Can you hold me?

Когда любишь человека, то кажется, что он всегда будет рядом. Всегда будет поддерживать, обнимать крепко-крепко и целовать нежно-нежно. И когда он исчезает, то просто не понимаешь, что делать дальше, как жить. Приходится засыпать одному в холодной кровати без ласкового «спокойной ночи», без сонного поцелуя в кончик носа и уголок губ, просыпаться, прижимая к себе подушку, а не теплое тело, что обнимает в ответ. Класть еду в супермаркете на место, потому что случайно взял на двоих, смотреть мультики по субботам тоже приходится одному, без приятной тяжести чужой головы на груди. Жить одному намного труднее. Конечно, Чонгук понимает, что он не одинок. У него живы и здоровы родители, с ним живет наглый кот и Чимин, что перекочевал из Пусана прямиком в его квартиру после случившегося. Он не один. Чон повторяет эти три слова, как мантру, перед сном. Но не помогает, Гук не верит. Три года его мучает бессонница, не может спать без красноволосого комочка под боком. Его тело потеряло всю свою форму без регулярных тренировок. Стоит брюнету только встать за тренажер, он сразу вспоминает своё чудо, которое аккуратно выводило музыкальным пальчиком все восемь кубиков по вечерам. Чонгук не может без Ким Тэхёна, не справляется. По ночам к Чону приходит Кояни, скучает тоже, от кошмаров пытается уберечь. Но не всегда это помогает. А если точнее — не помогает от слова совсем. В своих снах брюнет видит один и тот же день в парке с всё тем же исходом. С тэхёновым телом на своих руках. — Купи мне мороженое, — начинает канючить Тэ, строя глазки и показывая пальчиком в сторону ларька с мороженым. — Всё-таки ты такой ребёнок, — усмехается и чмокает в макушку. — Жди. За время, проведенное рядом, Чонгук уже на отлично выучил, что предпочитает его половинка. Он без проблем может предугадать, как поступит Ким в той или иной ситуации, что он предпочтет на ужин или куда захочет пойти. Почему же он не сможет сам купить ему рожок мороженого? — Два фисташковых, пожалуйста, — сказал брюнет пухлой женщине за стойкой. Забрав мороженое и поблагодарив женщину, Чон собирается вернуться на место, где оставил Тэхёна, но его взгляд не замечает красноволосого поблизости. Да, такое бывало порой, когда старший отходил ненадолго, никого не предупредив. Но никогда не происходило такого, чтобы этого чуда не было в поле зрения. — Хён! — зовёт путешественника Чонгук, в панике оглядываясь по сторонам. — Чонгук-а, — на соседей стороне дороги, в ромашках, появляется красная макушка с цветочком за ухом. — Я здесь. Гук умиляется картине, представшей перед ним. У старшего всегда была слабость к белым ромашкам, он никогда не мог пройти мимо них. А как смотрелись они в венке на его голове.. Ким сразу становился похожим на дриаду какого-нибудь зачарованного леса. Сейчас он лучисто улыбается прямоугольной улыбкой и машет букетом в правой руке, пробираясь обратно к дороге. Чонгук будто снова влюбляется. Это вообще возможно, вот так, каждый раз? Видимо, да. Ведь сердце брюнета трепещет каждый раз при малейшем взгляде на внеземного старшего, а в животе узел скручивается. Даже не верится, что это чудо принадлежит ему. Как жаль, что это чудо рассеянное слишком. Ким бежит к Чону, ничего вокруг не замечает. А стоило бы, дорога- то с оживленным движением, центр города. А Чон замечает. Он видит машину, что находится слишком близко. Тэхён не успеет пробежать через дорогу, а водитель не успеет притормозить, по инерции проедет дальше. Гук окрикивает старшего, но тот будто не слышит ни его голоса, ни сигнала машины, ни визга колёс. Брюнет