Art is...

Perfect by nature Icons of self indulgence Just what we all need More lies about a world that Never was and never will be Have you no shame don't you see me You know you've got everybody fooled Evanescence — Everybody’s fool

«Громовое жало» стоял пристыкованным к орбитальной заправочной станции, и с его мостика открывался живописный вид на красно-оранжевый газовый гигант. Большая часть экипажа, включая коммандера Чино, ушла в увольнительную, оставив дежурить минимальный состав во главе с капитаном Трауном. Так как ничего не происходило и не обещало произойти в ближайшие часы, большая часть офицеров занимали себя дополнительной диагностикой систем корабля, а когда проверять стало нечего некоторые сгруппировались вокруг одного из голоэкранов и слушали новостные сводки. Капитан не возражал — он считал себя способным уследить за мостиком и в одиночку. — Терпение, энсин Вэнто. Ещё три часа, и мы с вами тоже сойдём отдохнуть, — ответил Траун на невысказанный вопрос, который выразительно читался в каждом зевке адъютанта. Он не выдержал и тоже зевнул в кулак, продолжая смотреть на смешение крупных облаков под ними. — О какой культуре вы расскажете мне сегодня? — скучающе спросил Илай, мыслями уже переместившийся в его каюту и предвкушающий демонстрацию слайдов и новые загадки. — Точечные тактики мандалорцев звучат достаточно увлекательно? — Ещё бы. — Разберём бой при Малакоре-5. Армия джедаев понесла там немалые потери, несмотря на поддержку этой своей Силы. — Вы не любите джедаев? — Я не люблю, когда безупречная тактика разбивается обо что-то сверхъестественное. Это обесценивает интеллект полководца. Ставит тех, кто не способен почувствовать Силу, в положение людей второго сорта. Однако для меня это звучит как вызов — найти способ противостоять им, оставаясь тем, кто я есть. И я надеюсь, что мандалорцы дадут мне подсказку. — Не удивлюсь, если во флоте кто-то считает вас недобитым джедаем, — Илай сдержанно улыбнулся. Траун на его слова лишь приподнял бровь и зевнул ещё раз. — Эй там! — незнакомый мужской голос с визгливыми нотками взрезал ленивое молчание, царившее на мостике. — Почему офицеры не на боевых постах? А ну быстро, изобразите бурную деятельность! — Что за черт? — Вэнто повернул голову и увидел источник шума — человека в штатском в сопровождении протокольного дроида, везущего репульсорную тележку с оборудованием для голосъемки. — Ах да, — с легкой досадой в голосе пояснил Траун, не поворачиваясь. — Коммандер разрешил этому журналисту отснять материал на нашем мостике, потому что здесь самый красивый вид. Он работает на Сенат, поэтому нам не стоит реагировать на него. Пусть сделает все что нужно и побыстрее, — сказал он чуть громче, обращаясь к остальным присутствующим. — У меня уже есть разрешение от командования! Ваше мнение меня вовсе не волнует! — журналист активно размахивал руками, наслаждаясь иллюзорной властью над офицерами, и так прекрасно знавшими свои обязанности. Илай почувствовал почти непреодолимое желание избить его и выдворить с корабля, столь вызывающим и неприятным было его поведение с самой первой секунды. — Энсин Вэнто, пойдёмте к тактическому дисплею. Это не должно продлиться долго, — пригласил Траун, тронув адъютанта за плечо, и звук его голоса прогнал нараставшую волну недовольства. Илай тяжело вздохнул и прошёл к ближайшему экрану, на котором в режиме ожидания плавали радужные медузы. Сделав вид, что очень увлечён отсутствующими показателями, он наклонился к нему. Траун встал за его спиной совсем близко и оперся рукой на край дисплея, отгородив их обоих от нарушителя спокойствия. — Да-да, работаем, работаем! Имперский флот не прохлаждается! — продолжал верещать журналист. — ТС-40, сними общую панораму и переходи на средние планы. — Что за придурок… — шепнул кто-то из присутствовавших. — Так, а это что? — следующий окрик прозвучал совсем близко и Илай поморщился от желания закрыть уши. Рука Трауна, находившаяся в поле его зрения, заметно напряглась. Спустя секунду ее грубо дернули в сторону. — Синемордый, пошёл вон из кадра! Илай почувствовал, как кровь отлила от его лица. Резко повернувшись, он взглянул на чисса, плотно сжатые губы которого дрожали от ярости, которой он не имел право дать выход. Ладонь, все ещё лежавшая на плече адъютанта, сжалась, напоминая сохранять самообладание. — Так