Echo of the past

О моём расставание с Крисом я узнал только спустя три-четыре дня после нашей ссоры от общих друзей. Они сказали, что я порядком достал парня и тот решил меня кинуть. Не знаю, что он ещё сказал про меня. Мне уже не особо хотелось знать. Не стоит говорить о том, насколько мне было обидно, но это не продлилось долго: спустя некоторое время я забил на эту ситуацию и продолжил жить, как раньше. Конечно, я получил немало мозгоебли и сделал несколько выводов для себя. Первый и наиболее значимый: просто не привязываться к людям. Не относиться к ним более, чем они заслуживают. Я учился перестраивать свои чувства и отсекал их под корень. Тогда я начал пить таблетки. А началось всё с головных болей. Диких головных болей. Примерно с момента последнего расставания с Кристианом моё здоровье снизилось процентов на сорок. Я перестал пить алкоголь, но так же продолжал много курить. В течение месяца у меня ежедневно болела голова, и ни одна из найденных и прописанных таблеток не помогала. Во второй половине месяца я пил их горстями, пытаясь заглушить глухую боль в висках, но всё было тщетно. Я думал, что не смогу избавиться от этой проблемы. Это было невыносимо. Я не мог ходить в школу, чем вызывал у матери подозрения. В конце концов пришлось рассказать ей о состоянии, которое мучило меня на протяжении долгого времени. И через неделю, в течение которой я уже думал «не доживу, блять», мы пошли к неврологу. Я шёл туда с определённой целью: высказаться и получить хоть какую-то помощь. Рассказать своё психологическое и физическое состояние. Тогда я ещё не знал, насколько большую ошибку допускаю. Дождавшись назначенного время приёма, я зашёл в кабинет, сел, и выложил всё как на ладони. Переменно просто плакал от перегрузки чувств. Я знал, что выглядел глупо, но не мог сдержаться. Мне было слишком некомфортно, но головой понимал, что без этого ничего не выйдет. Потому что сам я уже не справлялся. Я помню, как врач пригласила мою мать в кабинет. Помню её слова, которые прозвучали громом среди ясного неба: — Так, мамочка… у вашего ребёнка депрессия в тяжёлой форме. Выписываю направление к психотерапевту и психиатру. И как можно скорее, может даже завтра, посетите его. Таблетки назначить я не имею права, ибо здесь нужны помощнее. Транквилизаторы там, ещё что-то. Но на первое время — вот. Она протягивает лист женщине, стоящей позади меня. Я не поворачивался к лицом матери. Я слышал эти слова, звучавшие как приговор, боясь посмотреть ей в глаза. И эти мысли отвлекли меня от нытья хотя бы на время. Меня выгнали из кабинета со словами «погуляй, нам надо поговорить». И я ушёл сквозь толпу таких же детей, еле держащих слёзы в себе. Через минут пять вышла мать, смерила меня омерзительным взглядом и спустилась на первый этаж в гардероб за верхней одеждой. Молчанием сопровождалась наш путь к остановке: я шёл сзади неё, переменно роняя слёзы от дикой обиды и боли. За это время она процедила сквозь зубы лишь одно слово: — Доволен?! Я не понимал ничего. Снова. Не понимал, почему она злится. Лишь на остановке она попыталась со мной заговорить. Спросила, зачем я прибеднялся перед врачом и рассказал о своих «проблемах», аргументировов: — Мы пришли рассказать только о головных болях! Ты понимаешь, что теперь будет?! Тебя поставят на учёт! И хуй ты куда поступишь! Ты понимаешь, что это значит?! Чего тебе не хватает в жизни? Чего?! Я всё тебе даю, чёрт возьми, всё! Я понимал. К сожалению, я уже давно всё понял. *** После больницы я пошёл домой, а мать вернулась на работу. Дома словил дикий приступ панической атаки, когда и двух всхлипов связать не мог внятно. У меня дико тряслись руки и всё тело содрогалось, словно в конвульсиях. Мне казалось, что мой вой навзрыд был слышен всему двенадцатиэтажному дому. Я выплескивал эмоции из себя так яро, быстро и стремительно, что у меня закончились силы буквально через двадцать минут. Двадцать минут ада. Господи. Я кинул затуманенный взгляд на время и отметил, что мать придёт через полчаса. Схватил рюкзак и вышел на лестничную клетку. Закурил. Мне не стало легко, но на каплю терпимее. Я просто ни о чём не думал, пока курил. Единственное, наверное, о чём можно думать в это время: чтобы никто из соседей не спалил. Лишние проблемы, как говорил Евген, никогда не нужны. *** Я