underfeelings

      Чимин хотел быть полицейским и прижимать преступников к стене, а к стене прижимают его самого.       Сильные руки толкают его в спину, заставляя неосознанно сделать пару шагов вперёд и выставить руки, чтобы не вписаться в бетон носом. А в следующую секунду он видит уже эти самые ладони упирающиеся в стену по обе стороны от его головы.       Омега оборачивается, и тут же оказывается зажат в крепких объятиях-тисках, пока его губы мучают губы альфы.       Тэхён его пьёт, наслаждаясь каждым прикосновением, сминая всё сопротивление, которое не то чтобы есть, проникая в чужой рот языком и углубляя поцелуй.       Пак в его губы только мычит, стискивая ткань рубашки на предплечьях рук мужчины, которые продолжают крепко обнимать хрупкое тело, будто врастить в себя пытаясь.       Это так крышесносно, боже. Будто самый крепкий алкоголь, самый сильный наркотик.       — Как же ты заебал от меня бегать. Больше не убежишь.       Ким руки юноши на свои плечи закидывает, а сам его под ягодицы поднимает, заставляя обнять свой торс ногами.       И Чимин подчиняется. Потому что бегать он устал. Ну и пусть. Как-нибудь скроет имя. Замажет. Если придётся — тату сделает.       Но отказывать себе он больше не может.       Паку, если честно, абсолютно похуй, в чьи покои заносит его Тэ. Важно только то, что блондин продолжает целовать его губы, что те начинают уже болеть от укусов, и обнимать его так, будто он — самое большое сокровище, самая большая драгоценность, которую нужно оберегать.       Но на кровать он кидает его не совсем уж и нежно.       Ворох подушек слетает с постели, но кого это сейчас волнует.       Тэхён опирается коленом на край, за лодыжку притягивает омегу ближе к себе и целует, целует, целует.       Вот бы по-настоящему. Плавиться в любимых руках, и знать, что это не просто похоть, не просто желание, а с утра не будет пустой, холодной, одинокой кровати.       Чимину плевать. Чимин об этом не думает. Он тянется к пряжке на ремне, но тут же получает по рукам и хитрый, даже какой-то насмешливый взгляд тёмных глаз.       — Но-но. Не торопись. Папочка не разрешал.       И омега послушно позволяет прижать свои кисти к простыням, пока Ким на нём тельняшку чуть ли не рвёт, переходя поцелуями на шею, ключицы, и спускаясь всё ниже и ниже.

Это — пытка.

      И Тэ это знает, но ему смотреть, как юноша плавится в его руках — только в радость. Он его полностью от одежды избавляет, а сам только пиджак скидывает, да засучивает рукава рубашки, и это откровенно бесит, это банально не честно.       На теле парня нет ни одного места, куда бы не дотянулись руки или губы мужчины. Кажется, Чимин вообще сплошная эрогенная зона. Или это только от его прикосновений так, Чимин не знает.       Но он наконец дожидается того момента, когда Тэхён перетягивает его на себя, усаживая на свои бедра, и кладёт ладошки омеги на свою грудь, попеременно целуя их.       — Умница. Вот теперь можно.       Юноша рубашку порвать не может. Сил не хватает, потому что руки дрожат, а перед глазами всё плывёт. Он еле справляется с пуговицами, а Ким ему не помогает, не торопит, только наблюдает, будто издевается.       Чим только губу сосредоточенно кусает, и вздрагивает, когда по ней ощутимо проводит большим пальцем альфа, надавливая.       — Лучше сосредоточься и не дразни. Я же не железный.       И Пак честно старается, наконец откидывая ненужный предмет гардероба в сторону, и с сомнением глядя на ремень кожанных джинс, до которого в прошлый раз ему дотянуться не дали.       — Тебе нужно особое приглашение?       И омега тянется к пряжке, в этот раз подбадриваемый ласковым поглаживанием по щеке.

А потом он вскакивает в холодном поту и понимает, что его трясёт от страха.

      Потому что это, на самом деле, худший кошмар: сдаться, пойти на поводу у своих желаний, расслабиться, отдаться, позволить.

