underfeelings

      Когда Юнги выходит из салона, то абсолютно каждый альфа оглядывается на него, присвистывая, а омеги завистливо вздыхают.       Потому что, да, мальчик пережил ад, прошёл все девять кругов, он — дипломник «А» класса, но это не значит, что он перестаёт быть омегой.       Блядски красивым омегой, между прочим, чья красота ровно на той границе между похотью и восхищением.       Мин долго сидит в парикмахерской, подравнивая отросшие волосы, делая кучу масок, а потом укладывая те в свою любимую прическу беспорядка, который так идёт ему. Омега, наконец, нормально красится, подводя глаза лайнером и оттеняя губы, и переодевается в новую одежду, состоящую всего-то из белоснежной футболки, рубашки на распашку, вышитой белым золотом и черных чуть свободных брюк.       Когда мальчик возвращается в замок, то ахают абсолютно все слуги и даже Хосок. Тот долго стоит с открытым ртом, а потом улыбается.       — Ты прекрасен.       — Я знаю, — и Юн довольно ухмыляется. Чон такой ухмылки на его лице никогда не видел. Но даже она парня только красит.       — У тебя ведь день рождения через неделю.       — Ну, да. А что?       — Как что? Тебе же восемнадцать. Не хочешь отпраздновать? Вообще-то, я обязан отгрохать бал в честь дня рождения своего омеги.       Юноша смеётся.       — Не боитесь, что где-нибудь есть омега с вашим именем на шее, который раскроет обман?       — Не боюсь. Если бы такой был, то я бы уже знал о его существовании.       Парень на это только плечами пожимает и соглашается на бал. Потому что это замечательный шанс увидеть и поговорить с Чимином насчет Тэхёна, и узнать, что задумал Джин.       Следующая неделя проходит в подготовках. Брюнет, как именинник, бегает везде и всюду, успевая распорядиться и насчёт приглашений, и насчёт украшений, и насчёт угощений. Он на неделю забывает о войне, на самом деле, думает о ней каждую секунду, знакомится со всей прислугой, становясь их любимчиком, и наполняет теперь уже замок Чонов своим запахом моря и смехом.       Никто и не сомневается, что бал будет роскошный, однако Юнги интересуют только отдельные личности, перед которыми ему нужно показаться и, с некоторыми, поговорить.       Омега стоит у самого входа и встречает гостей, невольно заставляя их любоваться собой.       Мальчик настоял уйти от всех официальных костюмов и выглядит как очередное произведение искусства. Его бы картиной и в музей, на аукцион, да только есть ли такая цена, в которую можно оценить парнишку, который просто стоит, но явно знает, насколько он хорош. Всё в нём какое-то взаимодополняющее, и за мелочи цепляется взгляд. Шляпа, серёжки из белого серебра, что подарил Хосок, жирно подведенные красным глаза, яркая блузка отливающая тем же цветом, ремень, лампасы на брюках и чёрные матовые туфли на высокой подошве, делающей его выше и, как будто, хрупче.       Ни один из гостей не проходит, пока не поздравит именинника лично и не поцелует его руку, которую тот спокойно протягивает, мило улыбаясь.       Чимин, видя так резко изменившегося друга, который за вырезом не скрывает белых шрамов, что исполосывают ключицы и уходят ниже, видя, как тот облизывает нижнюю губу, чем половину свободных альф заставляет себя хотеть, невольно улыбается, теперь смело обнимает друга, громко поздравляя и тише, на ухо:       — Узнаю своего друга.       — Джин вдруг написал мне записку всего в три предложения: «Прихорошись. Есть теория. Может помочь в войне». Уж не знаю, что там родила его светлая головушка, надеюсь, сегодня он поделиться.       — Держи меня в курсе.       — Разве ты не будешь воевать на стороне Ким? В любом случае, мы ещё поговорим. И насчёт Тэхёна тоже.       Пак как-то сразу сдувается, но снова берёт себя в руки и кивает, но пары секунд хватает Мину, чтобы напугаться за друга до ужаса.       Сам король выглядит как кукла, в этих белоснежных брюках, огромной для него блузки телесного цвета и куче украшений на шее, всё прошито серебром, а подвески полностью из этого драгоценного металла, залежами которого и богаты земли Паков.       Мальчик уже начинает отчаиваться, однако, одними из последних всё же у дверей тормозит уже знакомая хеннесси веном и ещё пару машин.       Тэ тут же встаёт за спиной Намджуна, а тот поддерживает под локоть Сокджина. Все трое выглядят, как с обложки журнала, однако Юн смотрит только на Джуна и почти задерживает дыхание, но только почти, не замечая, что альфа это всё же делает. Ким вроде одет в самые простые чёрные брюки, белую футболку и длинный клетчатый плащ, прошитый золотом, но даже в этом умудряется привлекать к себе кучу внимания. Тэхён прикрывает глаза, пафосно снимая маску и берет, оставаясь в чёрной в белую полоску рубашке и горчичном джемпере сверху, да в обычных зауженных тёмных джинсах. А принц отдаёт слугам пиджак, вышитый цветами и тем же золотом, как и брюки, одергивая на себе белоснежную рубашку.       