underfeelings

      — О кровожадности королевства Ким ходят легенды.       Именно так любили поговаривать родители Мина.       — Наш многоуважаемый король замахнулся на птицу не своего полёта, и, когда-нибудь, эта птица выклюет ему глаза.       Они не были пророками, но, видимо, королю, действительно, стоило прислушиваться к своему внешнему советнику и стратегу.       Юнги нельзя назвать мальчиком из богатой семьи. Конечно, его отец являлся внешним советником его величества, а его папа — стратегом королевства, но обе эти должности были вторичными, то есть полностью конфиденциальными, и маленькому Юну родители даже не рассказывали, чем они занимаются. Недостатка у них не было, но и богатств с неба тоже.       На самом деле, в королевстве Ли вообще не было слишком богатых. Может именно поэтому оно стремительно развивалось, и многие соседние королевства добровольно переходили во владения Ли Тэёна.       — Никогда не лезь в политику, сынок, — ещё говорили его родители, но Мин полез, закончив на стратега. От папы ему передались ум, хитрость, некая профессиональная хватка, а от отца — твердость в своих действиях и уверенность в себе. Идеальный коктейль, и через пять лет в кармане корочка об отличии. После этого на аудиенции сам король шутил, что ему или уже его сыну растёт достойный помощник, возможно, и внешний советник и стратег в одном лице.       На самом деле, если бы Юнги знал, как сложится его будущее, то он бы ни капли не жалел ни о потраченном времени, ни о ссорах с родителями, ни о каких трудностях, через которые прошёл, стремясь к своей мечте. Тогда это ещё было мечтой       Если бы Юн знал, он бы схватил родителей в охапку и бежал, куда глаза глядят.

Но он не знал.

      Мальчику было всего четырнадцать, когда это произошло.       Не было кровавой резни, бойни или чего-то в этом роде. Просто в замок пришёл парнишка с вышитым золотом гербом Ким на рубашке и сказал, что королевства Ли больше не существует. Оно принадлежит семье Ким.       После этого Мин мало что понимал и, соответственно, мало что помнил. Он помнил, как родители поспешно искали, куда спрятать сына, пока, как говорили, Ким Намджун ехал к ним, помнит, как экстренно собирались Тэён с сыном, а потом помнит, как сидел в какой-то лесопилке на отшибе несколько дней, казалось — недель. Но его и там нашли.       Он помнит молодого парня. Злого, пафосного, с красными бликами в глазах цвета горького шоколада, сухих листьях в желтой копне волос и поношенной, будто уличной, растянутой одежде. Помнит, как он вырезал коротким ножом всю семью лесника, не моргнув и глазом, перепачкавшись местами в крови, а ещё помнит слова:       — Тебя-то, дорогуша, я и искал.       Юнги затолкали в дорогой автомобиль с номерами Ким и отвезли в бывший замок Ли. Тот оборванец оказался правой рукой, палачом, открытым внешним советником, стратегом и, ходили слухи, братом, Ким Намджуна — Ким Тэхёном. Юнги сразу в тронный зал притащили, а Тэхён так и держал его за локоть с такой силой, что, кажется, вот-вот руку сломает.       — Ты нашёл то, что я просил?       — Вот оно, — спокойно отвечает парень и толкает омегу вперёд с такой силой, что тот не может удержаться на ногах и падает на колени, да так и замирает.       Потому что перед ним чудовище.       Джун тогда ещё совсем молодой был, всего двадцать четыре ему стукнуло, но и тогда он внушал животный ужас каждому, кто его видел, точнее, тогда он внушал даже больший ужас, просто потому что не хотел или не мог это контролировать.       Мину, почему-то, даже не хотелось головы поднимать, а корица его только больше к полу придавливала.       — Отлично. Привести.       Юн никогда не забудет, как ввели его родителей, как кричал и плакал его папа, и, кажется, плакал сам мальчик, только шепча слова извинений. Вот только кому они были нужны? Киму — явно нет.       — Я хочу знать, куда спряталось это отребье, посмевшее возомнить себя королём, вместе со своим отпрыском. Так как я не имею возможности пытать вас, потому что уверен, что на этой земле больше никто не знает о его местоположении, то я буду пытать вашего сына. Тэхён.       Парень легко подхватил юношу, ставя его на ноги, и грубо схватил его за руку, не давая упасть. От него как будто ничем и не пахло, только если смертью и кровью того лесника.       — Тэхён будет… — Намджун будто задумался на секунду, — ломать мальчишке по одному пальцу, для начала, а там посмотрим. Закончится всё его смертью, не сомневайтесь. Вы ведь стремились к равенству между альфами и омегами? Радуйтесь. Я ровняю мальчишку с альфами. Итак?       Юн просто приготовился. Он вдруг вспомнил свой первый день учёбы. Его тогда встретили пощечиной, а когда омега вскрикнул, то жёстко прервали все вопросы: «Ты не должен кричать, когда тебе делают больно. Это делает тебя слабым».

