Echo of the past

Я до ужаса не хотел возвращаться в квартиру Винсента после окончания занятий. В пять часов я уже был свободен, но Винсент предупредил, что не придёт домой раньше меня. А я, в свою очередь, не хотел сидеть в чужой пустой квартире. Или могу уже считать её косвенно своей? Ситуация до сих пор никак не могла уложиться в моей голове. Допустим, что этот парень легкомысленный, каким и показался мне в первую встречу. И как часто он каждого понравившегося парня зовёт к себе жить, отсекая пути назад? Мне даже пойти некуда… Я решил погулять по Лодзю*. Не знаю, что мне это даст, но я просто не хотел возвращаться. Денег с собой у меня было немного, но на проезд и еду хватит. Хотя, честно говоря, словно кость застряла в горле — есть я не хотел от слова «совсем». Через час я уже приехал на окраину города. Я слышал, что здесь весьма неблагоприятный район, где случаются частые неприятные инциденты. Но, как говорится, поиски на собственную задницу приключений — дело весьма весёлое. Мне, конечно, приходила в голову мысль, что лучше съездить в более нормальное место, нежели эти трущобы, но хотелось чего-то нового. Интересного. Рискованного и неизведанного. Я вышел из транспорта и не заметил ничего необычного: та же остановка, как и во всём городе; те же люди, торопящиеся уехать домой; те же магазины. Музыка в наушниках на максимум — минимум распыления внимания. Иногда прослушивание песен мне помогало, но по большей части просто создавало новую атмосферу, на которую я мог переключиться. Я гулял несколько часов, и время приблизилось к десяти вечера. На телефоне так ни не появилось новых уведомлений. И Винсент даже не звонил. Неприятный озноб прокатился вдоль спины, что, в свою очередь, вызвал приступ агрессии. Вымещать я её мог двумя аспектами: злясь на себя, либо же на кого-то. И этим-то кем-то стал Винсент и его полнейшая бездейственность. Наверное, если можно было бы описать моё состояние, то я назвал бы его «тупиком». Самым что ни на есть. Я пропил всю позапрошлую ночь с брюнетом, но сейчас я чувствовал слишком большое давление на мыслительный процесс, чтобы провести этот вечер в одного в подобном состоянии. Снова заглушить всё алкоголем? Действительно, почему бы и нет. Но я не знаю, где в этом районе по близости места типа баров, поэтому незамедлительно в поисковой системе города нахожу ближайший. Иду через несколько остановок к первому попавшемуся и, знаете, при виде него желание пробыть там целую ночь стало уменьшаться в геометрической прогрессии. Здание на один лишь вид уже не привлекает: старые стены с потрескавшейся краской, тусклая вывеска с названием бара, которая еле-еле освещает вход, тяжёлая и массивная железная дверь… Закуриваю сигарету, хаотично думая о желании оглядеть интерьер изнутри. И захожу внутрь. Громко. Слишком громко. Уши чуть ли не закладывает от громкости треков. Иду напрямую к барной стойке или, точнее, что можно было бы при всём желании обозвать ею. Заказываю коктейль. Для начала сойдёт и дешёвое пойло. Оглядываю зал и пытаюсь понять, насколько нужно быть отчаянным, чтобы зависать здесь. Признаться, я и сам не лучше; до конца не понимаю, что здесь забыл. Пишу Винсенту сообщение, что не приду сегодня ночевать. Уточнить слово «домой» не поворачивается язык. Убираю телефон в карман, перед этим выключив звук вплоть до вибрации. Даже не буду дожидаться его ответа. Не знаю, какой процент здесь приходится на поиск разовых связей, поэтому пока просто ищу человека, с которым мог бы скоротать время. Да, я дал Винсенту подобие странного обещания, но не воспринимаю его всерьёз. И самого Винсента — тоже. Я скорее буду его бояться, чем доверять. Прежде, чем я встаю по направлению к одинокой девушке, рядом со мной подсаживается многочисленная компания людей. Они шумные: что-то кричат сквозь музыку и заливисто смеются. Сразу же отмечаю, что пьяны они в хлам, но шутки у них, признаюсь, соответствующие. Я