реагирует моментально, подтаявшее мороженое тут же оказывается на мостовой, а он сам бежит на встречу. Сердце бешено колотится в груди, грозясь проломить ребра, внутри всё скручивается от страха за Тэхёна. Ну, вот почему он такой рассеянный? Но спустя мгновение Чонгук не чувствует ничего больше, кроме оглушающей боли, что пронзает всё его тело от головы до ног. Он не успел. Слова горят красным в его сознании, заставляя сердце сжиматься. Бежал не достаточно быстро, машина оказалась быстрее. Воздух будто выбивают из легких сильным ударом, невозможно сделать вдох. Чон подбегает ближе, кладёт бездыханного Кима себе на колени и кричит, кричит, кричит. Он должен был быстрее среагировать, должен был спасти. Горячие слёзы градом катятся по чонгуковым щекам, капая на красную шевелюру и исчезая в ней. Дрожащей рукой брюнет проверяет пульс на тэхёновой лебединой шее. Бьётся. Слабо, но бьётся. — Открой глаза, Тэхён-а, — Чонгук прижимает парня к своей груди, проводя большим пальцем по скуле. — Прошу, очнись. Но Ким не слышит, не выполняет просьбу, просто лежит неподвижной куклой на коленях. Вокруг скапливается огромная толпа, кто-то шепчется, кто-то пытается выяснить, что произошло. Водитель не скрылся, нет. Скорую помощь вызвал, звуки которой слышны вдалеке. Вокруг какофония непонятных звуков, но Гук их будто не слышит, лишь кимово тело ближе прижимает, качаясь из стороны в сторону и рыдая. Внутри будто кошки все внутренности в клочья раздирают и ощущение, что Тэхён вот-вот откроет свои шоколадные глаза, улыбнется фирменной улыбкой и скажет, что это всё розыгрыш. Чонгук всё простит, даже такую не смешную шутку. Правда, простит. Но почему тогда путешественник глаза не открывает? Сердце бьётся же, почему Ким не хочет придти в себя и обнять Чонгука крепко-крепко? Больно даже от простых мыслей о потере хёна. Кто-то пытается оттащить Чона от красноволосого, но он не дается, крепче прижимая тело к себе, боится. Нежной кожей на шее он ощущует, что ему что-то вкалывают. Что-то приятное, что патокой растекается по венам, отчего все мышцы теряют силы, а хватка ослабевает, выпуская Тэхёна. Люди в белых халатах моментально подхватывают тело и кладут на кушетку, вытаскивая из рук ромашки. И как он только не заметил их раньше? Кто-то довольно сильный приподнимает Чона за плечи и усаживает в карету скорой помощи рядом с кушеткой, на которой Тэхён лежит. Всё такой же прекрасный, даже с ссадиной на щеке. Врачи колдуют над телом, подключают различные аппараты, вводят что-то в кровь. Чонгук не разбирается во всем медицинском, но знает, что люди пытаются спасти тэхёнову жизнь, что висит на тоненьком волоске. Чоново тело содрогается в беззвучных рыданиях, а внутри всё рушится, кости в порошок стирает. Он не справится один. В реанимацию его не пустили, как бы он не рвался. Нельзя. Брюнет понимает, но всё равно хочется быть рядом. Гук сидит рядом с дверью, куда увезли Кима, крепко сжимая волосы на голове. Винит себя. Считает, что нет ничьей вины в случившемся, кроме его самого. Надо было быстрее быть, быстрее реагировать. Тогда бы не Тэхён лежал там сейчас, а он сам. Тэхёну бы не пришлось сейчас умирать. Чон не сможет один, не справится. Сначала казалось, что старший придёт в себя, скажет какую-нибудь глупость снова, и всё будет, как раньше. Но минуты летят, и надежда рушится с каждой прошедшей. Прошло слишком много времени. Осознание бьёт кувалдой по голове, принося неимоверную боль. Чонгук думал, что он сильный, что всё переживёт, всё сможет. Но слёзы вновь катятся по щекам, оставляя солёные дорожки. Тэхён