он ещё и капитан! — продолжал журналист, словно специально провоцируя всеобщую агрессию. — Что за бардак творится на этом крейсере! Коммандер Чино, видно, выжил из ума, раз держит при себе таких уродов! А, черт с тобой, смонтирую как-нибудь, — он брезгливо отстранился и демонстративно вытер руку о край костюма. — Давай, обратно разворачивайся, страшилище. ТС-40, сделай крупный план вот отсюда! Траун принял прежнюю позу, однако теперь она выглядела неестественной и принужденной. Ладонь, упершаяся в дисплей, сжалась в кулак так сильно, что посинела ещё больше от выступивших вен. Крики журналиста слились в восприятии Илая в бесконечный нечленораздельный звон, звучавший отвратительнее, чем боевая сирена, и следующие несколько долгих минут единственным, что удерживало энсина от попытки изгнать это ситхово отродье с мостика было тяжёлое дыхание капитана в его волосах. *** Вэнто был растерян, когда не обнаружил капитана, заявившись на мостик как обычно к утренней смене. Коммандер Чино заметил его взгляд, напряжённо блуждавший по лицам остальных офицеров, и тут же подошёл и отвёл в сторону. — Что… что случилось? — удивленный таким развитием событий Илай начал осматривать мостик ещё внимательнее, но все было как обычно. «Громовое жало» летел через гиперпространство, сенсоры изредка фиксировали незначительные флуктуации, офицеры изучали предстоящий маршрут. Ничего необычного — только чисса на мостике не было, и он не информировал его о том, что собирался куда-то отлучиться. — Траун попросил день отгула. Он редко о чем-то просит, поэтому я не стал возражать. К тому же, у него… была причина, — лицо пожилого коммандера выглядело мрачным и немного виноватым. — Которую вы собираетесь сообщить мне в приватном разговоре? — энсин ощутил на себе несколько взглядов и заметил, что офицеры за его спиной о чем-то перешептываются. Ему стало не по себе от ощущения, что всем вокруг известно нечто, что он досадным образом упустил. — Помните того несносного журналиста со станции Ротанев-2? — морщина меж бровей коммандера углубились ещё сильнее. — О, такое не забыть, — Илай передернулся. Пусть с того дня минуло больше трёх стандартных месяцев, негативные воспоминания и эмоции не утратили своей яркости. В тот раз впервые за годы их общения он увидел, чтобы Траун поменял планы и предпочёл разговорам об искусстве и тактике поход в кантину. Вид чисса, молча вливавшего в себя крепчайший алкоголь шот за шотом, при этом совсем не менявшегося в лице, заставил его волноваться не меньше, чем любое из пережитых ими смертельно опасных приключений. Казалось, что если бы кто-то из посетителей кантины подошел и просто попытался заговорить с ним, он бы точно не досчитался зубов или даже конечностей. Но, к счастью, все остальное, кроме пары неловких падений на пути в каюту, единственным свидетелем которых оказался сам Вэнто, в тот вечер прошло благополучно. — Этот… фильм смонтировали и выложили в голосеть вчера. И зачем он только стал его смотреть, — Чино покачал головой, пряча глаза под форменным козырьком. — Это же Траун. Он не может иначе, ему нужно знать все, — ответил Илай, чувствуя, как его пульс учащается, а зрение начинает застилать пелена ярости, совсем как тогда. — Он не был бы собой, если бы не… — Вы знаете его, как никто другой, энсин, — коммандер заговорил тише. — На мостике сейчас тихо. Я даю вам отгул, чтобы вы пошли и успокоили его. Я не хочу потерять своего лучшего тактика из-за какой-то ксенофобной крысы. — Я не уверен, что он захочет меня видеть, — Илай сглотнул неуютный ком. — Я ведь… просто ещё один человек. — Однако я настаиваю, чтобы вы хотя бы попытались. *** Дверь в каюту Трауна, обычно сразу открывавшаяся при приближении энсина Вэнто, оказалась заперта. Он потрогал ее рукой для верности, нажал на звонок и тяжело вздохнул, не надеясь, что кто-то ответит. — Капитан, вы там? Это… это я, — робко сообщил он в динамик. — Коммандер Чино сказал, что вы… крифф, что я несу, — он прижался лбом к прохладной поверхности стены. Из каюты по-прежнему не доносилось ни звука. Вэнто закусил губу и снова сделал глубокий вдох. Ситуация казалась безнадежной, но он не желал отступать. Пара офицеров прошла мимо по коридору, скользнув по нему безразличным взглядом. Когда они скрылись из виду, он решил попытаться снова. — Капитан, это… — он хлопнул себя по лбу. — Да