Мужчина на мгновение напрягается, а Джин на него как-то подозрительно косится, убеждаясь в своей правоте.       — Мин Юнги, счастлив поздравить вас с вашим днём рождения.       Мужчина забывает и про брата, и про свою правую руку, глядя омеге только в глаза, беря его тонкую ладонь и наклоняясь, касаясь той губами, задерживаясь дольше положенного. Юноша заставляет себя не вздрагивать. Он польщённо улыбается, а руку не вырывает, позволяя Киму эту вольность.       — Благодарен вам за поздравление, Намджун.       Мин взгляд легко выдерживает, спокойно глядя в ответ. Имя альфы из его уст звучит как музыка, от чего тот невольно хмыкает довольно, нехотя выпуская ладонь парня.       Сокджин его обнимает, успевая шепнуть на ухо, что у него есть хорошие новости.       А Тэ специально задерживается, ожидая, пока король уйдет в глубь зала, уводя с собой брата.       — Ты, детка, просто сногсшибательно выглядишь. Неужели это твой следующий ход?       Юн смеётся, позволяя мужчине вольность, иначе как ещё назвать то, что тот игнорирует руку и целует в изгиб шеи.       — Нет, Тэхён. Я просто омега и достаточно красив. А ты не замечал?       Мальчик проводит пальцем по полям шляпы и принимает руку блондина, позволяя ввести себя в зал, так как все гости уже прибыли.       После пышных и пафосных поздравлений и тостов настаёт пора танцев, ибо какой бал без них, и Мин с удовольствием официально открывает праздник, танцуя с Хосоком.       Мужчина сегодня белая ворона на этом празднике, потому что абсолютно всё на нём: и брюки, и рубашка, и даже ботинки, именно этого цвета, да ещё и искусно украшены белым золотом.       В каждом движении Чона какая-то гордость, хвастовство. Он обвивает рукой талию омеги и прижимает к себе, а тот и не противится, сам позволяя привлечь себя ближе.       Пока они танцуют, Юнги уверен, что слышал пару раз восклицания о том, как они охуенно смотрятся и как Хосоку повезло с такой восхитительной омегой.       Первый час Мин не может банально присесть отдохнуть. Практически каждый альфа желает потанцевать с ним. Среди прочих подходит и Тэхён, довольно усмехаясь, и мальчик, не задумываясь, вкладывает свою руку в его. «Кажется, это становится традицией», — думает он.       — Кажется, это становится традицей, — озвучивает Ким.       — В этот раз только не толкай меня к Намджуну, — юноша смеётся.       — Осмелел, что стал его по имени звать?       — У меня есть на то причина. Тебе понравится. Это и будет мой ход.       — Ну, наконец-то, а то я уже собирался разочаровываться в тебе.       — Чтобы разочароваться нужно сначала очароваться.       — Это я уже давно, — Тэ улыбается. — Кстати, насчёт Намджуна. Думаю, он и сам подойдёт.       Ещё после пары танцев, и, когда, казалось бы, все желающие закончились, и омега смог глотнуть шампанского, перед ним из ниоткуда вырос король Ким.       — Позволите?       — Значит, и вы решили поощрить меня танцем с вами?       Слова наглые, но сказано так мягко, что Джун даже не в силах разозлиться. Он слишком поспешно тянет на себя мальчика за руку, когда тот доверчиво вкладывает её в ладонь мужчины, обнимает его за талию, и понимает, что может обхватить того одной рукой, до того Юнги худой и хрупкий.       Ким, почему-то, этим восхищается, неосознанно сравнивая его с Чимином, и не понимает, как раньше этого не замечал.       — Все подарки имениннику, — мужчина ухмыляется, и пусть танцует на том же расстоянии, что и обычно, но омеге кажется, что его лицо слишком близко.       Юноша запахом корицы надышаться не может, и его совсем не пугают смешивающиеся с ней нотки крови и пепла, а сам Намджун забывает, что ненавидел море, чувствуя в свежести запах ванили. Или ему только кажется.       Это как история на двоих. Вот только в этом зале их три.       Для Хосока существует только запах молока с карамелью. Он неосознанно постоянно натыкается на Джина, а потом сдаётся и приглашает того потанцевать.       Это странно, потому что омега, не задумываясь, соглашается.       Киму, если честно, н а п л е в а т ь. И на осуждающие взгляды Намджуна, на то, что он Чона совсем не знает. Он вляпался уже по самое не хочу, а потом глубоко вдыхает запах кофе и снова сдаётся в руках альфы, позволяя прижимать себя ближе чем то, что требует танец.       Да, им вместе никогда не быть. Мальчик сам себе подписал приговор, делая татуировку, но кто сказал, что нельзя раствориться в крепких руках.       Хосоку всё ещё невдомёк, почему его так тянет к этому пацану, почему он в его присутствии напрочь забывает о Юнги.       Какая-то мысль вертится в голове, но не даётся в руки. Даже замечая тату, до альфы всё ещё не доходит, и в смешанных чувствах он так и продолжает наблюдать за принцем весь вечер.       