underfeelings

      — Король Пак Чимин! Ваше величество!       Омега только завернул за угол, как услышал знакомый тихий голос, который окликал его. Знал ведь, что не нужно было соглашаться ехать заверять договор между Ким и Чон.       — Чимин.       По имени, и тонкое запястья сжимают в тисках из пальцев альфы.       — Нам не о чем говорить, Тэхён.       Юноша выдергивает руку, морщится от боли, когда не получается из-за крепкой хватки. А Тэ тут же отпускает, боясь сделать больнее.       — Послушайте меня хотя бы. Просто выслушайте.       — Я же сказал. Нам не о чем говорить, а теперь позвольте…       — Не позволю.       Блондин рычит, но словно раненый зверь, толкает парня и упирается ладонями в стену по обе стороны от его головы.       — Нам есть о чём говорить. Хотя бы о том, что Вы так упорно замазали тоналкой.       Король сглатывает, но смотрит прямо в глаза.       — Не волнуйтесь насчёт этого. Я не знаю, как так вышло, но точно знаю, что вас это не стеснит. Никто не узнает, так что можете быть спокойны.       Омега легко выскальзывает из рук Кима и спешит скрыться в своей машине. Его никто не преследует.       Чим не видит, какой мужчина стоит охуевший после сказанного. Он явно рассчитывал не на это от Своего, блять, соулмейта, а потому только зло цокнул, тоже возвращаясь в своё королевство.       Вообще чувства Тэ от всего этого в смятении. Он честно старается выкинуть это из головы делами, работой, даже не пытаясь вытащить Намджуна.       Он знает, как важно для короля уединение. Вообще-то также важно, как для него полная занятость.       Но сам он всё же не в силах понять, почему юноша считает имя на шее какой-то проблемой, чем-то мешающим им.       Тэхён не выдерживает, звонит Сокджину и просит о встрече. Тот назначает местом нейтральную территорию у границы со стороны Ким, а с альфы только обеспечить ему незаметный въезд и выезд.       — Принц.       — Тэхён, давай без церемонностей. Что ты хочешь?       И взрослый мужчина теряется, так и не в силах сказать не слова.       — Юнги жив. Рави, буквально, вырвал его из лап смерти.       — Зачем ты говоришь мне это?       — Чтобы Он знал. Не говори, что Ему это не нужно.       — Нужно.       — Вот-вот, а что нужно тебе, а?       Блондин снова не говорит ни слова, сам не понимая, на что он надеялся. Узнать что-то о Паке? Зачем?       — Чимин навряд ли примет тебя, если ты хочешь поговорить об этом.       Но омега и сам все понимает, понижая голос и заглядывая Тэ в глаза, будто надеясь там увидеть ответ на какой-то свой вопрос.       — Почему?       — А на что ты надеялся? Он — король в первую очередь. Он, в конце концов, далеко не глуп, ты сам это уже понял. Он не думает о себе. О королевстве — да, но не о себе. Как бы он не относился к тебе, ко всей системе соулмейтов — это ничего не изменит.       — А как он ко мне относится?       — Это уже ваше дело.       У мужчины от этого всего, если честно, раскалывается голова. Потому что он уже сам не понимает, чего именно хочет, это ещё закрывая глаза на все проблемы в их положениях.       Альфа не понимает… Но снова начинает срываться на всех подряд, крушить вещи, бить вазы с цветами сирени, которые час назад сам же приказал поставить.       Намджун медленно возвращается к делам, качает на всё это головой и старается огородить людей от своей правой руки, понимая, что здесь он ему не помощник, пока тот отказывается говорить в чём дело.

А ларчик просто открывался.

      Тэ просто врывается в кабинет работающего Джуна в два часа ночи, ищет бутылку самого лучшего виски в личном баре короля, при этом разбивая пару бутылок, но всё это так неважно сейчас. Он пьёт из горла, потом наливает всё же алкоголь в два рокса и садится напротив, отодвигая все бумаги в сторону.       — Сегодня как старые добрые друзья, Намджун.       — Так что у тебя случилось, друг мой?       И Тэхён рассказывает. С самой первой поездки. Злится, ерошит волосы, приводя их в хаос, размахивает руками, не в силах описать какой он, матерится и жалуется на преследующие его теперь запахи сирени и полыни, на этот дебильный серый цвет и серебро.       — Я тоже хочу такую подвеску в подарок от Него.       Он рассказывает про танцы с ним, про то, как катался к нему без повода, выкраивая время, как соврал про родителей и как потом жалел. Рассказывает, как смотрел в его глаза там, у тайного хода, а потом отводил от него пули всеми возможными и невозможными способами, пару раз чуть не закрыв его собой.       Рассказывает, как на его шее появилось имя. Прямо у него на глазах.       — Ты знаешь моё отношение к соулмейтам и любви в частности.       Но всё это казалось таким блядски неважным тогда.       Он даже рассказывает, как поймал его на мирной конференции, как схватил за руку, а увидев боль на лице, тут же испуганно отпустил, как прижимал его к стене даже без каких-то пахабных мыслей, а с простым, человеческим желанием обнять, поцеловать и не отпускать. Никогда.       — Что же мне делать?       Намджун молчал. Они допили бутылку, начали ещё одну, пока Тэ рассказывал, и допивали вторую уже в молчании.       КимТэ знает, что Чимин двоюродный брат короля. А потому ему даже немного страшно, когда тот прокашливается, прежде чем начать говорить. Страшно-то страшно, но такого альфа явно не ожидал.

