Рейдер поневоле

      Капли, как какой-то призрачный маятник, монотонно стучали по листу ржавого железа в углу, и так продолжалось часами, а может быть, днями. Сильно пахло нефтью.       Я слышал про средневековую пытку тишиной, нарушаемой лишь звуком падения капель, и вряд ли то, что происходило со мной сейчас, так уж сильно отличалось от того психологического давления, которому подвергались преступники или пленные в ту пору.       Из колодца не было выхода — вокруг высились лишь круглые, поросшие мхом стены, в которых были устроены ниши, заполненные самым разномастным ржавым хламом. Хлам этот занимал и место факелов — например, в одну из скоб был воткнут гаечный ключ, который, причем, выглядел достаточно новым: вездесущая ржавчина еще не добралась до него.       Более того — ключ выглядел настолько чужеродным, что в мой разум невольно закрались определенные подозрения. Это заставило по-новому взглянуть на все то, что окружало меня.       Итак, меня «пленили» Механики, причем явно без злого умысла, ведь все это — часть непонятной мне Инициации. А вокруг — замкнутое пространство, немного света… Чтобы можно было работать с теми запчастями, которые заботливо сложили в каменные ниши.       Я впервые за долгое время поднялся на ноги, причем ушибленные части тела уже абсолютно не напоминали о себе, и с усилием выдернул гаечный ключ из скобы, в которую он был сердито и крепко вставлен. Пусть он, возможно, не так уж сильно поможет мне, тем более что я даже пока точно не знал, что именно планирую собирать, но привычная мне еще с родного мира вещь, к тому же, до боли символичная в этой реальности, придала мне сил.       После того, как в моих руках оказалось сие орудие труда, я занялся ревизией того, что мне здесь оставили. Между прочим, света было явно… недостаточно, но я почему-то прекрасно воспринимал окружение и даже мелкие детали, вроде заклепок на решетке радиатора, по которой и барабанили капли, ранее сводившие меня с ума.       В меня закралась робкая надежда, что инъекция Кроссаута не убьёт мой организм, но… возвысит, однако то была слишком амбициозная и наивная мысль, чтобы являться вероятным исходом событий.       Однако, конечно, это было бы здорово. Ведь кто по собственной воле хочет умирать в страшных мучениях? А способности, что мог дать вирус, манили. Я уже чувствовал себя иначе. Иначе воспринимал темноту, иначе реагировал на температуру, прикосновения. Иначе… мыслил. Эмоции отодвинулись на второстепенный план, разум был заполнен задачами, что нужно было выполнить, возможными вероятностями. Мне стало легко входить в режим странной концентрации, в котором будто бы и время текло иначе. Как говорится, поживем - увидим. Может, все действительно не так плохо.       ..Среди найденных мною вещей оказался дизельный генератор. Его пришлось собирать по частям — но все его компоненты, на удивление, оказались совершенно неповрежденными, пригодными для дела, что лишний раз подчеркивало гениальность плана Марли, лидера Механиков, который проводил мое Испытание.       Чтобы наполнить найденную тут же канистру топливом, пришлось по капле набирать капающую откуда-то сверху «воду», которая оказалась местным аналогом бензина. На это ушло несколько часов, но я умел ждать, всегда умел, и в итоге все-таки запустил эту архаичную машину, а от нее запитал самопальный сварочный аппарат, который так же, в разобранном виде, был разложен по нескольким нишам в стенах колодца. Лицо прикрыл куском темного стекла, вставленного в кусок той самой радиаторной решетки - как истинный самурай постапокалипсиса! И работа закипела.       