Тэхён же разве что не облизывается, видя Чимина. Он приглашает того на танец, ожидая чего угодно, даже отказа, но Пак только кивает с лёгкой полуулыбкой, однако ни слова не говорит, откланивается сразу после того, как отзвучали последние мелодии и растворяется в толпе. Ким его потом целый вечер ищет, но всё тщетно.       Потому что омега откровенно бегает от Тэ. Кто бы знал, чего стоил ему этот танец. Казалось, что от эмоций молодой человек просто взорвётся, потому что столько одновременно испытывать просто нельзя.       Чимин одновременно желал каждого прикосновения мужчины, боялся его и чуть не морщился от отвращения. Ну, и что, скажите, с этим делать?       Когда наконец бал переходит в ужин, кто-то садится сыграть в покер, и все гости разбиваются на группки, то Юнги выходит на балкон, зная, что найдёт там Сокджина и короля Пак, и зная, что Хосок прикроет их отсутствие, сколько сможет.       — Я в войне между Чон и Ким не выживу, — сходу начинает Джин, чуть морщась. — Вот отвечаю. Намджун меня самолично проткнёт, если понадобится, и свалит всё на Хосока или несчастный случай. Он меня ненавидит, не думаю, что он вообще на какие-то положительные эмоции способен. Точнее, не думал. Между вами что-то странное, Юнги. Если ты заставишь его хотеть тебя или что-то типа того, то может мы сможем выиграть время и как-то выиграть войну, что скажешь?       Нечестный ход. Нечестный, но для мальчика, вообще-то, плевать. Он, почему-то, только сейчас про него вспоминает. Парням кажется, что они видят, как у Мина крутятся шестерёнки в голове, а потом он вдруг широченно улыбается.       — Мне нужно вам кое в чём признаться. Вам не понравится, но вам понравится, — и омега поднимает ошейник, показывая имя на шее.       Чимин чуть ли не садится тут же, а Ким вдруг кивает.       — У меня было предположение. Потому что имени Хосока у тебя быть не может. Оно у меня.       У Пака культурный шок стремится перерасти в некультурный. Он еще ровно две секунды молчит, а потом тихо говорит.       — Мы с вами прям стоим друг друга. У меня имени, благо, нет, но я уверен на сто процентов, что мой соулмейт — Тэхён.       Юнги за волосы хватается.       — Точно стоим.       Несколько минут все трое стоят в тишине, думая каждый о своём, но все об одном и том же. Мин только убеждается, что он не зря за друга боялся и хотел предупредить насчет Тэ. Тот и сам всё знает.       Первым прерывает молчание Сокджин.       — Юн, так это и правда в нашу пользу. Потому что как бы Намджун ненавидел соулмейтов и всё с ними связанное, связь есть и с этим не поспоришь. Её бы только укрепить, и мы сможем как-то отвлечь его.       Юноша кивает, соглашаясь, что теперь их шансы возрастают до пятидесяти. А если всё получится, то даже до семидесяти, с чем уже можно и воевать.       Они успевают ещё обсудить решение Кима сделать татуировку и прийти к мнению, что да, Джун им быть вместе не даст, но если Чон победит, то, возможно…       А потом Чимин, чуть не плача, рассказывает про Тэхёна, всё, что есть, и говорит, что тот почти прямо признался, что убил его родителей, а Юнги улыбается, обнимая друга, успокаивая.       — Он тебя проверяет. Он не мог убить твоих родителей. Ему было тогда двадцать три, и он уже прислуживал Намджуну. А тот бы никогда не дал такого приказа       Похоже на девичник, где обсуждают бойфренда каждой. Вот только это не повседневная жизнь. Да и бойфрендами этих троих назвать язык не поворачивается. И смешно, и плакать хочется. Вообще неизвестно, как они втроём так сдружились, при том, что они столь разные. Однако, это факт. Каждый из троих мог сказать, что доверяет двум другим, как себе.       Всего минут десять разговора, лишенного эмоций и переживаний. Они, вообще-то, просто выглядят сильными, но в душе очень хрупкие и вот-вот сломаются, однако всё равно находят в себе силы, понимая, что сейчас не время. Только факты, только самое важное. Потому что вопрос войны точно будет стоить жизни. Причём не одной. А по сравнению с этим остальное такие мелочи.       И даже после такого, казалось бы, сухого разговора, все трое возвращаются в зал более решительными. Они друг для друга, как глоток воды в пустыне, так необходимый для жизни. Теперь каждый знает, что делать, у каждого есть цель, есть надежда, есть план. Это воодушевляет, и появляется надежда.       Надежда, что втроём они справятся.       А там найдутся ещё добрые люди. Чимин не даст ставить над собой опыты, как над подопытным кроликом. С Тэхёном давно пора поставить жирную точку. Король без своего истинного более чем проживёт.

У Джина есть надежда на их будущее с Хосоком. Очень призрачная, но есть. Если тот простит юноше татуировку и сможет полюбить его.

А у Юнги, наконец, есть план, который должен сработать, и который закончится победой. И каким бы он не был, Мин пойдёт до конца.