сразу понял, что мать не верит моему «диагнозу», поставленному специалистом. Я и сам не особо-то верил. Да, мне было тяжело. Плохо. Наверное, было две причины, почему я или мать не настояли на посещении врачей. Первая: деньги. Мы никогда не были богаты настолько, чтобы позволять себе часовой приём за две тысячи. Вторая причина: последствия. Окей, если деньги можно найти, то приписку «психиатр», «психотерапевт», «психолог» в медицинской книжке просто так нельзя не заметить. Можно было, конечно, пойти к анонимным врачам, которые не испортили бы мне будущее, но… всё снова упиралось в деньги. В тот период я познакомился с парнем в одной из тематических групп. Весь день мне предстояло сидеть одному, а выпить хотелось до жути. Написал парню, мол, не занят ли он. Сразу же получил ответ: «нет». Ну и, не церемонясь, позвал его выпить. Встретились у торгового центра недалеко от моего дома, снова повезло, что мы живём в одном районе. Он оказался дикой оторвой, рассказывая мне о своих похождениях и жизни. А ещё у него была девушка на тот момент, но это не мешало ему целоваться на диване в моей комнате. Это просто-напросто «не считалось». В магазине попросили мужчину в возрасте купить нам алкоголь. Удачной попытка оказалась раза с шестого. Но в итоге мы пришли ко мне домой и завалились в мою комнату. Знакомство предстояло с нуля, как говорится, и мы просто начали по очереди рассказывать что-то о себе, одновременно осушая стаканы залпом. Прикончив бутылку за минут пятнадцать, нам потребовалась вторая, но отсутствие денег у обоих сторон дала о себе знать. На тот момент нам стало уже плевать, мы просто упали спиной на диван и лежали. Что-то говорили. Я правда уже не помню, что именно. А потом он меня поцеловал. Не грубо и не слишком глубоко. Алекс целовался не слишком умело, но он чувствовал темп и мог подстроиться. Мы просто лежали, немного приподнявшись на локтях. После первого захода нервно посмеялись. — А твоя девушка? — Это не считается, — ответил он с усмешкой и вновь потянулся к моим губам. Но мне быстро стало скучно. Когда целуешься продолжительное время и только целуешься — становится дико скучно. И в процессе ты уже думаешь обо всём, кроме самого поцелуя, осознание этого пришло ко мне относительно недавно. Я откинул Алекса на спину, сел на его бёдра. Он смотрел на меня с интересом и был явно не против моих действий. Но я тупо не знал, что делать дальше. Немного даже растерялся. Алкоголь, быстро ударивший в голову, делал своё дело: моя ладонь скользнула под его рубашку, медленно двигаясь вверх. Он широко улыбался. И это было «зелёным светом». По итогу кроме прелюдий ничего не было, мы оба выдохлись и порядком устали. Алкоголь рассеялся, а мысли… мысли так же были рассеяны. Алекс предложил включить фильм, и наш выбор пал на ужастик. Полтора часа мы тупо втыкали в экран, даже не пытаясь взаимодействовать друг с другом. Обоюдно и без напряжения. Я проводил парня после конца фильма до лифта. Напоследок мы поцеловались, но совсем легко. И договорились о следующей встрече. *** Я снова ушёл в запой. На месяц. Вместе с Алексом. Мы ходили на концерты местных городских групп и я никогда не забуду, как ночью тащил его, до пизды пьяного, домой. В этот раз мы договорились встретиться за час до концерта с его друзьями, но те в последний момент кинули нас. Ещё оставался час, поэтому общими мнениями пришли к решению купить пиво. Около магазина познакомились с девушками старше нас, надухаренными до одури. Покурили вместе. Заговорили им зубы. И получили то, что хотели, а потом удачно направились в закат. В самый разгар начала вечеринки мы закрылись в кабинке туалета и достали бутылки с алкоголем. В итоге вышло где-то два с половиной или три литра, не помню уже точно. Минут за пятнадцать выпили всё добро и навеселе пошли в зал, полный народа. Шумный. Душный. Тогда я влюбился в музыку одной из местных групп. И до сих пор, время от времени, наслаждаюсь ей. Алкоголь разом дал в голову, мы держались с Алексом за руки. «Наша» группа закончила играть вместе с нашими силами двигаться. С Алексом прошли вглубь зала, где располагались столики и большие диваны. Познакомились с несколькими людьми, но дальше общих фраз дело не продвинулось. Компания, которая сидела рядом с нами, позвала Алекса. Они все были явно