Не сказать, что прямо-таки все ладилось. Я действовал по наитию, чувствуя себя то ли Тони Старком в плену террористов, то ли орком-инженером из вселенной далекого будущего, но в итоге сотворил… что-то. Это был чудовищный бур, собранный из всевозможного мусора и подключенный к генератору, мое торжество мысли, мое орудие свободы. Готов поклясться, что еще пару дней назад я впал бы в фатальный ступор еще на этапе запуска генератора в столь экстремальной ситуации. Похоже, я раскрыл секрет, как работают Мастера Пустошей — и как им вообще все удается.       «Механик — это не просто звание, это состояние души», — думал я, подготавливая инструмент к работе. «Не-е-ет, это даже целая философия. И смысл, как я раньше думал, заключается не только в братстве и дружных рабочих кооперативах, а еще и в созидании — созидании ради созидания. Пулемет, лафет, фары, колесо — неважно, что ты собираешь, важен сам процесс, и не менее важен результат. Воплотить душу в металле — не это ли счастье? Излить все тайны воющему буру в твоих руках, которому ты дал жизнь, слышать песню работающего мотора, и знать, что все это не зря. И что ты не один такой, вас много, вы созидаете, черт возьми, ради созидания! Счастье всем и каждому, даром, просто так, бескорыстно, и пусть никто не уйдет обиженным, пешком, а уедет на своих четырех, самых родных, самых прочных в мире колесах…»       Вот так вот меня скручивало самыми альтруистскими в Пустошах мыслями, в то время, как мой «горняцкий» инструмент взламывал стену, за которой, судя по акустике, находилась некая пустота, до которой я надеялся добраться. И вот, в облаке пыли и в окружении целого вихря осколков, с ревущим буром в руках, который уже дымился от усиленной нагрузки, я предстал перед испуганным складовщиком, который целился в меня из обреза. Как я заметил, окинув взглядом хозяйственное помещение, в которое «пробурился», несчастный даже успел соорудить импровизированную баррикаду против нарушителя своего подземного спокойствия — то есть, меня: он опрокинул стол, набросал на него мешков и осторожно выглядывал из-за всей этой чудной инсталляции.       — Я сейчас стрелять буду! — завопил Механик, представляющий собой человека средних лет, гогглы которого были забавно отдекорированы под прицелы. Я понял, что сейчас он действительно выстрелит, и скорее всего, даже нечаянно, — от нервов, и потому замер, отпустил кнопку активации бура и медленно положил его на землю.       — Кто такой?! - прикрикнули из "окопа".       — Я свой, новенький, — сказал я, отбросив в сторону импровизированное забрало. — Вообще, я думал, что вы ожидали… чего-то подобного.       — Нет, чего-то подобного мы точно не ожидали, — по лицу кладовщика вместе с пониманием начала расползаться улыбка. — Мы ожидали, что ты активируешь лифт, если честно…       — Какой лифт? — теперь уже я чувствовал себя глупо.       Тут мужчину, что называется, «прорвало» на безудержный смех. Разряжая обрез и заботливо сажая патроны в гнезда на поясной ленте, он проговорил:       — Там была скоба, скоба с гаечным ключом. Ее нужно было, как рычаг, опустить…       — И?..       - ..И в полу открылся бы люк, скрывающий механизм лифта. Весь колодец — шахта, а сбросили тебя на движущуюся платформу, нарочито неисправную, — Механик посерьёзнел лицом, но не сильно. — Когда ты бы ее починил, она поехала бы не вверх, на свежий воздух, а вниз, — в мрачные палаты старца Феофана, хе-хе. С ним бы вы поговорили о предназначении и идее Механиков, но… Ты все сломал! И меня напугал, ирод — я ведь вообще думал, что шахта левее находится. Со стороны этой… стены… того, что осталось… я уж точно никого не ждал.       Я не знал, присоединиться ли мне к смеху, или начать корить себя за глупость. Попав сюда, я только и делал, что впутывался в совершенно нелепые ситуации, не оставляющие мне выхода, как идти вперед и попадать в новые.       Что-то мне подсказывало, что это еще не конец.       — Я даже теперь и не знаю, что с тобой делать, — Механик поднял на лоб свои очки-прицелы, открыв пепельно-серые глаза. — К старцу Феофану, наверное, зайдешь позже, мировой мужик, тебе даже вне рамок посвящения с ним поболтать нужно, для общего развития, так сказать. Ну, а прямо сейчас мы двинем на площадь, там остальные кандидаты. В удачный день пришел, целая группа вас уже набралась.       Он, посмеиваясь, махнул рукой в кожаной перчатке, призывая идти за собой, и я послушно последовал за кладовщиком.       Как выяснилось, я был прав, и совершенно не представлял, что меня ждет теперь, но все по порядку.       ..А началось все совершенно безобидно: толпа, что прежде насмехалась, теперь радостно приветствовала меня, и я видел на лицах, с которых в порыве эмоций люди сорвали респираторы, искренние улыбки. Марли сразу выдвинулся мне на встречу, спрыгнув с крыши сверкающей хромированными деталями машины, возвышающейся на огромных «бигфутах».       Его перехватил какой-то человек, один из тех, с которыми общался кладовщик по пути на площадь, и Марли сначала нахмурился, слушая его рассказ, а затем просто откинул голову вверх и засмеялся. Смеялся он долго и обстоятельно, его смех тонул в нестройном реве Механиков, которые чествовали уже другого новичка — хмурого длинновязого парня, который опирался на самодельный костыль и чихать хотел на все восторги. Ну, если бы меня в шахту бросили погрубее, тоже бы так хмурился, а сейчас я даже прочувствовал торжественность момента, несмотря на то, что спутал привычный план Инициации и стал объектом шуток.       Клан… И не просто толпа рядом с тобой, а твои, в каком-то роде, названные братья.       — Что ж, господин шахтер, добро пожаловать на пир, — Марли крепко пожал мне руку и подмигнул, причем мне показалось, что перед этим я увидел мелькнувшую складку прозрачного внутреннего века. Потом вспомнил про его раздвоенный язык и понял, что, скорее всего, не показалось.       — Благодарю за приглашение, — я направился с ним к праздничным… капотам. Серьезно, столы накрыли на капотах выстроенных в ряд автомобилей — в основном, различных модификаций «Гадюки» и «Рабочей Лошадки». Пахло просто обворожительно, и живот отреагировал незамедлительным громогласным урчанием.       — Я прошел Испытание? — прямо спросил я, не видя смысла скрывать столь интересующий меня вопрос, который наверняка буквально читался на моем бледном лице. Вместо ответа лидер общины непринужденным жестом кинул мне ключи.       — Забирай, дарю, как и договаривались, — Марли указал на дальнюю машину, свободную от яств и столпившихся вокруг едоков. — Но у нас есть еще один подарок для новых чуваков. Это старая традиция… Холостяки ей всегда рады. В общем, первая девушка, что заговорит с тобой на празднике — твоя спутница. Можно, конечно, отказаться, но не советую…       Видя, как вытянулось мое лицо, Марли неверно истолковал выражение и продолжил:       — Но сильно не обольщайся! Эти бестии ждут себе красавчика, супергероя, и новички их что-то в последнее время не прельщают. Так и остаются они на Пире Посвящения без женского внимания, если навыков очарования — ноль литров в баке харизмы…       Я оглядел собравшихся, и понял, что дам среди Механиков не так уж и мало: только быстрый поверхностный взгляд выдернул из толпы несколько миловидных созданий в автокомбинезонах.       — Все это очень неожиданно, — только и нашелся, что сказать я, а Марли понимающе хмыкнул. Вместе с ним мы приблизились к ближайшему «столу».       Меню праздника было неплохое — пища, конечно, попроще, чем в баре «Flame Raiders», но ее было в избытке, она являлась абсолютно бесплатной и, я надеялся, не несла в себе сюрпризов. Ели прямо руками, из общих тарелок. В основном преобладал, как ни странно, картофель, только почему-то фиолетового цвета, который был здесь и в мундире, и без, и в виде пюре. Из мяса повара Механиков выставили какую-то странную птицу и жареных игуан на гриле. Между пирующими ходил объемистый Выживший в заляпанном белом фартуке (прямо поверх армейского разгруза), и размахивал дозиметром, демонстрируя, что еда не радиоактивна и вообще, приятного аппетита. О времена, о нравы!..       