Echo of the past

День за днём проходил на пару с Алексом, алкоголем, сигаретами и новыми знакомствами. Парни, девушки, люди в возрасте — не важно. Мы были приятными собеседниками для всех. В конце марта, числа двадцать шестого, мы выпивали с моей подругой и Алексом. — Вечером… вечером в кальянную пойдешь со мной? Я обещал познакомить подругу с парнем, но она слилась. И как бы расчёт шёл два на два. — Окей. И только потом, за две минуты до встречи с девушками, я узнал, что с нами должен был пойти Кристиан. В виде того самого «парня» для подруги. Не знаю даже, какие эмоции я ощущал. Наверное, облегчение. Вперемешку с отчаянием. Почему-то мне хотелось увидеться с ним и показать, что я живу на всю катушку. Что у меня новые друзья и мне весело. Но Крис слился, как уже было сказано, а вечер предстоял весёлый. Я даже не догадывался, чем он закончится и к чему приведёт. Позже я узнал, что Алекс и Кристан — бывшие во всех смыслах, оставшиеся условными друзья. Мы встретили девушек в кафе. Поздоровались, все дела. Мне сразу приглянулась брюнетка: высокая, привлекательная, харизматичная до одури. Однако как только мы сели за стол и сделали заказ на кальяны, я ушёл в свои мысли, слушая разговор на четверть уха. Алекс полностью взял всю инициативу на себя, смекнув, что я не расположен к милым беседам, а я был просто не против отдать ему всю свою сценическую роль вечера. В кальянной было не так уж и много людей. Перед входом мы купили алкоголь: немного, но сойдёт. Я всё так же не вклинивался в разговор, потягивал пиво и ожидал очереди на кальян. Мне показалось, что та девушка, вторая, не слишком мне понравившаяся на первый взгляд, смотрела на меня. Открыто, не скрывая. Сначала я пытался подавить желание смотреть в её сторону, а потом воспользовался её же методом. Мы сверлили друг друга взглядом, время от времени взаимно ухмыляясь. Мы начали охотиться друг на друга. Играть. Нечестно. Алкоголь распили быстро. Быстрее, чем предполагалось. А я воспользовался случаем пустых бутылок и предложил поиграть во всем известную игру «бутылочку». Ну, пояснять за правила никому не пришлось. Первые мои два поцелуя украла брюнетка. Скажу сразу, что это был худший поцелуй в моей жизни. Она совершенно не могла находить подход ко мне, целовалась слишком быстро, скомкано и грязно. Мне совсем не понравилось. Следующие три с другой девушкой. Там дело пошло явно лучше: наша продолжительная игра взглядами дала о себе знать. Мы приятно провели время, вот и всё: круто, но не «вау». Однако я и подумать не мог, что на следующий день пойду гулять с обладательницей прекрасных манёвренных поцелуев. В этот день мы начали встречаться. Я Я не хочу описывать, как всё было чудесно. Малоконфликтно. Тепло. Мы даже познакомились с родителями друг друга. Первые тридцать дней я чувствовал к ней дикую тягу. Каждый день я просыпался ради того, что вечером встретиться с ней вновь. В силу обстоятельств лишь на час-два, не больше, но я был дико рад и этому времени. Начиная с тридцать первого в наш мир ворвались лучшие друзья. Лучшие. Тогда я так думал. Мне и в голову не приходило, что что-то может пойти не так. Этот месяц был слишком охуительным для моей жизни: воспоминания, фото, пьяные душевные разговоры. Наши отношения были для меня реально чем-то серьёзным, впервые за всю жизнь. Не требующим больше, чем я мог бы дать. Всё в меру. Но это длилось ровно шестьдесят дней. На шестьдесят первый мы расстались. Мой друг увёл её у меня из-под носа, а я был и не прочь отдать даром. *** Я буду лгать, если скажу, что не страдал после этого. Я страдал. Очень. Проблемы