***

      — Чимин, ты уверен, что справишься?       — Да, Юнги, неужели ты во мне сомневаешься? Думаешь, сам отказался от своих чувств, а я не смогу?       Юноша грустно улыбается, отрицательно мотая головой.       — Я в тебе нисколько не сомневаюсь. Ты всё сможешь, но кем станешь после этого? Я не желаю тебе своей судьбы.       — Юн-а, может не надо? Мы справимся. Они всего лишь…       — Возможно, но Он, Чим, уже моя жизнь.       Пак тяжело вздыхает, засучивает рукава лонгслива и останавливает людей взмахом руки.       — Я сам.       Да. Король. Омега. Самолично ворочает камни, освобождая заваленный проход, но на попытки помочь, хотя бы немного, хотя бы незаметно, поднимает злой взгляд.       — У меня за поясом нож. Не надо меня раздражать.       Парень зло огрызается, и никто даже не сомневается, что может получить за попытки воспротивиться его словам.       Он всё никак не может забыть тот сон, не может забыть тот разговор с другом.       Хотя, это неважно, он всё решил и, как и Мин, пойдёт до конца.       Люди его королевства останавливают людей королевства Чон, отрицательно мотая головой, мол, лучше не мешать, а их стратег подходит к Чимину.       — Ваше величество, почему бы нам не попросить кого-то из наших или из Ваших людей…       — Потому что Тэхёну нужно время, чтобы приехать сюда из замка, — откровенно отвечает юноша       Пак вполне и сам способен быстро очистить проход. Камней-то совсем ничего, так, для проформы, но он никуда не торопится. В конце концов, их цель заключается не в незаметном и неожиданном нападении, а как раз с точностью до наоборот.       Омега, наконец, ногой отпинывает последний камень, поправляет нож за поясом, туда же пряча пистолет, и тихо просит всех отойти от двери.       Чим толкает дверь ногой, и немного отклоняется назад, но всё равно в следующую секунду громко чихает, а потом и вовсе начинает кашлять, отмахиваясь от поднявшейся столбом пыли.       — Не стрелять!       Король так и стоит в дверном проеме, успевает мельком пробежаться взглядом по количеству и качеству охранников, прикидывая, справятся ли они, но в основном смотрит прямо в глаза Киму, который направляет на него пистолет твёрдой рукой.       Но та опускается, когда он видит парня.       Чимин смотрит мужчине в глаза, немного улыбается, и позволяет этой улыбке отражаться на дне зрачков, почему-то зная, что Тэхён это заметит.       И тот ведь замечает. Замечает, и что-то у него в голове-то щелкает.       — Чимин, что вы здесь делаете?       Блондину кажется, что он сам со своим голосом не совладевает, но омега этого не замечает.       — Тэхён.       Голос Пака словно мёд. Он во рту мужчины растекается вместе с запахом полыни и сирени, по которым тот так скучал, боже. Тэ опускает пистолет.       Парню же кажется, что он забывает зачем здесь, когда видит тепло (?) в знакомых глазах. Альфа на него так смотрит, что, кажется, вечно холодные руки Чима отогреваются, а в животе появляются бабочки или как уж там говорят.       Но он не позволяет чувствам себя захлестнуть. Он вспоминает Юнги. Юнги тяжелее.       — Сейчас.       Небольшое движение губ, но омегу уже обтекают его люди, которые, пользуясь заминкой, яростно нападают на людей Ким.       Кажется, в эту секунду король видит, как в глазах Тэхёна что-то ломается.

Они больше друг на друга не смотрят.

      Но Тэ всё равно не узнать, сколько раз Чимин отводит огонь от него.       Потому что война войной, противники противниками, но умереть своему любимому так глупо юноша не позволит.       Проходит какое-то время, блондин вдруг вздрагивает, резко срывается с места и свистит, тут же запрыгивая на коня.       Пак открыто матерится.       — Разберитесь здесь! — и угоняет первую попавшуюся машину, сбивая пару человек, но не обращая на это внимание.

Херово.

      Их главной целью было выманить КимТэ из замка и держать его настолько долго, насколько только получится.       Но этого недостаточно.       Тот слишком быстро всё понял и сорвался с места так, что только его и видели.       Пока Чимин освобождал проход, Хосок со своими людьми должны были проникнуть на территорию Ким, а потом и в столицу.       На Чоне и его людях город и охрана, а Юнги должен разобраться с Намджуном.       Но Тэхён мчится туда на всех порах, а Чимин…       Да, омега сделал выбор. И выбор этот не в пользу своего альфы.