— Пойди и трахни его уже наконец.

      На минуту воцарилась тишина, а потом Нам продолжил:       — Что делать? Для начала — вести себя, как подобает мужчине. Столько времени провести возле меня и после этого остаться размазней! У него твоё имя на шее, и думать, что для него это ничего не значит — твоя наибольшая глупость. Он же омега, в конце-то, концов, омега. Пусть дипломник «А» класса, и не смотри на меня так, да, он второй дипломник нашего континента, но я на примере Юнги убедился, что им ещё сложнее. На Чимине, помимо проблем у его друзей и всей этой нашей войны, ещё и своё королевство. Ему втройне тяжело, а тут ты ещё ведешь себя как слюнтяй и не можешь разобраться в себе. Поверь моему опыту, он сильный. Он справится и запрёт эти чувства в себе. Оно тебе надо? Нет. Поэтому бери свою машину и едь к нему. И чтобы не возвращался, пока не поговоришь с ним.       Да, Намджун его пинком выпнул из замка.       Хотя, не то чтобы это было нужно. Тэхён и сам спешил.       Было четыре утра, когда альфа затормозил у ворот.       Он перебудил весь персонал, сказал, что это срочно и не терпит отлагательств, а на просьбы слуг подождать, пока они разбудят короля, просто расшвырял их в стороны одним взглядом и лично поднялся в покои омеги, которые от страха ему тут же показали.       Ким бесшумно открыл дверь и вступил в приятный полумрак комнаты. Чимин сладко спал, а мужчина так и замер, глядя на своё имя и убеждаясь в том, что его глаза не лгут, теперь уже бесповоротно.       Блондину, если честно, плевать на всё. Он закрывает дверь на замок, скидывает с себя рубашку на стул и прямо в брюках осторожно ложится рядом.       Пак во сне что-то бормочет и неосознанно перебирается на теплую грудь Тэ, довольно выдыхая и успокаиваясь.       А сам Тэхён обнимает юношу за талию, поражаясь его худобе и закрывает глаза, блаженно улыбаясь.       Что же было на утро?       Омеге никогда не снился такой реалистичный сон. Так он думал, а потом чуть ли не подскочил, осознав, что гребаный Ким Тэхён, действительно, с какого-то перепугу, лежит с ним в одной постели.       Он, в принципе, даже возмутиться не успел, потому что уставший альфа подмял его под себя, крепче обнимая и бормоча что-то вроде: «ещё пять минуточек».       Когда же Ким через часа два, наконец, проснулся, то первое, что почувствовал, до того как открыл глаза — это невесомые, ласковые прикосновения к его лицу: щекам, скулам, подбородку и даже губам.       Чимин на всё это в итоге просто забил. В конце концов, разве не это ему постоянно снится, разве не этого он сам хотел?       Парень так и валяется в постели, даже не пытаясь вырваться, изучая лицо своего альфы, его широкие плечи и кубики пресса, мало ли, когда представится ещё такая возможность. Он припадает ухом к его груди, слушая размеренное биение сердца, а потом слышит грудной смех.       — Ещё работает?       Пак бы отшатнулся, да только отшатываться некуда, ибо сильные руки всё ещё крепко обнимают его.       — Да.       Он смотрит мужчине в глаза и видит там что-то другое, то, чего раньше не было.       — Позволишь — будет работать только для тебя.       Тэхён целует его. Не так, как омега себе это представлял, не напористо, а мягко, нежно, даже не углубляя поцелуй.       Кажется, юноше мало, иначе как объяснить, что он сам смущенно касается его губ языком, а потом вздрагивает, чувствуя как тёплые руки забираются под футболку, гладя по спине.       А в следующую секунду он сам стягивает её, сидя на бедрах Кима. Тот только улыбается, шумно сглатывает и любуется Чимином, пока тот уже в открытую водит ладонями по крепкому торсу альфы, тоже не в силах отвести от него глаз.       Тэ перехватывает тонкие запястья, целует их, а потом дёргает на себя, притягивая ближе, губами касаясь оголенного плеча, пока Пак несмело тянется к ремню на брюках блондина. daddy?