умирает за стеной, а он не может быть рядом. Только красноволосый давал ему силы, чтобы двигаться дальше, чтобы справляться, чтобы жить. Сейчас же этот огонёк догорал за стенами реанимации, выкачивая всё желание существовать и быть сильным. Врач в белом одеянии выходит из дверей, снимая такого же цвета маску с лица. Он выглядит измученно и направляется прямо к Чону. Лицо медика не выражает ни единой эмоции, и прочитать, что случилось, практически не возможно. Издержки профессии, вероятно. — Чон Чонгук? — спрашивает мужчина, вырывая брюнета из океана, в котором тот самовольно идёт ко дну. — Что с ним? — Чонгук резко соскакивает с места, хватая доктора за белый воротник. — Состояние стабильное, — мужчина будто не замечает буйного поведения, — все показатели в норме, — чоново сердце снова наполняется надеждой, пропускает один удар, но тут же уходит в пятки — но он не приходит в себя, не реагирует ни на какие звуки и раздражители. Ким Тэхён в коме. Жизнь Чонгука превратилась в день сурка: дом, больница, работа, больница, дом и снова по кругу. Чон просыпается, приводит в порядок себя после сна, завтракает, отправляется к Тэхёну, идёт на работу, снова в больницу, а потом домой. Чимин следит за тем, чтобы донсен себя не довел окончательно. Пак готовит ему завтраки и ужины, обедает Гук на работе, стирает белье, прибирается. В общем, делает то, что когда-то делал его лучший друг. Он не может позволить, чтобы брюнет загубил свою жизнь. Ким не простит этого, когда очнётся. А он придет в себя, Чимин чувствует, верит. Чимин приходит к другу в больницу, рассказывает ему всё. Как живут они с Чонгуком, как помогает ему, оберегает. «Ты бы хотел, чтобы я приехал. Я знаю» — говорит рыжик, проводя пухленькой ладошкой по скуле Тэхёна. Пак всегда был очень ранимым и расстраивался из-за пустяков. Видеть своего лучшего друга лежащим на белоснежных простынях с такого же цвета кожей и приносить ему букеты из лилий для Чимина невыносимо. Он всегда вспоминает, каково было им играть в детстве, когда младшенький сбегал к нему от родителей. Чим был единственным, кто знал большой секрет своего донсена. Тэхён ему доверял больше всех на свете, любил, как старшего брата. Пак пообещал всегда оберегать его, даже когда между ними сотни километров. —Хён, — красноволосый по-детски надул губки, — я уже скучаю. — Тэхён-а, — пусть между ними разница всего в два месяца, Чимин чувствовал, что должен заботиться о Тэхёне и оберегать, как старший брат. — Я всегда рядом с тобой. — Но как? — Вот здесь, — Пак указал пальчиком на грудь парнишки там, где бьётся сердце. Чимин больше не плачет, стоит ему зайти в палату, лишь горестно вздыхает. Скучает очень. Да и видит Чонгука каждый день, его коньячные глаза, в которых нет больше блеска, что был раньше. Младший будто в робота превратился и выполняет все действия на автомате, но рыжий не осуждает. Парень пытался поначалу вытаскивать Чона из дома, гулять с ним, переступал через себя. Но все его попытки терпели крах. Чонгукова душа осталась в стенах больницы, рядом с Тэхёном. Чимин видит всё и лишь помогает донсену продолжать существовать, держаться на плаву. Говорят, что время лечит. Не верьте никогда, они врут безбожно. Потери наносят грубые рубцы, которые никогда не заживают, отпечатываются в сознаниях воспоминаниями. Как только наступает темнота, а ночь вступает в свои законные правления, раны снова начинают кровоточить. Хочется исчезнуть, только бы не переживать всё снова и снова. Время не лечит, нет. Просто привыкаешь ко всему и принимаешь, как давних друзей. Чонгук тоже