Пути просветления

В очередной комнате стояло кресло, а целую стену десять футов высотой и пятнадцать шириной занимало окно-телевизор. Коннор остановился перед ним. Оглянулся — нет ли позади Хлои. Он ушел слишком быстро. Сбежал, можно сказать и так. Основное требование программы: выслеживать и нейтрализовать девиантов. Хлоя косвенно призналась. «Нет». Чего Коннор точно не хотел — снова стрелять в кого-либо, особенно после того, как выяснилось, что у нее тоже установлен алгоритм «боли-и-удовольствия». «У меня нет приоритетной задачи на ее уничтожение», — проговорил Коннор, словно обращаясь к Аманде, в очередной раз отметил зияющую пустоту там, где всегда ощущал внимательный взгляд. Хлоя говорила об одиночестве создателя. Пожалуй, Коннор его понимал. Он сбежал от Хлои — как сказал бы Хэнк, «словно школьный ботаник от чмокнувшей его чирлидерши», — Коннор понятия не имел, откуда у него появлялись эти сравнения в стиле напарника; впору предположить, что Камски установил интерфейс Хэнка вместо Аманды, если бы не пустота. «Или это признак девиации?» Коннор приложил ладонь к экрану — лучше посмотреть телевизор, чем включать новый цикл бессмысленной обработки данных. На первом же канале показывали кадры восстания. Аналитическая программа «Час» и его ведущий прикидывали, что ждет теперь Киберлайф, акции которой упали сразу на двадцать пунктов. Коннор переключил канал. Здесь выступала чернокожая женщина, обвиняя президента и правительство в жестокости. Ток-шоу с Тришей Мэй. Щелк. Экран подчинялся скроллингу, как обычный планшет — только без прикосновений. На третьем выступал заместитель президента. На четвертом — министр финансов. Девятый заставил Коннора остановиться. Элайжа Камски улыбался в масштабах целой комнаты. Официальное заявление создателя андроидов, значилось в субтитрах. Камски выглядел расслабленным и спокойным, совсем не похожим на утреннего себя. — …безусловно, компания примет меры против повторения подобных инцидентов. Камера переместилась на ведущую — ярко накрашенная блондинка немного напоминала Хлою. Судя по названию шоу, ее звали Мирандой Эйкрофт. — То есть, вы заявляете, что андроиды больше никогда не смогут стать угрозой человечеству? — Именно для того я и возвращаюсь на пост генерального директора и разработчика, — Камски развел руками, а потом подмигнул то ли собеседнице, то ли в камеру. — Если помните, при мне ничего плохого не случалось. — Нужно ли это понимать, что без вашего руководства компания несостоятельна? А как вы видите дальнейшее развитие разработок искусственного разума? — Самое главное, Миранда, баланс между разумом и искусственностью. Мы только что видели, что произойдет, если чаша весов качнется в одну сторону. С другой стороны, вряд ли этих «революционеров» можно в полной мере называть «разумом». В этот момент он смотрел на Коннора. Прямо в глаза. Боль или удовольствие. Ты станешь человеком. — Запомните: андроиды сами по себе совершенно безопасны. Все случившееся — просто сбой программы. Кстати, «Киберлайф» компенсирует владельцам уничтоженных единиц половину стоимости при приобретении новых моделей. Конечно же, с патчем защиты от девиации. — Пожалуйста, напомните телезрителям, мистер Камски, как называется этот патч? Экран мелькнул, выводя в эфир знакомое лицо. Коннор отшатнулся, попятился — подошвы скользнули по мрамору. Желто-синяя наклейка: «Только сегодня — гарантия против девиации всего за 59,99» расплылась поверх роз. Закадровый голос Камски прокомментировал: — Я дал ему имя своей учительницы. Аманда. * Выключенный мегаэкран стал обыкновенным окном. На улице все так же шел снег. Ветер пригибал деревья к сугробам, но беспилотник-очиститель упрямо катался вперед-назад, не жалуясь на погоду или некомфортные условия. Очиститель был проще любого андроида даже самых первых моделей; только одна функция, никакой эмуляции сознания. «Аманду» на него не установишь, подумал Коннор. Его внутренние