нет же, — набрав воздуху в грудь и убедившись, что никто не слышит его, он заговорил на сай-бисти. — Траун, это я. Я… пришёл к вам не как подчиненный, а как друг. Пожалуйста, откройте дверь. Красный индикатор на входной панели сменился зелёным, и дверь открылась. В каюте капитана было непривычно светло и пусто без привычных голограмм. Траун сидел на кровати, одетый лишь в нижнее белье и майку. Взгляд его был опущен, и со стороны выглядело так, словно он изучал собственные ступни. Илай подошёл и сел рядом. Пусть он не раз видел чисса раздетым полностью во время их совместного проживания в Академии, сейчас, по прошествии времени, его облик вызывал совсем иные чувства, которым он пока не мог дать названия. Он придвинулся ближе, привычно проследив за его взглядом. Никакого подвоха не было — Траун и правда смотрел на самого себя, блуждая взглядом от ступней к ладоням и обратно. Его кожа была гладкой — ни волоски, ни мурашки не нарушали ее текстуры, несмотря на то, что в каюте было достаточно прохладно. Илай поежился — ему было зябко даже в униформе в том, что для чисса было температурой комфорта. — Скажите, вас смущает цвет моей кожи? — спросил он на сай-бисти, нарушив наконец молчание. — О, — Илай вздрогнул и тут же посмотрел в другую сторону. — Нет, что вы, совсем нет! — Но вы часто выглядите смущенным, — ровным тоном констатировал Траун. — Отводите глаза, краснеете, дергаете плечами. Я неприятен вам, но вы не признаетесь в этом даже себе. — Что? — Илай пораженно взглянул на него. Обычно капитан безупречно истолковывал чужие телодвижения, но очевидно сейчас тщательно скрываемые эмоции мешали ему быть объективным. Иное объяснение просто не приходило в голову. — Нет, дело совсем не в этом… — И в чем же, по-вашему, дело? Неужели это все реакция на холод? — Вы мне нравитесь, — не раздумывая выпалил Вэнто неожиданно сам для себя и тут же осекся. Внимательный взгляд Трауна сбивал все его попытки концентрации, но он решил продолжать говорить: — Сперва вы меня ужасно раздражали, но потом я узнал вас получше, и… вы правда удивительный человек. То есть чисс, да, простите. Но… нет, для меня вы не какая-то экзотическая диковинка и не опасный дикарь. Мне интересно с вами, но не потому что вы загадочный воин из легенд или… ох, черт, это сложно, — он накрыл лицо ладонью. Слова, сперва пришедшие так легко, вдруг разбежались, словно дроиды-мыши, завидевшие вуки. — Но мне совершенно не важно, какого вы цвета! Хотя… если честно… — решив, что, зайдя так далеко, останавливаться не имеет смысла, Илай провёл ладонью по его плечу, впервые за долгое время нарушив границы личного пространства чисса по своей инициативе. Ощущение тепла кожи и силы крепких тренированных мышц под ней заставили его щеки гореть ещё сильнее, — мне очень нравится ваш оттенок синего. Траун ничего не сказал и отвернулся, взяв с подушки пад. Илай, смутившийся сверх меры от собственного признания, теперь радовался тому, как прохладный воздух отрезвляюще касался кожи лица. — Что вы видите на этой картине? — спросил чисс на общегалактическом после нескольких секунд холодной тишины. Илай поднял глаза и только теперь заметил, что свет в каюте снова приглушен, а со стены смотрит очередная голография. — Молодая красивая девушка держит гроздь спелых ягод и улыбается, — сказал он и кашлянул пару раз, прочищая пересохшее горло. Трауну определенно стало лучше, раз он снова заговорил с ним об искусстве, а значит неловкий разговор, случившийся минуту назад, следовало просто забыть. — Она собрала урожай и довольна этим. Выглядит как совершенно обычная рекламная голография с какой-нибудь фермы. Может быть, это даже было снято на Лисатре… хотя нет, я не узнаю эти ягоды. — Все подобные постеры похожи. Наше восприятие позитивно реагирует, когда ему подают информацию в рамках определенного шаблона, — Траун несколько раз провёл рукой по сенсорному экрану и на стену спроецировался ещё десяток голографий. Это были статичные и подвижные изображения, объединённые общим позитивным содержанием. Приятные цвета, красивые виды, улыбающиеся лица. — Процветание. Стабильность. Дружелюбие. Обещания райского отдыха и качественного трудоустройства. Картины мира, к которому хочется стремиться. Стремления, которые бессознательно впитывают те, кто не привык анализировать поступающую информацию, потому что им