underfeelings

      Не знаю, как нужно обходиться с больными. Да и уместно ли Юнги «больным» называть.       Рав к нему заходит пару раз, меняет повязку на плече, но ни слова не говорит.       Мальчику страшно. Он новых шрамов на теле парня не видит, но знает, что Намджун не дурак, догадался, кто ему помог. Он не знает, какие отношения связывают Рави и Кима, но если тот в порядке, то это самое главное.       И Мин смирился, что, кажется, единственного друга здесь потерял.       Однако в очередной день доктор заходит с конвоем и протягивает омеге руку.       — Пойдём. Уломал Намджуна, чтобы тебя обратно в комнату перевёл. Теперь правда под охраной будешь, но там хотя бы удобнее и теплее.       Юну бы задуматься, почему Рав по имени к королю и что значит это его «уломал», но он не задумывается, а только улыбается благодарно.       У него от зубов этих собак несчастных таки шрамы остались, и теперь его «чистым» уже с натяжкой назвать можно.       Джун на нём, как на чистом холсте рисует, и уже скоро не оставит свободного места.       Вот только страшно совсем не это.       Страшно, что он мальчику снится начинает.       Юнги тонет в этих снах ещё вернее, чем в самом мужчине. Потому что там альфа его обнимает, теплом своим греет, а потом убивает, и брюнет вскакивает в холодном поту с немым криком. Он бы, может, и в голос кричал, да только что-то не даёт. Не что-то, а кто-то, потому что Джуну напоминать о своём присутствии не хочется.       Король о нём и не вспоминает, от этого метка тоже противно ноет, и Мин предоставлен сам себе. Он целыми днями сидит в комнате и смотрит в одну точку. Также и ночью, потому что спать невозможно.       Ему в очередную бессоную ночь вдруг пить хочется, что горло разодрать руками готов.       А дверь вдруг незаперта и из охраны никого.       Омега по коридорам бездумно петляет, уже забывая, куда, собственно, шёл, пару раз будто в насмешку натыкаясь на дверь покоев Намджуна, где кто-то стонет, а потом кричит,, а пару раз спускаясь прямо к двери, что на свободу. Мальчик перед ней замирает, а потом разворачивается на все сто восемьдесят и все по новой.       Когда он, наконец, натыкается на кухню и вспоминает, что хотел пить, то слышит, что там кто-то гремит посудой.       Он в ужасе замирает, видя знакомые желтые волосы.       — Ты пить хотел? Водички? Я собираюсь варить кофе, будешь?       Тэхён на него не смотрит, уже ставя турку на огонь, и говорит таким тоном будничным, что Юнги неосознанно делает шаг вперед, садясь за стол.       — Буду.       Ким ещё что-то говорит о том, что вареный в турке кофе куда лучше машинного, а потом поворачивается и мальчику прямо в глаза смотрит.       — Не сбежал, значит? Испугался? Не поверю. Я за тобой следил.       Мину бы самому знать, что его остановило, но он только пожимает плечами и ничего не отвечает, а Тэ опирается на столешницу и щеку рукой подпирает.       — Родители научили или дипломник?       — Что тебе от меня нужно?       Альфа смеётся и отворачивается, снова занимаясь кофе. Он Юну с молоком готовит, а себе просто черный и садится напротив юноши.       — Хочешь убежать?       — Хочу.       — И почему не сбежал?       — Ты бы всё равно обратно вернул.       — Вернул, причем не факт, что в целом виде, но тогда же ты этого не знал.       Юнги снова молчит. Его редкие встречи с этим мужчиной всю почву из-под ног выбивали, потому что их разговоры ни к чему не приводили, но были слишком информативными, и оба потом ещё долго прокручивали их в голове.       Брюнет вдруг вспоминает, как Тэхён Чимина к себе прижимал. А тот как будто всё понимает и снова смеётся. Им не нужны слова, чтобы говорить.       — Ты стоишь у королевства Ким поперёк горла.       — С чего ты взял?       Мальчик ему снова «тыкает», а тот, почему-то, не поправляет.       — Чувствую. Намджун этого не видит, но я выясню кто ты, что связывает тебя с Паком, и закопаю тебя живьём, если начнёшь лаять на слона.       — Не трогайте Чимина.       Юноша почему-то на «вы» переходит, и это снова будто правильно, у м е с т н о здесь. А ещё он своей дружбы с Паком не скрывает и называет короля по имени, но Ким на это внимания не обращает.       Он только улыбается и делает глоток из своей чашки.       — Расскажи мне то, что я хочу знать.       — Нет.       — Ну вот ты сам и ответил на свою просьбу.       В их разговоре всё на своём месте. Каждое сказанное слово понято двояко, а потому правильный смысл и принимает. Они вроде о разных вещах говорят, и любой слушатель бы не понял ни слова, а они понимают, и только упрямо в глаза друг другу смотрят.       Тэхён всё ещё твёрд в своём намерении разгадать мальчика, не гнушась никакими способами. Он делает это и забавы ради, и потому, что какая-то опасность так и висит, раздражая блондина каким-то чувством неопределённости. Ему и самому интересно, что из этого выйдет, потому что Юнги оказался тем ещё фруктом.       Сам мальчик честно не понимает какого черта он распивает тут кофе с правой рукой Джуна, но вставать и уходить, почему-то, не спешит.       — Я хочу сбежать.       — Не выйдет. Лучше смирись. В следующий раз Намджун не будет столь мягок. Он вообще второго шанса не дает. Хочешь по кругу пойти? Я тебе могу это за просто так устроить.       Омега содрогается.

Содрогается, но не прислушивается.