привык, справился. По крайней мере, он говорит так родителям и хёну, что живёт с ним. Но главное — пытается убедить в этом себя. Врёт нагло. И себе, и людям врёт. Ни капли он не привык и не справляется. Без своего огонечка он не может гореть, только слабо тлеет Врачи не знают, что происходит с Тэхёном. Состояние последнего улучшилось уже через неделю, а показатели стабильно показывают, что он совершенно здоров. Но в сознание тот почему-то не приходит, не реагирует ни на что. Чонгук каждый день утром и вечером разговаривает с Кимом обо всём, клянётся любить ещё больше. Гладит ладонь нежно, лежит рядом, на стороне, где не подключены аппараты, обнимает слабо, хоть и хочется прижать к себе и не отпускать никогда, целует в губы. Но Ким не просыпается, как в сказке про спящую красавицу. Для Чонгука Ким Тэхён — принцесса, случайно уснувшая непробудным сном. Но в реальности не поможет никакой поцелуй истиной любви. Чудес не бывает. Красноволосый больше не излучает тепло, он будто лежит не здесь, не в палате под номером восемь. Каждый день Чон спрашивает у медперсонала о состоянии путешественника, но те лишь плечами пожимают и говорят одну и ту же фразу, как заезженная пластинка. «Состояние стабильное, все показатели в норме, он давно должен был придти в себя». Но Тэхён не просыпается, продолжает лежать на больничных простынях, как фарфоровая кукла. А врачи не делают ничего, чтобы помочь тому придти в себя. Говорят, что они не способны на большее, кроме как поддерживать его жизнь в таком состоянии. Писк аппаратов, обозначающих ровное тэхёново сердцебиение, в палате давит на барабанные перепонки, сводит с ума. Чонгук бы всё в мире отдал, чтобы старший проснулся и обнял его, как умеет. Но ни одни богатства в мире ему не помогут.

***

Брюнет сидит в позе лотоса на диванчике, что стоит рядом со столом, и перебирает черную шерстку Кояни пальчиками. У Чона сегодня выходной и он проводит этот день в компании хёна, угнетая того своим потерянным состоянием. Пак что-то кашеварит у плиты, иногда вытирая пот со лба полотенцем. Если бы не Чимин, парень бы давно питался только рамёном и убил бы свой желудок. Чонгук благодарен хёну за то, что тот рядом, оберегает. Правда, благодарен. Но он никогда не сможет занять место красноволосого чуда. Чонгук лишь томно вздыхает. — Чонгук-а, — рыжик поворачивается лицом к донсену и продолжает, как слышит вопросительное мычание, — ты сегодня был у Тэ? — Хён, ты же знаешь, что говорят врачи, — брюнет опускает взгляд на стол, создавая телепатическую связь с цветной скатертью, такой яркой, как был когда-то сам Ким, именно он её и выбирал. Чимин лишь закусывает губу, возвращаясь к готовке. Он прекрасно знает, но надеется услышать другие новости, кроме тех, что всё стабильно. За три года нет никаких изменений в состоянии. Разве такое возможно? Да, Ким не человек, совсем другое существо. Но ведь он тоже живой, тоже существует. Должно же быть какое-то объяснение всему этому. Пак даже в книгах искал, что путешественник однажды оставил у него в Пусане, но ответа нет даже там. Таких случаев не было ещё никогда за всю историю существования кимовой расы. Кояни мурлычет от ласковых рук хозяина, на что тот немножко улыбается. Всё-таки они нашли общий язык, дружат теперь. Чонгук больше не злится на кота, горе на двоих делит. Скучают они одинаково, оба ведь Тэхёна безмерно любили. У Чимина сердце сжимается, когда он видит этих двоих вместе. Он тоже скучает, тоже не может смириться, но не показывает своего состояния сожителям. Сильным казаться хочет. Но какой из него сильный