underfeelings

Первым не выдержал Джин.

      Хосок просыпается медленно. Он не знает, с чем это связано, но когда Ким с ним в одной постели, то ему и правда хватает четырех часов, чтобы чувствовать себя бодрым. Альфа трёт глаза, а другой рукой на автомате нащупывает омегу рядом, перетягивая его на себя. Сокджин ерзает на мужчине, неосознанно переплетая их ноги и просовывая свою между ног Чона, кладёт щеку на его плечо, а потом и вовсе касается губами его ключицы, ведёт ими выше. Брюнет довольно усмехается, в следующую секунду прижимает юношу к простыням, впиваясь в его губы поцелуем.

Война? Нет. Любовь.

      И пусть об этом так и ни слова не сказано, а Хосок всё ещё безбожно тупит, не проводя параллель с татуировкой на шее, но сам вот Сокджин может утверждать с уверенностью.       Хосок для него — эталон. Звезда, до которой невозможно дотянуться, да и без надобности это. Альфа сильный, в меру жёсткий, ему хочется подчиняться, а потому блондин прогибается под ним, тает и становится как пластилин в его руках, повинуясь малейшему приказу и желанию мужчины. А ещё Чон ласковый, нежный, заботливый, Киму кажется, что у него готово выпрыгнуть сердце из груди, когда тот вдруг ни с того ни с сего берёт его за руку и подносит её к губам, целуя костяшки пальцев.

Но Джин, действительно, не выдерживает первым.

      Он отрывается от любимых губ, настойчиво давит на плечо короля, переворачивая его на спину, и седлает бёдра.       — Нам нужно вытащить Юнги.       Хосок мрачнеет. Не потому, что недоволен словами омеги, а потому, что и сам всё понимает, сам думает об этом, не переставая.       — Как?       Сокджин довольно ухмыляется, щурясь.       Хитрая лиса. Именно так иногда называет его Чон.       Ким выталкивает правителя с кровати, заставляет его принять душ, плотно поесть, а потом за руку тащит в кабинет.       Мин даже не поворачивает головы в их сторону. У него синяки под глазами, он сильно похудел, что одни кожа да кости.

Джина это бесит.

      — Алло, приведение Мина Юнги, приём.       Мальчик поворачивает голову и вопросительно смотрит на друга.       — Ты совсем охуел?       Хосок закашливается, а Сокджин переходит на крик, уперев руки в бока.       — Ну-ка быстро отлипнул от этого чёртового стола и пошёл в душ.       — Джин-а…       — Не Джинкай мне тут. Ещё раз спрашиваю, ты охуел? Я всё понимаю, конечно, но ты вот в таком виде собрался Намджуна побеждать? Боюсь, не возбудишь, — омега зло выплевывает эти слова, чем вообще короля в тупик ставит, ведь на больное давит, а потом пинками выгоняет Мина из кабинета.       Хосок пожимает на это плечами.       Через час к нему заходит Ким, обнимая со спины.       — Вымыл, накормил и спать уложил.       — Ты прямо волшебник, малыш.       Сокджин довольно улыбается. Это «малыш» греет ему сердце, и он крепче обнимает своего альфу, чувствуя, как его ладони накрывают горячие ладони мужчины.       — Я люблю тебя, Чон Хосок. Прости, что я закрыл твоё имя…       — Ты что-то сказал?       — Ничего.       Ким закрывает глаза, отрицательно мотая головой, и закусывает губу. Ещё слишком рано. Он не может. Он не готов.