Мертв не один

— Дерьмо, — таким вот словом встретил Том свою гримерку, как только дверь за ним закрылась и замок повернулся в знакомые два оборота по часовой стрелке. Теперь он желанно один. В последний час ему казалось, что это никогда не воплотится в реальность, а одиночество ему было буквально физически необходимо. Теперь Том запер свою 《мертвую》 оболочку в гримерке, и ему было этого достаточно. По крайней мере, в данный момент. По крайней мере, пока. Холланд бросил презрительный взгляд на свое отражение в зеркале, хмурое и какое-то 《никакое》, затем взял влажные салфетки и, достав пару штучек, стал медленно (быстро он не мог) протирать ими свое лицо. Грим ровными пластами сходил с кожи, и Том чувствовал, будто стирал с лица песок… … 《в который он сам превратился》 Парня передернуло, и в каком-то непонятном приступе раздражения далеким броском он отправил салфетки в мусорку, крикнув им вслед «Идите в баню!» Том снова посмотрелся в зеркало и горько усмехнулся, отмечая, как резко поменялось его лицо, стоило стереть с него 《песочную маску》, которую он сам же себе и придумал.  — Я буду по ней скучать, — тихо произнес вслух Холланд и, тут же осознав сказанное, побледнел от напряжения. Какой он идиот! Какой нормальный человек будет скучать по импровизированной маске одинокого актера! «Но разве это маска, Том?» Нет. Это была не маска, имя которой было Питер Паркер. Или Человек-паук. Или… 《Чувачок》, 《Паучок》… Это была маска Тома Холланда. Это и был сам он. И как бы он это не собирался отрицать, реальность фактов била по солнечному сплетению. Причем очень даже сильно. Почти до обморочного состояния. Хотя, почему же почти? Долгие невозможные и 《трудно-эмоциональные》 съемки, состоящие из пяти дублей одного и того же эпизода, дали о себе знать тянущей тяжестью в пояснице, что было уже не новинкой, и 《пустотой》 в сознании. «А знаешь почему? Потому что ты мертв». Мертв? Ах да, точно… Том устало потянулся за телефоном на столе перед зеркалом, включил переднюю камеру и начал съемку видео-дневника, который никто из живых не должен был увидеть и знать… Собственно, его никто и не увидит. Том насчет этого был очень внимателен.  — Снова привет, ты, который сейчас смотрит этот эфир, — Холланд натянул на губы улыбку, хотя прекрасно знал, что ее никто не увидит, — я смотрю, ты гребаный садист и тебя просто прет от моего сломанного лица… Мне раньше часто говорили, что у меня нет и шанса, чтобы стать прекрасным актером. Возможно, эти люди правы и я уже никогда не буду тем, на которого будут смотреть с восхищением. Не буду похожим на Тони Старка, — парень на мгновенье запнулся и добавил с мягкой улыбкой, — или на Роберта Дауни-младшего. Он замолчал, ставя видео на паузу, и задумался. В голове не было ничего путного, только чернота и тишина. Внутри умолкло всё. Как будто… Да уже неважно.  — Сегодня мы отсняли мой последний эпизод, — продолжил Том с частой остановкой, — и сегодня же на съемочной площадке умерло два человека… Можем почтить их ушедшие жизни минутой молчания! — зачем-то выкрикнул Том и чуть слышно засмеялся. — А на самом деле… я устал и хочу спать. Наверное, только на это у меня и остались силы. Что ж… встретимся в следующем видео, — отключение камеры, и Том снова замер в одиночестве. Глупо как-то все… Можно, в принципе, начать переодеваться и быстрей бежать отсюда домой, чтобы плюхнуться в постель и забыться беспокойным сном, но для этого нужны были силы. У 《мертвецов》 нет лишней энергии. Есть лишь на разложение и выделение неприятных запахов. Замечательно!  — Том, — Том не сразу понял, прозвучал ли это голос его безумия в голове или это признаки того, что он кому-то был нужен, — ты еще здесь? Холланд, как ошпаренный, подскочил на месте, резко встав на ноги. Не обратив внимание на небольшую темноту перед глазами, он поддался к двери и, даже не раздумывая, повернул два раза замок против часовой стрелки.  — Р-Роберт? — чуть запинаясь, удивленно позвал Том, открывая дверь и глядя на стоящего у его гримерки мужчину широко распахнутыми глазами. — А ты… что здесь делаешь?  — Я решил проверить, живой ли ты после съемок, — Дауни приподнял одну бровь, быстрым взглядом оглядывая парня с ног и до головы, — и, кажется, не зря. Том чуть заметно вздрогнул.  — Живой, конечно, разве ты сомневался? — слова давались молодому актеру с трудом, будто вместе с ними он выблевывал иголки, царапающие глотку изнутри. Странная ухмылка на лице совершенно не давала гарантии в том, что все хорошо. Роберт нахмурился, поджимая губы в тонкую полоску, и от этого безобидного действия Тома бросило в жар, но он тут же взял над собой контроль.  — Если я пришел к тебе, то что это значит? — вопросом на вопрос подметил мужчина, чуть склоняя голову набок. Холланд бы все отдал, но ему так хотелось знать, что думал Дауни в этот момент. Чертовски хотелось! Потому что только два ответа просились быть высказанными. Один — был бы рациональным и абсолютно тем, какой хотел услышать Роберт, а другой — какой бы хотел сказать Том… «Я для вас что-то значу», — ответ из ряда фантастики, поэтому Холланд, тяжело вздохнув, выбрал первый вариант.  — Это значит, что ты сомневался, живой ли я после съемок.  — Именно, парень, — Роберт хитро усмехнулся и, спокойно проигнорировав удивленный взгляд Тома, прошел в гримерку и закрыл за собой дверь. — Кстати, почему ты еще не переоделся? И тут только Холланд заметил, что Дауни был в той одежде, в которой он приехал сегодня на съемки. Темная толстовка с длинными рукавами и капюшоном очень хорошо подчеркивала мужскую крепкую грудь и спину, джинсы поблескивали в свете лампы у зеркала кожаным ремнем, и на нем Том почему-то заострил внимание. Правда, такое оцепенение не длилось долго, и парень смог взять себя в руки и посмотреть в лицо Роберта.  — Не успел еще, — только и смог выдавить из себя Холланд, хотя прекрасно понимал, что Роберт не поведется на такую фигню. И правильно делал!  — Ага, — наигранно задумчиво протянул мужчина, складывая руки на груди, — а еще тебя украли инопланетяне и решились вернуть только тогда, когда я поинтересовался, здесь ли ты, потому что испугались моей мужской красоты? Том покрылся краской и отвернулся к зеркалу.  — Ага.  — Что, серьезно? — Роберт усмехнулся. — Ты реально подумал, что я поведусь на твою ересь и на ту, которую я только что сочинил?  — Мои слова — ересь? — Холланд не любил этого, но он тянул время. Сбавлял обороты надвигающихся вопросов, ответы на которые ему не хотелось давать. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, пока.  — Только про то, что ты не успел, — Роберт на удивление реагировал спокойно, хотя Том помнил тот последний раз, когда он решил поспрашивать Дауни о какой-то ерунде. Тогда можно было обжечь себе роговицу вместе с сетчаткой, только украдкой взглянув на мужчину. Точнее, на его багровое от раздражения лицо. Тому было забавно наблюдать за этим, хотя опасностью сжечь себе глаза обладал именно он. Но тогда он точно об этом не задумывался.  — Почему ты так в этом уверен? — Холланд продолжал тянуть свое, одновременно снимая свой рюкзак с крючка у двери и расстегивая его.  — Хочешь об этом поговорить? — спросил Роберт, и на какое-то чертово мгновенье Том пропустил тот момент, когда мужчина оказался слишком близко. От него все так же одуряюще пахло, и парень был готов поспорить, что этого аромата ему будет очень не хватать. 《Очень не хватать на том свете, да, Том? 》 Холланд прикусил губу и, чтобы хоть как-то оказаться от Роберта подальше, плюхнулся на стул у зеркала, устало выдыхая и понимая каким-то отголоском сознания, что он проиграл. Проиграл в той битве, которую он снова выдумал.  — Нет, не хочу, — тихо произнес он, поднимая глаза на Дауни-младшего. — Я вообще ничего не хочу, Роберт. Тот нахмурился. Чуть наклонился над Томом, внимательно вглядываясь в лицо парня.  — Тебе нехорошо?  — Нет, со мной все нормально.  — У тебя проблемы? Холланд пожал плечами. Он не знал, нужно ли называть проблемой тот факт, что… … вместе с Питером Паркером не стало и его.  — И как это понимать, Том? — Дауни тяжело выдохнул. — Несколько минут назад мне казалось, что у нас есть некоторая договоренность. Том чуть заметно улыбнулся.  — Тебе не казалось.  — Это замечательно! — раздраженно выплюнул Роберт, еще больше напрягаясь в плечах. — Только, видимо, у нас обоих галлюцинация, причем одна и та же.  — Чт…  — Что входило в эту договоренность, Том? — резко перебил начинающуюся речь мужчина. — Давай, говори, даю тебе пять секунд. Том вздрогнул и пришел в себя только тогда, когда Дауни громко произнес:  — Раз.  — В нашу договоренность входила обязанность докладывать друг другу о любых проблемах с обеих сторон, — четко и быстро протараторил парень, выдыхая от неожиданности. Мужчина чуть смягчился. Но только чуточку.  — Хороший мальчик, — похвалил он и хитро улыбнулся уголком губ.  — Серьезно, Роберт? — Том с досадой отвернулся к зеркалу и, схватив телефон, кинул его на дно рюкзака. — Пять секунд?  — Почему бы и нет? — сощурился Дауни. — Тем более если это действуют отрезвляюще? «Отрезвляюще? Ну ничего себе!»  — Новый метод в отрезвлении! Поздравляю, профессор! — хохотнул иронично Том и, заметив немного сердитый взгляд мужчины, снова вздохнул. — Роберт, правда, твое лицо пугает. Сделай его попроще.  — Попроще? — переспросил тот и зло хмыкнул. — Может, тогда посоветуешь, как? «Мда, Том, от вопросов точно не сбежать!»  — Я так молод и неопытен, Роберт, думаю, я не смогу подсказать тебе, как жить. «Фуу, отвратительно, Том. Просто ужас! Тебе этот тон так не идет!»  — Хватит играть, мы уже не на площадке, — в твердом голосе мужчины послышалось шипение, и это не было признаком чего-то хорошего, — я сейчас с тобой очень серьезен, а ты… переводишь все в игру. Том снова прикусил губу, чувствуя вину за свои слова, и опустил голову.  — Прости, Роберт. Я не хотел тебя обидеть.  — Я это понял. Парень уставился в глаза своего кумира, который совершенно не собирался сдаваться просто так и уходить, и, не в силах удержаться, горько усмехнулся.  — Я правда не знаю, что тебе сказать, Роберт. Я… сам не знаю, как это назвать правильно… Парень заломил до боли указательный палец на правой руке и чуть шикнул от неприятных ощущений. Но тут же собрал себя в кучу. 《В ПЕСОЧНУЮ КУЧУ, ПРАВДА, ТОМ?! 》 Том снова вздрогнул и сделал еще одну попытку взять себя в руки. Тщетно. Дрожь в теле уже нельзя было скрыть, и парень просто отвернулся вместе с крутящимся стулом к зеркалу и, положив на стол перед ним руки, уткнулся в них лицом. Громко застонал.  — Том? — с беспокойством в голосе позвал Дауни-младший и положил на плечи Тома руки, чуть наклоняясь. — Том, скажи что-нибудь. Холланд пару раз выдохнул, задерживая дыхание, и поднял голову, вглядываясь в лицо Роберта через зеркало.  — Серьезно, я не знаю, не знаю, что с тобой, — Дауни пожал плечами, — ты был не в себе, когда еще даже не пришли на съемочную площадку. Я сразу заметил, что с тобой что-то не то. Поверь, не только я такой внимательный. Многие заметили, что у тебя что-то с настроением, хотя у меня насчет этого большие подозрения. Ведь не только в настроении дело, верно? Холланд отрешенно кивнул.  — На площадке тебе как будто еще хуже стало, — продолжал говорить Дауни, не отрываясь от зеркальных глаз Тома, — ты реально еле-еле собрался. Это тоже не похоже на тебя.  — Я плохо сыграл сегодня, Роберт? — хрипло поинтересовался Том. Лицо Дауни-младшего тут же изменилось и как-то осунулось, стало еще более нечитаемым.  — Нет, Том, — он сделал паузу, видимо, тоже собираясь с мыслями, — это… это было великолепно, Том. Он снова замолчал, и парень напрягся. Почему Роберт не говорит? Неужели и вправду плохо поработал? Но… 《А КАК ЖЕ МОЯ СМЕРТЬ? ТЫ ЭТО ХОТЕЛ СПРОСИТЬ, Я ПРАВ? 》 Том побледнел, и от Роберта это не осталось не увиденным. Он нахмурился.  — Ты как, Том?  — Не очень, — хрипло признался парень, криво улыбаясь. Прикрыл глаза, чувствуя резкую усталость и тяжесть в теле.  — Наконец-то правду сказал. Положи голову на руки, как ты делал минуту назад. Том без пререканий обратно уткнулся лицом в руки и устало выдохнул. Ладони Роберта на плечах на мгновенье сжались, но тут же исчезли. По звукам можно было понять, что мужчина ушел вглубь гримерки, примерно по направлению к тумбе у дивана. Возможно, все это длилось пять секунд, возможно, пять лет, но этот странный подсчет времени прекратился тогда, когда на стол, на котором лежал Том, Роберт что-то поставил с достаточно громким стуком. Глаза парня были плотно закрыты, но даже сквозь эту мутную темноту он чувствовал легкое вращение. «Ну вот, дожили…»  — Теперь подними голову, малец, — мягкому и ласковому баритону нельзя было сопротивляться. Собственно, Том и не собирался это делать. Он послушно поднял голову, осторожно приоткрывая глаза. На самом деле, ничего страшного не произошло. Просто на мгновенье пространство потемнело, но потом тут же приняло свои естественные и реальные цвета. Вращение еще оставалось, но оно тут же стало проходить, стоило молодому человеку сфокусировать взгляд на Роберте через отражение в зеркале. Устало улыбнулся.  — Ну? — подал голос Дауни-младший. Том отметил, что он был слегка хриплым, но посчитал нужным об этом не говорить.  — Лучше. Прости…  — Перестань, Том, — раздраженно отмахнулся Роберт. — Было бы за что. Позволив Тому проморгаться, он взялся за стул, на котором тот сидел, и аккуратно прокрутил его, поворачивая парня к себе лицом. Холланд на мгновенье прикрыл веки, привыкая к смене освещения, и снова посмотрел на Дауни. Глаза того казались темнее горького шоколада, и они как будто сливались с полумраком, царившим в гримерке за спиной мужчины. Серо-синие тени от худых скул тяжелыми пятнами лежали на щеках, колкая черная щетина, казалось, совсем не кололась и имела ощущение шелка. Если можно было к ней прикоснуться и медленно провести по ней кончиками пальцев, Том мог бы убедиться в этом, но взгляд, как нарочно, приставал к тонким губам Роберта, от которых несло живым теплом, переходящим в дикий лихорадочный жар, и все мысли мгновенно испарялись. Выжигались. А теперь лицо кумира было в непозволительной опасной (и такой желанной) близости от лица парня, у которого сердце стучало во всем теле бешеным набатом, и этот факт был до ужасного ощущения трепета внизу живота опьянителен, как тот аромат, исходящий от чуть частого, чем прежде, дыхания Роберта. Том осторожно выдохнул. «Мда уж, ты попал, нечего сказать… втрескался по уши!» От этой мысли парень покрылся слабым румянцем и снова прикрыл глаза в надежде на то, что мужчина не успеет обратить внимание на эту долбанную краску смущения на щеках. И… может быть, действительно не зря… Дауни-младший еще раз пробежался пристальным взглядом по лицу молодого человека и немного расслабился.  — Ну да, тебе действительно лучше, — он облегченно усмехнулся, — уже не мертво-бледного оттенка.  — Очень смешно, — иронично отметил Том.  — А кто смеется сейчас? — фыркнул задумчиво Роберт, пожимая плечами. — Вообще ты меня сегодня расстраиваешь, так что поговори мне еще тут.  — Лады. А то что? Накажешь? — спросил, хитро улыбнувшись, Том, не совсем осознав, что именно он сказал. Роберт задержал на нем долгий серьезный взгляд. Он как будто обдумывал возможный правильный ответ в такой ситуации. Молчание, однако же, вскоре нарушилось.  — А может и да, накажу, — хмыкнул он, — но для начала — на! — он потянулся за спину Тома и взял со стола бутылку с водой, за которой он ходил в конец гримерки. Том со слабой улыбкой принял ее и немного отпил из нее, освежая горло и приводя мысли в помутневшей голове в порядок. Затем с благодарностью посмотрел на мужчину, кивая:  — Спасибо.  — Твоя вода, меня не за что благодарить, — Роберт подвинул второй стул, стоящий около входа под крючком, к Холланду и сел напротив него. — Ну ты, я надеюсь, понимаешь, чего я сейчас жду. Парень нехотя кивнул. Способность давать понятные объяснения не входила в список его умений.  — Раз понимаешь, то… дерзай.  — С чего мне начать?  — Ну хотя бы с того, что сейчас было.  — Я, наверное, просто переутомился.  — Переутомился? — выгнул одну бровь Роберт, явно не поверив в сказанное.  — Ну… или скорее, перенервничал.  — Перенервничал? Том сокрушенно застонал.  — Ну я правда не знаю, как это объяснить.  — Объясняй, как есть.  — Было бы легче это сделать, если бы я знал причину всего этого.  — А ты не знаешь ее? — с недоверием поинтересовался Роберт.  — Нет.  — Том, ты явно не договариваешь.  — Все я договариваю! — вспыхнул Холланд. — Я же уже сказал — я не знаю, как объяснить, что со мной. Я сам не понимаю… и вообще. Неужели тебе так интересно? Мне кажется, что это не так важно, как что-либо другое. Поэтому… давай закроем тему и я тебе скажу, что мне уже лучше.  — Малец, не беси меня, — без какой-либо злости проговорил Роберт, удерживая поднимавшегося Тома на месте, положив тому на плечи руки. — Тебе напомнить, что у нас есть договоренность?  — Спасибо, не стоит.  — Тогда в чем дело?  — Дело в том, что… — парень запнулся, не зная, как объяснить одну из причин нежелания говорить на данную тему. — Понимаешь… может, не так все страшно. Может, это… и ничего не стоит в принципе. Внимания-то тем более…  — Если бы это не было чем-то важным, Том, вряд ли бы ты вел себя целый день, как овощ. А сейчас ты вообще был в полуобморочном состоянии! Что-то еще хочешь сказать? Том отрицательно покачал головой.  — Ну вот и все, — Роберт с довольной улыбкой сложил руки на груди, — так что давай, говори. У тебя проблемы? Холланд понимал, что снова проиграл. В несуществующей войне (бесконечности ли?) И это бесило… но уже не так сильно.  — Да, у меня проблема.  — Какая? Том немного помолчал, собираясь с мыслями. Поймет ли его Дауни? — вот в чем вопрос. Но долго прятаться от себя самого, от реальных фактов и такого реального Роберта не получится. Тем более что серьезный взгляд темных, завораживающих глаз и так будет преследовать парня по ночам. По ночам, когда ему будет душно и неожиданно тесно в кровати, когда он будет снова и снова умирать от жары зимой и одинокого холода летом. Когда он сам будет податливым к своих снам и мягким — таким же мягким, как Роберт, который только вот в такие душные ночи будет обнимать парня со спины своими теплыми призрачными руками и прижиматься к сгибу шеи своими сухими тонкими губами, щекоча щетиной и так чувствительную кожу… Но все обычно заканчивается тогда, когда утро вступает в свои права и Роберт растворяется в солнечных лучах, оставляя на тех местах, к которым он прикасался, горячий ничем не смываемый след. Особенно на сгибе шеи… Том тяжело вздохнул и произнес:  — Я мертв, Роберт. Мужчина чуть опустил голову. Между бровями пролегла знакомая морщинка (которую Холланду тут же захотелось поцеловать), а глаза приобрели еще более твердый оскал меча.  — Поподробней, — попросил он. Парень поджал губы.  — Это… трудно объяснить, но…  — Ты неизлечимо болен? Достаточно неожиданный вопрос поставил молодого актера в тупик. Но уже через пару секунд из его груди вырвался смех — в первый раз за сегодняшний день искренний и свободный.  — Господи, нет, Роберт! Как тебе такое вообще могло прийти в голову? Роберт облегченно выдохнул, но тут же незаметно (даже для самого себя) раздраженно повел плечами.  — Позволь тебя спросить: а о чем я мог подумать? Может вы подскажите, мистер Всезнайка? Том прекратил смеяться и с горькой улыбкой произнес:  — Ну да, я не умею нормально объяснять.  — Но это не освобождает тебя от объяснений. Так что я, как верный Хатико, все еще жду.  — Не боишься, что напрасно?  — О нет, не боюсь. Я тебя слишком хорошо знаю. «Он прав, Том, — мягко отметил внутренний голос. — Он точно должен знать. Может, он тебе поможет… чем-нибудь…» Том и сам понимал, что больше не может волновать Роберта. Единственное, на что он мог рассчитывать — это на то, что, когда мужчина его выслушает, он просто посмеется, назовет Тома дураком и «еще таким малышом» и, хлопнув дверью, вприпрыжку уйдет. На другой вариант развития событий парень не надеялся. Точнее, не смел… А какой в принципе мог бы быть исход из всего этого?  — Ты прав, Роберт, как всегда… Оказывается, на свете существуют вещи, которые со временем не меняются.  — Не называй себя вещью, — строго сказал Дауни. — И давай, не тяни. Холланд глубоко вздохнул.  — Ладно… И парень все рассказал. Вплоть до того момента, как он снова оказался в гримерке после съемок. Он говорил ему без остановок, лишь иногда прерываясь, чтобы глотнуть воды из бутылки, уже нагретой в его ладонях. Том рассказывал все то, что он чувствовал, когда не мог прочесть свою реплику, когда наконец оказался на съемочной площадке, когда щелкнули камеры, когда настал момент произнести эти роковые «Мистер Старк… мне что-то плохо…», когда закончились его слова, но он решил, не задумываясь, добавить свои, когда крикнул режиссер «Стоп. Снято!», когда парень понял, что… все, это настоящий конец, что еще одни дубли для него будут пыткой и ничего не решат на самом деле… Были вещи, о которых Холланд решил не говорить. Это, конечно же, мысли о самом Роберте и съемка видео-дневника, но все остальное… Да, он вывернул душу наизнанку. Наконец-то эта фраза ему пригодилась в жизни. Роберт внимательно слушал, не перебивал парня и не торопил его с рассказом, когда он делал паузы, чтобы собраться с мыслями. Тома это и удивило, и не удивило одновременно, и чувства с каждым разом переполняли его, стоило взглянуть на сосредоточенное лицо Дауни-младшего. Казалось, только его глаза, светящиеся изнутри живым блеском, давали Тому силы продолжать свой рассказ. Поэтому когда парень перестал говорить, он испугался, что взгляд мужчины тут же превратится в насмешливый. Но этого не произошло.  — Я не понимаю, почему в голове крутится мысль, что я умер вместе с Питером. Просто не понимаю, и это не нормально, — после некоторого молчания проговорил Том. — Даже не мысль, а ощущение. Ощущение невозвратимого конца. И это пугает. Роберт мягко ухмыльнулся, проводя по волосам одной рукой и с некой хитринкой глядя на растерявшегося от такой реакции Тома.  — Значит, хочешь узнать, что с тобой не так? Парень кивнул. Дауни еще какое-то долгое мгновенье смотрел на него и затем спросил, почему он решил добавить к своей реплике еще одно слово, не прописанное в сценарии.  — Ну… — Том потер в задумчивости ладони, обдумывая ответ, — мне просто показалось, что… именно этого и не хватало в моей реплике. То есть, так бы точно сказал Питер Паркер, который даже находясь на смертном одре, захотел бы извиниться за то… за то, что подвел тех, кому он был предан. Предан и сердцем, и душой. Роберт чуть откинулся назад, явно анализируя слова Тома. Отвел глаза так, чтобы тускловатый свет от лампы скрыл их странное мерцание, сливавшееся с душным медовым мраком гримерки. Затем медленно выдохнул и снова посмотрел на парня. Тот еле слышно охнул — лицо Роберта казалось бесцветным и каким-то пресным, будто мужчина решил скрыть то, что пробивалось сквозь каменную маску равнодушия, замуровать так, чтобы никто не смог вызволить из самодельной могилы то, что должно было быть забытым. И лишь глаза все также странно блестели, переливаясь во взгляде Тома пыльным перламутром. Роберт еще какое-то мгновенье молчал. Потом мягко улыбнулся и легко потрепал парня по макушке, произнося вполне серьезным и теплым голосом:  — Это и есть ответ на твой вопрос, малыш. У Тома перехватило дыхание: то ли прикосновения большой ладони мужчины к волосам, то ли от ощущения трепета внизу живота от слова «малыш», то ли от того, насколько разным и обаятельным одновременно был голос Дауни. Переизбыток эмоций приятно кольнул в сердце, и Холланд смог выдавить единственное:  — Н-не понимаю… Роберт понимающе кивнул.  — Это значит, что ты очень хороший актер, а главное — человек, Том, — начал объяснять Роберт, — и даже не надо меня перебивать. Только чуткий человек, как ты, может почувствовать, что именно надо сказать персонажу, за которого он играет. Ты вжился в Питера Паркера, на съемках сегодня я видел не Тома Холланда, который пытался быть Чувачком-в-трико, а самого супергероя, который знал, что его конец… совсем близко и от него не сбежать. Он сделал паузу и снова продолжил:  — Ты стал единым целым с Питером, ты знаешь, чего он хочет, что он думает, что хотел бы сказать перед смертью… Я даже забыл, что твоего последнего слова не было в сценарии, я… я поверил тебе, Питер Паркер, — Роберт чуть заметно улыбнулся. — Это называется актерским мастерством, Том. И если оно есть, то это и хорошо, и плохо. Холланд удивленно вскинул брови.  — Плохо? Почему?  — Потому что за него нужно чем-то платить, — на лице Дауни выступило болезненное выражение, — и ты платишь, Том. Уже.  — ПлачУ?.. — и тут Холланд понял, чем именно. Тем, что ощущает все, что чувствует Питер, тем, что подросток делится с Томом всем, чем может: от радости до грусти, от счастья до печали, от удовольствия до… боли. Даже «смертью». «Паучок» щедр и своими мыслями, о которых Том в курсе. У них нет секретов друг от друга. Потому что они единое целое. Потому что Холланд — это второй Паркер… … потому что это актерское мастерство. И Том рад этому, и не рад одновременно.  — Роберт.  — Да?  — Ты тоже… платишь за это? Роберт хмыкнул.  — Неосознанно, но… да, приходится.  — И… как?  — Почти так же, как ты, — Дауни пожал плечами. — Я этого не замечал долгое время, но потом один раз, застав меня в баре, пьющим виски, Алонсо пошутила, что я стал пить столько же, сколько Тони Старк в рабочее время. Мы тогда посмеялись над этим, только я не воспринял ее слова за шутку. Ведь шутки не должны полностью совпадать с реальными фактами, верно? Том неуверенно кивнул.  — Окончательным выстрелом в голову стало то, что первой мыслью после этого было желание не прекратить пить, а заглядывать в этот бар почаще. Когда я поймал себя на этой мысли, даже смешно стало. Нет, не страшно или отвратительно. Просто забавно, как я стал похож на этого чертового филантропа. Том позволил себе мягкую усмешку, на что Роберт ответил незлой ухмылкой. Они немного помолчали, но тишина была нужна им обоим. Знаете, про хороших актеров часто говорят, что они в основном играют в фильмах или спектаклях самих себя. А может быть, они просто очень близко «общаются» со своими персонажами и узнают их так, чтобы войти в их шкуру без возражений другой стороны? Может быть, они оба доверяют друг другу секреты и тайны? Может, они свет и тень друг друга?.. Может, они в конце уже не могут жить друг без друга? Об этом думал Том, глядя на задумчивое и усталое лицо Роберта, которое до боли в солнечном сплетении было похоже на лицо Тони Старка. И в груди у парня царил хаос от нежных чувств и рвений обнять и успокоить человека, потерявшего многих дорогих ему людей… От осознания внезапной истины Том затаил дыхание и тут же ощутил, как сильно бьется его подстреленное сердце и как жгучая правда застилает глаза. Он подавил в себе желание выключить свет, чтобы мужчина не смог увидеть его подступающих слез, и лишь положил одну руку на ладонь Роберта. Тот поднял голову.  — Мне жаль, Роб, — грустно по-настоящему проговорил Том. Дауни горько улыбнулся.  — Понял, да? Холланд активно кивнул. Да, он понял. Понял, когда вспомнил, какими страшными от осознания потери глазами смотрел на него Тони Старк. Какими твердыми чертами было оковано тогда лицо Роберта. Как тихо, еле ощущаемо дрожал всегда уверенный голос… Сегодня на съемочной площадке вместе с Питером и Томом попрощались с жизнью еще два человека. Несмотря на их целостность, боль оставалась и охватывала каждого по отдельности. И вот это действительно было страшно… и страшно больно.  — Значит, ты тоже хороший актер, а главное — человек, Роберт, — сказал Холланд, чуть кашлянув и уже смелее глядя на мужчину. Тот удивленно поднял брови.  — Признаться честно… мне еще таких теплых слов никто не говорил… — он немного помолчал и затем добавил с хитринкой, — … сегодня пока не говорил. Том наигранно обиженно толкнул Роберта в плечо.  — Да ну тебя!  — Ладно-ладно, малец, мне приятно. Правда… спасибо, — он снова потрепал Тома по волосам, — в любом случае, мы с тобой в одной куче дерьма. Холланд засмеялся.  — Лучше уж в одной лодке.  — Тогда на одном корабле.  — Тонущем, — добавил мрачно парень.  — Слава Богу, мы остались в живых, — продолжил Роберт, — но я все равно сегодня напьюсь. Не хочешь со мной?  — Нет, — Том вздохнул. — Пока ты будешь пить, я буду видеть уже третий сон. Но знаешь, Роберт, думаю… еще одно такое кораблекрушение — и я точно не дотяну до берега. Сил не хватит. Дауни пристальным взглядом уставился на парня.  — Я не дам тебе утонуть, малец. Серьезный тон, блеск раскаленного перламутра, обжигающий внутренности аромат чуть загорелой кожи — и в комнате внезапно стало на пару градусов жарче. До жуткого опьянения и головокружения, но Тому было все равно. Перед ним все также было лицо Роберта, только теперь казалось, что только оно имело значение во всей этой суете из эмоций и чувств. Ощущения ожога прошлись по всему телу, мир поплыл в надвигающемся возбуждении всех клеточек перегоревшей нервной системы, в которой от высокого напряжения повылетали к чертям все лампочки. Сердце уже бесилось где-то в голове, во рту пересохло, но пить не хотелось. Казалось, эту некую «жажду» можно утолить только если прижаться к губам Роберта, чуть наклонившегося к парню. В глазах помутнело, когда мужчина чуть смочил кончиком языка свои сухие губы — в тот момент что-то громко щелкнуло в висках у Тома. «Так сходят со своих мест рычаги, сдерживавшие до этого потаенные грязные желания, Томми», — пропел сладко-противный внутренний голос, но он тут же затих где-то в глубине спокойствия и умиротворения, запрятанных в той малой части мозга, которая сейчас не участвовала в грудном пожаре. Том томным взглядом прошелся по всему лицу Роберта, наполовину скрывавшемуся во мраке, и снова перевел его на чуть приоткрытые губы мужчины. Тот чаще задышал, опаляя молодую кожу горячим теплом, от которого парень был готов растаять, как ванильное мороженое; напряжение теперь было разделено на двоих, но никто не был против него. Ведь оно было так желаемо… Но тут Роберт прикрыл глаза и чуть откинулся.  — Кажется, ты и впрямь переутомился, Том, — он тяжело выдохнул. — Давай, собирайся. Я тебя подвезу до дома… Он уже хотел встать и уйти, но не смог. Крайне огорченный такой реакцией Том схватил за руку Роберта и заставил его обратно сесть.  — Постой, — тихо, но твердо прошептал парень, сжимая кисть мужчины сильнее, будто боясь, что он сбежит… Но никто уже уходить не хотел.  — У меня больше не будет шанса… — продолжал говорить Холланд, голос в конце дрогнул от волнения. Дауни не спрашивал: «Шанс для чего?» Все было предельно ясно им обоим. И Том больше не мог терпеть. Он осторожно посмотрел на Роберта и медленно, боясь спугнуть, стал приближаться к его лицу, все еще не отпуская руку мужчины. Когда расстояние между ними стало по-настоящему пожароопасным, когда Том был готов сгореть на месте от еще более яркого и насыщенного аромата кожи, такой желаемой и такой недосигаемой до сих пор, когда воздуха стало не хватать, когда на шее парня снова вспыхнул воспоминаниями след призрачных сладких губ Дауни, когда пути назад не было, мужчина свободной рукой уперся в грудь парня, а сам чуть отстранился, но уже не для того, чтобы уйти, а чтобы снова иметь возможность сосредоточиться на блуждающем от переизбытка чувств взгляде напротив.  — Не играй со мной, мальчик, — тихо-угрожающе пропел Роберт. Он слишком хорошо знал Холланда, чтобы понять, что парень воспринял его слова всерьез… Роберт Дауни-младший редко ошибается в своих понятиях.  — Роберт, — Том сделал паузу и попытку успокоить сбившееся дыхание, — я играю с тобой только на съемочной площадке. И… ты же говорил, что ты хорошо знаешь меня. Значит, ты в курсе, что я серьезен… в таких вещах?.. Роберт хмыкнул.  — В курсе, малыш.  — Вот, — желание захватило сознание Тома быстрее, чем способность разумно думать, — поэтому… сейчас… помолчи, ладно? Искорки лихорадки прошмыгнули в глазах цвета жаркого коньяка.  — Дерзай. Расстояние между лицами тут же сократилось до единицы. Губы обжигали друг друга дыханиями, не касаясь горячей сухой плоти с обеих сторон. Том глотал воздух, будто утопающий в воде, внезапно испугавшись своей смелости — он уже буквально чувствовал вкус тонких уст Роберта, но не решался сократить расстояние до нуля. А вдруг это… будет началом конца?.. Вдруг Дауни не это имел в виду? Ладонь Роберта, лежащая на груди парня, соскользнула по его животу, обдавая кожу теплом сквозь футболку до мурашек, и с удушающей медленностью легла на одно колено. Том вздрогнул, но шепот мужчины привел его в чувства.  — Отпусти мою руку, малец — я не уйду. Роберт не успел мягко улыбнуться — к его улыбке с пылкой нежностью прижались губы Тома. Неловкий поцелуй, мокрый от вспышки эмоций и смазанный по краешкам рта… Со вкусом чего-то сладкого и теплого, как парное молоко, и чего-то дурманного, как дешевый алкоголь, от которого становится одуряюще плохо. Слишком яркий, чтобы забыть, чтобы перестать о нем думать, чтобы быть не настоящим. Том плавал в ощущениях окрыленного восторга. Инициатива была уже не на его стороне — Роберт углубил поцелуй, выдавив изо рта парня стон неожиданности, и, прижимаясь к нему, придавил к столу с зеркалом и лампой, не отрываясь от лица Холланда. Тот упирался спиной в твердую боковинку стола, прикрыв глаза, и стойко отвечал на упор еще большими усилиями почувствовать вкус страсти на своих губах. Он ощущал, как Роберт сквозь этот жар делал попытки улыбаться, и от этого сердце все снова и снова переходил на галоп. От недостатка воздуха стала кружиться голова, и Роберт первый прервал поцелуй, мягко отстраняясь от губ Тома, напоследок нежно чмокнув в их уголок. Холланд смотрел на мужчину, часто дышал и, покраснев от осознания того, что сейчас произошло, широко распахнул глаза.  — И что ты сейчас удивляешься? — спросил Дауни, отдышавшись и облизнув губы, проглатывая теплый привкус недавней страсти. — Или ты испугался?  — Н-нет, я… рад, — прошептал Том, еще больше покрываясь румянцем. Роберт кашлянул, видимо, скрывая волнение от своего вопроса.  — Хорошо, — ответил он, — тогда послушай меня внимательно. Что бы ты там себе ни говорил, что бы ни придумывал, знай, что ты не утонешь в том дерьме, которое ты сам себе сочинил. Я не дам. Уяснил? Том озадаченно молчал. А потом, ласково улыбнувшись, прижался к руке мужчины лбом и промурлыкал:  — Не дашь, конечно. Я тебе доверяю. И верю. Роберт ничего не ответил на это, лишь положил другую ладонь на макушку парня и начал говорить что-то про то, что сейчас очень поздно и он лучше отвезет Тома к себе, что он ему еще отомстит за то, что тот заткнул его, но Холланд больше ни о чем не беспокоился. Свою жизнь он доверил любимому человеку. Как и Роберт ему… Питер и Тони не успели признаться в этом друг другу. Но фильм-то будет иметь не одну часть… … верно?