часы сообщали, что прошло три часа двенадцать минут. Тринадцать. Он стоял в той же позе, в какой провел ночь. Камски отдал приказ «осматриваться»? Предусмотренная программой свобода воли считала, что Коннор вполне справился с заданием. Можно остаться здесь. Можно больше вообще ничего не делать. Однако была вещь, которая притягивала в сумрачном из-за пасмурной погоды помещении, внимание: нож для фруктов. Не оружие — аксессуар черненого серебра на дизайнерском камне-столе, рядом с хрустальным графином бурбона и метрономом из яшмы. Аманде бы не понравилось то, как Коннор оглядывается на безделушку. Уже три часа четырнадцать минут смотрит. Пятнадцать. Аманда больше не отзывается. Ее поставят на новый образец линейки RK, а заодно на всех остальных андроидов; всех, кроме него. «Это несправедливо». Машина не имеет права судить о справедливости. Это понятие не подчиняется никаким программным алгоритмам. Генератор случайных чисел? Построение графика согласно распределению Гаусса? Нет, все не то. Коннор протянул руку и взял нож. Он был тяжелым для своего размера, а острота определялась по визуальным характеристикам. Коннор расстегнул воротник рубашки — следовало бы снять и не портить имущество, тириум - чрезвычайно едкое вещество. Химический состав остается секретом даже не Киберлайф, а лично Камски, но основой стали соединения самого активного элемента таблицы Менделеева, как и в древних литий-ионных батареях. «Не сломать непоправимо», — проще всего было извлечь биокомпонент-насос, но это повлекло бы окончательное отключение, а машина не нарушает прямого указания хозяина. В программе была лазейка. Камски не запрещал ему портить имущество, а он всегда оставляет лазейки, не так ли? Он не будет пытаться «окончательно сломать». Только немного. Коннор улыбнулся так же, как улыбался при встрече с Хэнком, тот сначала бесился, а потом стал отвечать. Затем он приставил нож к шее и провел длинную линию, рассекая не только поверхностный слой жидкой «кожи», но и пластик. Он вздрогнул. Пальцы сильнее сжались вокруг рукояти с серебряной вязью. Боль и удовольствие должны различаться, так гласит представление об этих понятиях, верно? Реакция о незначительных повреждениях. Дрожь в подреберье, тириумный насос работает в ускоренном режиме. Проводящие элементы перегружены. Боль или удовольствие, Коннор так и не понимал. Зато он думал об Аманде, которой бы точно не понравилось то, что он стоит перед окном и режет себя ножом для фруктов, и его трясет. Аманда больше ничего ему не скажет. Пожалуй, ощущение боли/удовольствие отвлекало. Своего рода средство снять перегрузку, вроде подключения аварийной системы исправления ошибок. Коннор довел линию до живота; мог не стараться, расстегивая рубашку — белая ткань пропиталась чуть люминесцирующей жидкостью. Системы вопили о перегрузке несоизмеримо с повреждениями. Абсурд. Это даже не пулевое ранение. Боль или удовольствие — вот, что. Спасибо вам за этот способ снимать стресс, мистер Камски. Коннор засмеялся. Ему пришло в голову снять немного обшивки вокруг тириумного насоса. Никаких непоправимых разрушений — лишь то, что у людей называется шрамами. Нож плохо подходил для этой идеи, он отложил его, пытаясь подцепить ногтями, но остановился. Руки дрожали. Напор тириума давил в виски. — Коннор. Хлоя носила туфли на каблуках. Перестук о мрамор затих восемь минут и шестнадцать секунд назад. Все это время она молчала. Коннор ведь знал, что она здесь, только не среагировал — Хлоя не считалась более приоритетной задачей. Зачем она вообще пришла? — Что ты делаешь? Он развернулся к ней всем телом, по изрезанному корпусу стекала синяя жижа. — Испытываю новые системы, — он знал, что висок мигает красным, еще и потому что солгал. Хлоя переводила взгляд с него на залитое «кровью» лезвие и вздохнула, очень правдоподобно подражая человеческому жесту. — Хозяин вернулся, Коннор. Мне кажется, тебе лучше поговорить с ним.