогнуты к животу. Он лежал так, на коленях, почти на четвереньках, и запястий касались холодные металлические браслеты. «Ещё бы не ныла спина», — подумал он и попытался шевельнуть хотя бы плечом, но тут же понял, что упирается им в такой же ледяной металл. Николас торопливо принял прежнюю позу и, открыв глаза, заморгал. Место, где он очутился, представляло из себя бетонное плато. Тут и там стояли клетки, в каких могли бы держать крупных собак, — только вместо собак в большинстве клеток находились такие же скрюченные пополам люди, как и он сам. Все они были обнажены, и теперь Николас понял, что обнажён и он. Солнце уже начинало припекать, хотя пока ещё не жгло. Оно стояло низко над горизонтом — значит, занимался новый день. — Подъём! — пронеслось над площадкой, и Николас увидел мужчину в форме городской полиции. Тот держал в руках плеть — самую обычную. Этой плетью он охаживал клетки, мимо которых проходил, иногда попадая пленным по спине, а иногда просто заставляя их дёрнуться и зашипеть от соприкосновения с металлом. Так продолжалось, пока мужчина не выбрал одну из клеток и не отпер её. Поймав поводок, потянул наружу находившегося там раба и, швырнув его на бетонную площадку лицом, придавил поясницу ногой, а потом принялся охаживать плетью спину, и без того иссеченную алыми рубцами. Закончив экзекуцию, он вернул раба в клетку и вытащил следующего. Так, неторопливо, клетка за клеткой, он приближался к тому месту, где скрючился в окружении прутьев Ник.