Каждый человек, что проходил мимо, считал своим долгом похлопать меня по плечу, перекинуться парой дружеских слов или просто участливо кивнуть. Народ в общине оказался действительно сплоченным и внимательным к новым участникам своего «союза автолюбителей», что не могло не радовать.       Я только успел приступить к первой за долгое время трапезе, нацелившись на сочное рагу, которое стремительно исчезало прямо на глазах под натиском голодных Механиков, как услышал окрик. Голос был подозрительно знакомым.       Обернувшись, я увидел… Адайн, прорезающую толпу, как огненный смерч. Лицо Огнепоклонницы выражало крайнюю степень негодования, и я, переживший инъекцию Кроссаута, даже как-то внутренне съежился.       — Макс! Ты идиот! Куда ты пропал?! Мы с Аскетом с ног сбились, у нас есть важные новости!       Казалось, она не замечала, как все вокруг замолчали, словно чего-то ожидая.       — Я проходил обряды Механиков, — невозмутимо ответил я, чувствуя, как на меня уставились десятки глаз. — Извини, что не предупредил, что буду отсутствовать.       Адайн только задохнулась от гнева, в котором было что-то еще… Беспокойство? Сердце сжалось от тревожных предчувствий.       Внезапно между нами возник Марли — он всегда был тут, как тут, когда что-то происходило. И откуда в нем столько энергии? «Аполлон» у него вместо сердца стоит, что ли?       — Нарекаю вас Инем и Янем! — проорал он, но в глазах его читалось удивление.       И тут я вспомнил про наш последний диалог. Вспомнил и чуть не упал со старых покрышек, поставленных друг на друга, что служили мне сиденьем. Но не может же так сразу все делаться… Традиции, это, конечно, здорово, но все же…       Адайн замерла, в глазах ее мелькнуло странное выражение. Она сердито сдвинула руки на груди и спросила, по-прежнему глядя только на меня:       — О чем ты? Марли, этот кретин стал одним из вас?       — …Да, — Механик улыбался, как мог бы улыбаться разлегшийся на солнце кот, и, видимо, вовсю наслаждался происходящим.       — Традиция Слова?.. — уже тише спросила Адайн.       — Именно так.       И куда только делись «хипповские» замашки лидера местного клана! Этот человек менял манеры поведения, как маски, и я начал понимать, почему именно его избрали командующим.       — Что ж, значит, так должно быть, — девушка прошествовала ко мне по живому коридору и встала напротив, ожидая чего-то. А я… А я в первый раз посмотрел на нее, как хотел посмотреть всегда — как на обворожительную девушку с этими чудесными веснушками на покрасневших от волнения щеках. В ней действительно жило пламя.       Я пытался понять, о чем она думает, но ее лицо было непроницаемым, даже когда мы взялись за руки, исполняя старый ритуал. Во мне боролось два существа — одно стремилось отказаться от этой затеи, которая явно ни к чему хорошему не приведет, а другое страстно желало отдаться на волю событий. Победило последнее.       О времена, о нравы!       Что ж, видимо, когда я думал, что «все так сразу не делается», я ошибался, и народ Пустошей неукоснительно чтит традиции, даже если все оборачивается таким образом... Ведь, кроме этих обычаев, мало что осталось на руинах мира.       ...Нас обвенчало закатное солнце, песок и ветер, несущий аромат странствий, а Марли с его Механиками стал таким призрачным, таким нереальным…       И я впервые ощутил поцелуй Огня. «Важные новости» могли и подождать те мгновения, пока существовали только мы, - мы и Пламя. Иногда мне кажется, что тогда я и отдал душу Пустошам, целиком и безраздельно.