старше нас, лет под тридцать, мужчины и женщины. Сначала я пустил ситуацию на самотёк, мол, Алекс не глуп и не будет делать дичь. Но я ошибся. Ох, как ошибся. Они взяли его на слабо и заставили выпить стакан водки залпом. Реальный стакан, который обычно используют для сока. А парню хоть бы в одном глазу. И с одобрительными воплями они протянули ему второй стакан водки и рюмку с соком. Издевались. А я просто сидел рядом, сначала просто не втыкая в происходящее. Потом начал трезветь, пытаясь оттянуть Алекса от столика по направлению к выходу. Нам ведь не было восемнадцати. Понимаете, сколько проблем одновременно мы могли заработать? Время было уже около одиннадцати вечера. Я яро тряс Алекса, который был в говно пьян. Тот лишь грубо отнекивался, а я растерялся, не знал, что делать дальше. Но явно понимал, что не брошу его здесь. Какая-то девушка из той компании заметила мой потерянный взгляд. Подошла и спросила, всё ли в порядке, но я смерил её взглядом, подозревая, что она намерена издеваться дальше. Её тон был всё так же насмешлив, но она пыталась помочь, натягивая на еле стоящего Алекса куртку и шапку, которые он терял вокруг себя. Помогла вывести на улицу и хлопала его по щекам для отрезвления. Тщетно. Ничего. ПОЛНЕЙШЕЕ НИХУЯ. Я уже осознал, в какой мы жопе. И я был зол. Зол на Алекса, что тот подвёл нас обоих. Зол на себя, что не остановил его. Зол на ту компанию и эту девушку за беспечность. Сука, я был так зол, но мне нужно было что-то делать. Накатило желание покурить, но пачка сигарет осталась где-то в карманах у Алекса. Поворачиваюсь в его сторону, но он уже целуется с этой девчонкой. Ха. Еле отцепляю его от неё. — Пошли, блять, — я пытаюсь говорить спокойно. Это мой максимум спокойствия. Алекс что-то бурчит, и я не разбираю. Не пытаюсь даже разобрать. Он падает. И я понимаю, что он просто не может идти… он и шага не сделает. Он настолько пьяный. Проклинаю это место и концерт. Беру его под руку и мы очень, ОЧЕНЬ медленно идём в сторону дома. В процессе ходьбы я обнаружил другую проблему: я не знал, где живёт Алекс. Знал, что наши дома располагались в одном районе. И всё, ничего более. — Дай телефон. Он что-то невнятно бурчит, явно не понимая, чего я от него требую. С громким «блять» роюсь в его карманах. Нахожу телефон, который оказался РАЗРЯЖЕН. Еле вспоминаю его друзей, с которыми мы собирались идти. Пишу со своего аккаунта им и спрашиваю, где живёт Алекс. Правда, я не уверен, что пишу именно «тем» друзьям. Потому что из всех подходящих кандидатур был только один человек, который смог бы мне помочь. Вы ведь не забыли Кристиана? Он — ещё один наш общий знакомый. В конце концов, помявшись с минуту, я пишу ему. Потому что знаю, что раньше они учились в одном классе. Крис, видимо, понял нашу ситуацию и без лишних вступлений прислал скриншот из «двагиса». Я абсолютно ни черта не понимал, как и куда идти. И тут к делу подключился сам Алекс. — Я… Я покажу куда идти! — резким замахом он делает шаг, поскальзывается и падает. И я за ним. — Алекс, блять! Я поднимаю парня. И себя заодно. Мне кажется, что паника в моих глазах была настолько сильная и трепещущая, что если бы была возможность снять зимнюю одежду (а на тот момент был апрель, и я был в зимнем пуховике), я бы её снял. Жарко. Невыносимо жарко. В общем, как вы поняли, дорога, которая в обычном темпе заняла бы у нас минут пятнадцать, заняла часа полтора. И время — уже за полночь. Вытаскиваю ключи Алекса из кармана и дрожащими руками открываю дверь в подъезд. Поднимаемся на нужный этаж, я звоню в квартиру. Открывает старший брат Алекса. Я неловко здороваюсь, передаю парнишку из рук в руки и убегаю. Потому что дома меня ожидает самый настоящий пиздец. Я обещал быть дома в десять часов. Достаю телефон, чтобы узнать точное время. И вижу «32 пропущенных от «Мама». Пиздец. Она вышла встречать меня на улицу, как только я ей позвонил. Встретила около торгового комплекса, встряхнула, как следует. И ругалась всю дорогу. Матом. *** На следующий день Алекс абсолютно ничего не помнил. Мне пришлось по кусочкам пересказывать ему историю. И я получил свою скупую благодарность за то, что не оставил его в этом ебаном баре. Наша история с Алексом могла продолжаться ещё какое-то время, если бы однажды он не познакомил меня со своими «друзьями».