Echo of the past

Мне казалось, что после всех прозвучавших между нами признаний нам нечего терять. Мы знали многое друг о друге, но вполне очевидно, что каждый прятал свои скелеты в шкафу. Прошёл целый месяц. Месяц, наполненный яркими чувствами и ожиданиями. Мы вместе встретили весну. Ментально, конечно, но я ужасно был рад и этому. В «скайпе» мы созванивались ежедневно и чуть ли не по два-три раза в день. Он уделял мне время, когда сам был по горло занят. Как я уже говорил, Евген был на год старше меня и был в девятом классе. Ему предстояло сдать экзамены, поэтому большую часть времени он кропотливо проводил над учебниками и тестами, совмещая с помощью по дому матери и игрой в группе. Во время одного увлечённого разговора из всех он дал мне прозвище «Лис». Потому что я где-то откопал фамилию «Лисковский» и поставил на главную в профиль. Он ласково называл меня «лисёнком» и, чёрт, я был настолько счастлив, что таял перед экраном. И я улыбался так искренне, как только мог. Я не знал, что так можно. Не знал, что такое в принципе-то возможно. И я думал, что это навсегда. За всё время у нас был единственный шанс встретиться в центре города, но Евген был с друзьями. Говорил, что хочет провести время с ними и бросать их было бы некрасиво с его стороны. Я пытался понять и не обижаться. Евген извинился передо мной и вышел из сети на весь день, появившись только в одиннадцатом часу вечера со значком «онлайн». А я… я снова сидел, ожидая этого обновления на его странице. Я и сам не был готов к реальной встрече, честно говоря. Эти мысли меня успокаивали и от упущенной возможности мне становилось чуть легче. Жить через интернет проще. И лишь спустя долгое время я понял, что нихуя подобного. В силу своего возраста я был наивен. Уж от слова «совсем». Но я не понимал этого, бесстыдно продолжая трепать нервы своего возлюбленного. Я говорил, говорил, говорил. Много говорил. О проблемах в семье. И эта тема, так сильно повлиявшая на меня в своё время, окончательно пробила меня и в настоящем: я страдал от токсичных отношений с матерью и отчимом. И мне было правда плохо. Я описывал свои чувства и проблемы парню, который действительно за меня волновался. И я прекрасно ощущал это сквозь цифровой поток информации, его звонки и разговоры в «скайпе». Он пытался мне помочь, но я не хотел принимать помощь. Он яро пытался достучаться до меня, использовал обходные пути, но в итоге не смог добиться цели и попросту забил. Я знал, что Евген злится. Знал, но ничего не мог с собой поделать. Но мне было мало и я продолжал ныть. Говорить, как всё плохо. Как я устал. И он сорвался. Написал, что одиночество — лучшее, что может быть в жизни. Пожелал спокойной ночи и вышел из сети. Я был зол, но смог прикусить язык и убрать пальцы с экрана. Тогда я чуть не разбил телефон об стол. На следующий день решил написать в остывшем состоянии, пожелал доброго утра, но Евген мне не ответил. На второе сообщение чуть позже — тоже. Просто игнорировал. Через несколько дней, если быть точнее, то через пять, мне приходит сообщение: «Прости меня за все. И я думаю, нам надо прекратить общение. Я действительно пытался помочь тебе. Но ты просто жаловался, а потом я оказывался виноват. Два раза так было, понимаешь? Мне обидно. Сегодня прощённое воскресенье. Я тебя за все прощаю. И ты меня прости.» Я перечитывал сообщение несколько раз подряд залпом. Потом медленно, вникая в слова. А потом просто заплакал. И оставил его сообщение без ответа. Кто знает, быть может, если бы я настаивал… говорил, что не хочу прекращать общаться… быть может, мы бы продолжили наше общение. Но сейчас, спустя два года, я вспоминаю это. И у меня, совсем, как тогда, на глаза наворачивается неприятная пелена. Потому что наконец я понял, что действительно любил его. Год и пять месяцев назад Я быстро перекурил на перемене и пошёл на урок химии. Учитель опаздывал на урок, поэтому мы тупо стояли стадом в коридоре, поднимая шум. За последние пять месяцев произошло