Ты не должен кричать.

      Этот урок он лучше всего запомнил, а потому, теперь только зубы сжал, приготовившись терпеть. Тэ его каким-то странным взглядом окинул, но ни слова не сказал, крепко удерживая около себя и готовясь исполнять приказ.       — Он ничего не знает, пожалуйста, пожалейте его, он же!..       — «Он же» что? Омега? Поздно. Я уже сровнял его, я же сказал. Потому он будет отвечать за ваши поступки, как член вашей семьи, как ваш сын.       Жёстко перебил папу Мина Намджун. Мужчине, кажется, вообще вся эта картина доставляла удовольствие. Он явно был уверен, что получит нужную информацию.       — Я жду.       Юнги было по-настоящему страшно. Как бы он не храбрился внешне. Его пугало шаткое положение родителей, Тэхён, который готов по одному слову переломать ему пальцы, а, главное, Джун, которому, кажется, ни до чего и дела нет. Джун пугал его особенно сильно.       — Видимо, мы не договоримся. Тэхён.       Блондин до боли сжал его палец, и Юн был почти готов услышать треск кости, когда…       — Остановись! Пожалуйста, не делай этого! Он в зимнем дворце на территории королевства Пак!

Т и ш и н а.

      Тэ омегу тут же отпустил, позволяя ему оседать мешком на пол, потеряв интерес к несостоявшейся жертве. Намджун расплылся в улыбке, шире, чем у Чеширского кота. Отец мальчика молчал, не виня его папу-омегу ни в чем, а тот сам бесшумно плакал.       А Мин не понимал.       Он помнил каждый урок из колледжа, и предательство — это табу, а предательство короля — смертельное табу, так почему же…       Нет, конечно, он его не винил. Просто не мог, ведь мужчина его спасал. Не винил, но и не одобрял. Он сидел на полу посередине зала и смотрел на папу, ожидая, что кто-то сейчас разбудит его, обязательно разбудит, или скажет: «стоп, снято», или хотя бы объяснит, что это всё значит.       Но ничего подобного так и не произошло.       — Вот видите, ничего сложного в этом нет. Могли бы и раньше сказать, а не заставлять меня искать вашего сынишку и показывать ему, как опозорились его родители, ведь все знают, что такое предательство короля.       Намджун подошёл к Юнги со спины и положил руку на его голову. Вот только ни о какой ласке или поддержке даже речи не шло. Он этим движением его в очередной раз к полу пригвоздил и заставил смотреть.       — Это смерть.       Два выстрела, ноль родителей Мина, и он сам — круглый сирота. У него даже не было сил на ненависть к Киму, он просто сидел на полу и плакал, не проронив не звука и так и не шевельнувшись. Уже убрали трупы, Джун поручил Тэ забрать многоуважаемого короля, а мальчик так и не шелохнулся, не зная, что ему дальше, куда, да и стоит ли вообще.

— И уберите это отсюда. Я ненавижу море.

Ким Намджун — птица, действительно, очень высокая. Вот только глаза он выклевал, кажется, Мин Юнги…