хочется верить в эту идеальную реальность. Однако подвох кроется в том, что все это — ложь. — Я бы сказал… это политика. В условиях послевоенной разрухи простым людям это необходимо. — Разруха тут ни при чем, — ещё одним движением руки Траун вернул девушку с ягодами на передний план. — Эта голография была сделана во времена Старой Республики. Вокруг неё когда-то было много шума, потому что… — он снова пробежал пальцами по экрану, и краски изображения изменились. Сочные зеленые стебли стали желто-коричневыми, на широких листьях появился белый налёт, а спелые ягоды на грозди покрылись зловещими пятнами плесени. Изменилась и сама девушка: радостный блеск в её глазах стал выглядеть болезненным, губы перестали улыбаться, и вся ее поза стала звучать как крик о помощи. — Некоторые лжецы не умеют вовремя остановиться. — Но… зачем? — Вы сами сказали. Политика. Маленькая ложь в рамках предвыборной гонки сенаторов обернулась катастрофой для колонии, расположенной слишком далеко от миров Ядра. Вся галактика думала, что они процветают, а они… просто вымерли от голода, потому что все растения уничтожила болезнь. Все, кроме этой бедной девушки, которая смогла донести до сената правду… слишком поздно, — взгляд красных глаз сфокусировался на стене, и на лице Трауна отразилось искреннее сожаление. — Вы ведь хотели показать мне совсем не это, не так ли? Коммандер Чино упоминал… тот фильм, — робко уточнил Илай и снова невольно взглянул на истощённое лицо на голографии. Неожиданно его осенила догадка, от которой к горлу подкатила тошнота. Прежде чем Траун включил воспроизведение, он уже знал, что там увидит. Бодрый голос диктора вещал о великолепных перспективах, открытых каждому новобранцу, вступившему в имперский флот, перечисляя множество карьерных возможностей для людей любых талантов. Людей. Все офицеры, запечатленные в этом пропагандистском голофильме, были людьми. И когда в кадре появился мостик «Громового жала», Илай чуть не подавился от охвативших его бессильной ярости и обиды. Он увидел себя крупным планом, стоявшего у тактического дисплея на фоне великолепного вида за транспаристиловым смотровым окном. Рядом с собой он увидел незнакомого капитана. Человека. Высокого, розовокожего человека с желтовато-карими глазами, тёмными волосами, хмурыми бровями и улыбкой, такой же фальшивой, как на злополучном фото давно мёртвой девушки. Кадр был коротким, но Траун вовремя приостановил воспроизведение, чтобы дать насладиться каждой его деталью. — Боже… зачем они это сделали? — только и смог выдавить из себя Вэнто. — Пробыв среди людей так долго, я иногда забываю, кто я такой для всех вас. Мне даже порой снятся… ужасные сны о том, что я и правда стал человеком. Не думал я, что однажды этот кошмар станет реальностью, — Траун поднял перед собой руку, глядя то на неё, то на «исправленную» версию себя. — Но ведь любой, кто поднимет список экипажа нашего крейсера, увидит, что это ложь! — Никто не будет этого делать, Илай. Искусство, служащее политике — это ложь, в которую верит большинство, не задавая лишних вопросов. Поиски достоверности — удел историков, которые слишком любят свою работу, чтобы тратить время на борьбу за правду, — Траун выключил все голограммы и отложил пад. Тишина в полутёмной каюте снова стала тяжелее. — Когда вы станете гранд-адмиралом, они уже не посмеют сделать подобного, — тихо пробормотал Илай. — А ещё белая униформа будет прекрасно сочетаться с вашей синей кожей, — продолжил он, вдруг осознав, что его фантазия уносит его куда-то очень далеко. Куда угодно далеко от реальности, в которой имперская пропаганда выкинула капитана Трауна из истории. — Вы всё-таки верите, что я это сделаю? — Траун посмотрел на него очень внимательно. Его лицо было серьёзным, но с него будто исчезла мрачная тень, и Илай заметил, что уголок губы выдавал ухмылку. — Вы же чисс. В легендах вы либо добиваетесь цели, либо умираете, — он улыбнулся в ответ. — А ваша смерть точно не входит в мои планы. Улыбка Трауна стала шире. Мышцы его лица дёрнулись, и Илай не успел разглядеть его изменившееся выражение — капитан притянул его к себе и заключил в крепкие объятия, лишив возможности наблюдать за своей мимикой. Но энсин всё ещё его мог чувствовать его дыхание, прерывистыми горячими потоками касавшееся шеи. — Спасибо, — прошептал он на сай-бисти. — Спасибо, Илай.