много чего: один из них мы ещё общались с тем парнем, другой — последний месяц учёбы перед каникулами, а потом и три месяца лета. Я перешёл в девятый класс. До этих пор эмоциональные раны успели затянуться, и мне стало просто всё равно. Я свыкся и больше не искал связи с Евгеном. До моего плеча кто-то едва ощутимо прикоснулся рукой, заставив напрячься. — Эм, — я лениво поворачиваюсь в сторону говорящего. И тупо смотрю на него. Не успеваю сказать и слова. — Извини, сейчас будет странный вопрос, но ты не Мартин? Помнишь меня? Я Евген, мы общались в Вконтакте. — Я. — стук. Очень громкий стук ебучего сердца. — Я помню. Несколько секунд молчания. Мы смотрим друг на друга. И пытаемся восстановить всё по кусочкам. Вот ОН. Реальный. Напротив меня. Прямо. Сейчас. ЗДЕСЬ. Я охуевал от жизни настолько сильно, что забыл свою гордость где-то на дне. Мы обоюдно решили выйти из толпы моих одноклассников, немного дальше, чтобы я успел зайти в кабинет по приходу учителя. Через мгновение мы уже обнимались. Так крепко, как только позволяло эмоциональное состояние и физическое состояние. Немного погодя, мы отстраняемся с грустными и с печальными улыбками на губах. — Ты как здесь оказался вообще? — голос меня предал. Он дрогнул так предательски, что я снова нервно улыбнулся. — Мы с мамой сюда переехали, — он ответил так легко, что мне стало стыдно. — Решили перебраться в сам город. Так будет удобнее с учёбой и всё такое. А ты? — Я здесь учусь как бы… учился всё время. С третьего класса. Стоит упомянуть, что я никогда не говорил своего адреса или номер школы ни в переписке, ни при разговоре. Говорил, что живу ближе к окраине города, хожу в школу, ходьба до которой занимает ровно две минуты. И всё. — Охуеть. — Ага. Я замечаю, как толпа моих одноклассников вваливается в открытый кабинет химии, но их интерес к нам не пропадает. Растерянно смотрю на Евгена и просто не представляю, что сказать. — У меня физра, я прогуливаю, а ты пиздуй на урок. После конца учебного дня встретимся, — последние слова он бросил на ходу, уже спускаясь по лестнице на второй этаж. — Да… да, окей. Я вваливаюсь в класс и сажусь на своё место на последней парте третьего ряда. Совсем потерянный. В голове — сплошной рой мыслей. Дикий, дикий рой. Как сейчас помню это чувство. Одновременная опустошенность, растерянность и… страх. Стыд. Боже, блядь. Мы прекратили общение полгода назад, но за это время я, вроде как, успел стать умнее. И сейчас я осознавал, какой херни натворил и как мне стыдно перед парнем. В последующем это чувство стыда снова нас подорвало. Мы встретились после всех прошедших уроков, как и договаривались. Был конец октября, погода оставляла желать лучшего и в целом ходить по глубоким лужам было таким себе занятием. Но ради разговора с ним я мог и потерпеть. Мне в одночасье стало плевать на всё. На самом деле, мы говорили обо всём, но не о нас. И говорил по большей части снова я. Говорил, говорил, говорил. Мы начали общаться в Вконтакте в тот же день. И благо, что Евген завёл новую страницу. Перед глазами хотя бы не висели те прощальные сообщения. Такими темпами прошла неделя, в последний учебный день которой он проводил меня до дома, как обычно делал это на протяжении пяти дней. Мне было неловко, но до дикости приятно, поэтому я позволял ему это делать. Дождь. Холод. Подъезд. Два человека. Мы стоим и обнимаемся. Крепко. Меня распирает, чёрт, как же меня распирает от эмоций и чувств. — Я тебя люблю… — слова слетают с губ прежде, чем я смог их обдумать. Это был первый и последний раз, когда я говорил о любви так открыто. Оторвавшись от его плеча, бегло чмокнул его в щёку и уткнулся обратно. Стук моего сердца нужно было слышать. Это было нечто. — Я тебя тоже. — чуть погодя, отвечает парень. — Как друга, — неуверенно добавляет он. — Ты очень классный, правда. Но я не хочу сейчас иметь отношения. Не сейчас. Прости. Что-то тяжелое в груди падает в пятки. Я чувствовал себя так хреново, что был готов провалиться сквозь бетон