человек? Пак ломается каждый раз, стоит ему только войти в плату. Но Чонгук ведется на уловки хёна, тоже стойким пытается быть. Из размышлений рыжика вытаскивает раздражающий звук входящего звонка на мобильном телефоне. Чонгук резко хватает телефон со стола, когда тот вибрирует во второй раз, от чего Коя благополучно летит вниз. Кот возмущенно мяучет, но брюнет не обращает внимания, с надеждой и страхом смотрит на дисплей смартфона. — Хён, — голос парня дрожит, срываясь на последней букве, — это из больницы звонят. — Поставь на громкую связь, — сердца обоих начинают биться с новой силой, что даже кровь в ушах шумит. — Чонгук-щи? — раздается из динамика женский голос. — Да, это я, — моментально отвечает брюнет, до крови прикусывая нижнюю губу. Страшно неимоверно. — У меня для вас хорошая новость, — медсестра почему-то медлит. — Ким Тэхён пришёл в себя. Чонгук выпускает телефон из рук, от чего тот с характерным звуком ударяется о стол, и смотрит на Чимина удивленно, не веря словам женщины. Пак смотрит на него точно также, раскрыв губы в букве О. Но тут до Чона доходит смысл сказанных слов. Брюнет соскакивает с места и бежит к входной двери, быстро натягивая на себя кеды. Сердце выстукивает безбожно быстрый ритм, вот-вот грудную клетку пробьёт и выпрыгнет прямо на пол в прихожей. Но Чонгуку всё равно. С кухни долетают чиминовы оклики, но парень выбегает из квартиры, оставляя дверь открытой. Хён закроет. Гук бежит, перепрыгивая через ступеньки, забывает вдохи делать. Такси ждать бесполезно, он быстрее доберётся своими ногами. Переведя дыхание, брюнет срывается с места прямо в сторону больницы. Чон не разбирает дороги, расталкивая прохожих, но ноги сами помнят маршрут к месту назначения. Мозг навсегда запомнил все повороты и перекрестки, парень даже с завязанными глазами сможет дойти до госпиталя. Люди возмущаются, что-то кричат в след, а у Чонгука сердцебиение в ушах слышно. Кажется, что он бежал целую вечность, когда виднеются белые больничные двери. Мокрая челка неприятно липнет ко лбу, мешая смотреть под ноги. Чон врывается в двери больницы, резко их открывая. Быстро накидывает халат для посетителей и продолжает бежать в восьмую палату. Сколько он уже не дышал? Две минуты? Четыре? Десять? Не важно время, главное — скорее оказаться возле тэхёновой кровати. — Гукки, — сразу восклицает Ким на постели, стоит ему только увидеть парня в дверях. Чонгук в мгновение ока оказывается возле красноволосого, падая на колени. Глаза щиплет от горячих солёных слёз, что скатываются по его щекам, падая на белые простыни. Ким улыбается квадратной улыбкой и выглядит так, будто это не он лежал в коме три года. Коже вернулся здоровый оттенок и теплота, а шоколадные глаза блестят от эмоций внутри. Тэхён берёт парня за руку, как бы намекая, чтобы тот сел на кровать. Чон понимает без слов, усаживаясь, как можно ближе, и целует путешественника, передавая через этот поцелуй всю свою любовь, что скапливал в себе три года, и не высказанные слова. Ким лишь улыбается в губы, запуская пальчики в мокрые чонгуковы волосы. Гук покрывает нежную кожу щек Тэхёна поцелуями-бабочками, а последний лишь смеётся звонко в ответ. Чимин заходит в палату спустя пару минут после Гука. Оказывается, такси не такие уж и медленные, как казалось. Но он тоже бежал по больнице, видно по его сбитому дыханию. Пак так и продолжает стоять в дверях, наблюдаяя за двумя влюблёнными. Он счастлив, и, кажется, никуда отсюда не уедет. Тэхён замечает лучшего друга в дверях, отрываясь от Чонгука, и лучисто улыбается. — Всё-таки я нашёл нужную дверь.