начались слишком стандартно и типично для подростковой романтики: с пустого места. С моей стороны появились тревожные звонки, я не хотел её видеть. Мне быстро наскучило тратить время и энергию на бесцельные прогулки по уже протоптанным каждым днём местам. Я заёбывался от монотонности диалога, но скрывал это. Умело. Чем-то я до сих пор цеплялся за неё, ведь как человек она была и правда хороша. Однако настоял на последней встречи не я. Знаете, она сделала весьма грамотную вещь. Чуть позже я это оценил. Вместо расставаний «вконтакте» она предложила встретиться в месте для курения на конце торгового центра — нашем традиционном месте встреч. Первой репликой, которую я услышал от неё в этот день, был вопрос: догадываюсь ли я, зачем мы здесь собрались. С ответом я не торопился, знал заранее, что разговор будет если не больным, то достаточно муторным и долгим. Ради двух слов не встречаются на общих ностальгических местах. Я достал последнюю сигарету, чиркнул зажигалкой. Жадно затянулся, глядя прямо ей в глаза. Всегда любил производить этот эффект, он действовал абсолютно на любого человека: сначала мишень подавала вопросительные жесты, позже смущалась, а после этого и вовсе бесилась и психовала. Я хотел, чтобы она вышла из своей зоны комфорта. И добил её наконец-то вырвавшимся словом: — Ага. Я был слишком расслаблен, но я и понятия не имел, что меня решат кинуть прямо в тот момент. И я не буду знать ещё пару месяцев, что так она поступила даже не по своей воле. — Тогда всё? Конец? — Нетерпеливо выпаливает она. Меня забавит этот тон, так неумело граничащий с боязнью предстоящих фраз. — Ага. В четыре затяга я прикончил сигарету. Выкинул. Достал ещё одну. Она не промах — курит наравне со мной. Нервничает. Кипишует, мечется. Я видел, что ей нелегко. И мне тоже, но я не показывал вида. — Расходимся? Ну, по домам, в смысле. — Ага, — третье «ага». Я просто не знаю, что сказать ещё. Попросту не вижу смысла тратить энергию на другие предложения. Она подходит ко мне. Протягивает руку, но она зависает в воздухе, едва ли касаясь моей парки. — Не могу. — Давай уже, — нетерпеливо выпаливаю я. Обнимает. Крепко. Без фальши. И едва сдерживает слёзы. Мне смешно от комичности ситуации. Быть может, где-то внутри я и хотел выть, лезть на стены, курить до одури. Но тогда я хотел смеяться от абсурда и противоречий. Я постоял около минуты с ней, дожидаясь конца этой драматичной сцены. Она никак не отцеплялась от моей одежды, поэтому мне пришлось насильно развернуться и уйти. Я не оборачивался, хотя был велик соблазн напоследок запечатлеть растерянность в её лице. Отойдя от комплекса, я набрал телефонный номер Лекса. Мы встретились на минут десять, от силы — двадцать. Просто пошли по дороге мимо зданий, всё обыденно до тошноты. Разговаривали о буднем, словно ничего не произошло. Хотите прочувствовать настоящую комичность? Я встретил Кристиана. Того самого ублюдка, который сделал мне больно. Мудака, который заставлял меня резать собственную плоть. Глотать таблетки. Страдать, сука, и не спать, пока заряд тела не оказывался на прочном нуле. — Эээ, дарова. Встреча — огонь, — он посмеивался, быстро пробежался по мне глазами, и продолжил в более серьёзном тоне. — Давай с нами? Мы тут это… собирались выпить. Ответ не заставил себя долго ждать. Мне нечего терять. Лишь спустя годы я понял, что чувство потери зависит от нужды в данный и только текущий промежуток жизни. Тогда, как и сейчас, я был полностью прав: у меня ничего не было, кроме пустых гулянок. Я должен был пройти через пекло, чтобы обрести себя. — Всегда за.