и землю. — Ага, — отстраняюсь от него, незаметно смахивая с щеки ебучие слёзы. — Я понял. Мне нечего здесь больше ловить. Я опозорился настолько, что не смогу простоять здесь больше двух секунд. Отворачиваюсь и говорю на ходу: — Ну, до завтра. — Эй… стой! Я правда не хотел тебя обидеть. Прости ещё раз. И не плачь. — Ага, — повторяю недавно сказанное слово и, быстро отворачиваясь, вызываю лифт. Мне кажется, что во мне что-то сломалось на тот момент. *** Через неделю должен был быть его день рождения. И я, как проклятый думал, что ему подарить. Хотел оставить память и всё такое. Я взбаламутил своего друга этим событием и общими усилиями нашел, что преподнести в качестве подарка. Подушка. Да, я знал, что Евген любит комфортность во всех её проявлениях. И знал, что он любит кошек. Поэтому попавшаяся на глаза подушка, черная и белая с каждой стороны и объединяющаяся по середине красным сердцем с котами — лучший подарок. Еще я взял бумагу А3 формата. И написал наши фразы. Те самые легендарные фразы, которые мы создали за месяц наших былых отношений. Я очень надеялся, что его это порадует. И боялся, что всё это будет выглядеть глупо и наивно. День рождения Евген решил отметить со своими друзьями из музыкальной группы. Той, которую я упоминал раньше. И снова он променял меня на них. Больно. Но я не мог возразить. Просто не имел права. В тот самый день я написал ему приятные слова, получив то же в благодарность. Ну, что ж, спонтанным решением накануне вечера было сходить с другом в магазин. Ближайший торговый комплекс в двух шагах от дома. Плевать, что нет денег и желания жить в целом. Я просто хотел покурить. И мы, проходя через первый этаж магазина, встретили ИХ. Очень спонтанно, хотя в глубине души я реально надеялся встретить их. Днём раннее Евген обмолвился, что они будут гулять на районе. Пойдут в этот самый торговый комплекс, там есть кинотеатр. Поедят в кафе и всё такое. Так что… я знал. И я надеялся, что пересекусь с этой компанией. Мы бегло поздоровались, я поздравил его словесно уже в реальности, скромно улыбнулся его друзьям. И дал заднюю. Я почти убежал, таща друга за собой. *** Мы продолжили общаться еще две недели. Буквально за пять дней до моего дня рождения мы вновь разошлись. Каждый по своей дороге. И в этом был виновен снова я. Бывают моменты, когда клинит. Я из той категории людей, которых клинит всегда. Независимо от ситуации, эмоций и места. Сначала я стал игнорировать Евгена в Вконтакте. Потом избегать в реальности. Обходить его школьные кабинеты стороной и сбегать после конца учебного дня, чтобы не столкнуться с ним в раздевалке. Спросите меня: зачем? зачем я это делал? Я до сих пор не могу этого понять, но имею предположения. Наверное, хотел показать, что моё время предоставлено не только ему одному. Я стал чертовски хвататься за свою гордость. Но я и подумать не мог, что для него это выглядело, как жалость. И он, похоже, тоже переключил внимание исключительно на себя. На день моего рождения я не получил от него подарка. Сообщения — тоже. *** Вот так мы и перестали общаться с Евгеном. До седьмого марта. Я сидел в школьной библиотеке в то время, как он зашёл. Библиотекарь отсутствовал, ушла куда-то. Неважно. Мы были одни. — Привет, — как ни в чём не бывало говорит парень. — Дарова, — едва поднимаю голову на него. Не хочу смотреть. И просто хуй знает, че делать. — Почему ты меня избегаешь? — Тебе показалось. Тишина. Он пододвигает стул и садится ко мне. Молча. Потом мы завязали разговор. Какой-то левый, ни о чём. С момента нашего последнего диалога прошло пять месяцев. И за это время я снова смог подавить в себе эти чувства. Забить огромный болт на этого человека. Я чувствовал, что с каждой минутой контакта с ним моя уверенность крошилась, как крутой обрыв. Но, тем не менее, мы могли разговаривать. Обнимались. Иногда даже лежали друг на друге. И вся эта шняга продолжалась до конца учебного года. А потом Евген забрал документы после десятого класса и переехал.