успеть выхлебать три порции коктейля, после чего был намерен перейти на алкоголь покрепче. И я почему-то начинаю смеяться вместе с ними, заслышав очередную браваду. На меня мигом оседают сразу несколько взглядов, но я не уворачиваюсь и продолжаю рассматривать каждого в этой компании. Улыбаюсь. Здесь могло быть два поворота событий, но случился тот, который я ожидал более всего. Я стремительно влился в их компанию, хотя несколько людей пытались обходить меня в разговоре, обращаясь лишь к своим знакомым. Среди них было две девушки и парень. Возраст сидящих здесь колебался в диапазоне от восемнадцати до тридцати, думаю. Быть может — моложе. И я даже не знаю, что их могло объединять, поэтому сошёлся на том, что большинство просто познакомились уже в самом клубе. И они все уже порядком пьяны, как и я. — Погоди-погоди, как тебя зовут? — Наконец спрашивает меня одна из двух девушек, которые до последнего пытались игнорировать меня. — Мартин, — говорю я сквозь смех, потому что кто-то отпустил слишком похабную, но жизненную шутку про парня из компании не-разговорчивых-со-мной. Он, тот самый, над кем я прогоготал, бросает на меня взгляд. Очень неприятный. Но я продолжаю ухмыляться и задаю взаимный вопрос про имя девушки. Она суёт мне свой телефон, едва не уронив его на едва видный под ногами пол, и просит записать свой номер в строке контактов. Сначала я думаю, что ничего страшного в этом нет. Присматриваюсь к ней, не скрывая оценивающего взгляда. Встретиться да погулять ещё можно, поэтому записываю свой номер и протягиваю телефон ей обратно. Но она быстренько меняет свой фокус зрения и оказывается занята другим: пьёт коктейль, который сквозь прозрачный бокал отдаёт бордовым оттенком, и разговаривает с подругами, совсем не мило хихикая. Поэтому я кладу телефон на барную стойку, протянув ближе к его хозяйке, и отчаливаю покурить на улицу. Воздух холодный и свежий, что даёт мне возможность спустя несколько минут немного прийти в себя и отрезветь от кумара внутри помещения. Пока курю, достаю телефон из внутреннего кармана джинсовки и проверяю сообщения и звонки. Пропущенных нет, зато Винсент удосужился мне ответить: «Ок.» Ок? Усмехаюсь, делая глубокую очередную тягу. Ему совсем-совсем плевать, где я? С кем? Почему вообще не приду домой? Как вообще можно было силой заставить меня переехать к нему и в эту же ночь отпускать хуй знает куда? Хотя он не отпускал, ладно, я сам сбежал. Кидаю мимолётный взгляд на время. Три часа ночи. Что ж… не хило. Я даже не успел заметить, как с десяти часов вечера пролетело время. Решаюсь позвонить Винсенту, и он почти сразу же отвечает на звонок: — Да? — Пизда. — Это снова фишка из России? — Это мой привет тебе. — Ты где? — Пока что в Лодзе. — Пока что? — Я в Балутах**, — отвечаю я с некой насмешкой. — Я даже не буду спрашивать, что ты там забыл. Ты в порядке? — Во мне несколько шотов, коктейлей и доза. Поэтому да, я, определённо, в порядке. — Я приеду за тобой. Скажи мне адрес. Ответить Винсенту сначала я порывался отборным матом и посылом на три русских буквы, но потом передумал. Пусть приедет за мной и заберёт. Хоть какая-то будет польза. — На Лимановского*** есть ночной клуб. Точного адреса я не знаю, поэтому сам пробей. — Понял. Жди. Я не стал отвечать ему. И просто сбросил звонок. Тупо смотрел в погасший экран две минуты, после чего зашёл обратно внутрь клуба к новоиспечённым знакомым. — Ма-артин, — на меня виснет девушка, которая, видимо, уже не состоит в «клубе-не-разговаривающих-со-мной». — Где ты был? — Выходил покурить, — пытаюсь пожать плечами, но она намертво прилипла ко мне. Беспомощно оглядываю компанию, но те, кто смотрят на нас, лишь посмеиваются. Мне становится как-то мерзко: то ли от этой девушки, то ли от всей компании в целом. Я не знаю, через сколько приедет Винсент, но полчаса-час мне точно придётся ждать. Даже мчась сюда на всех порах, было бы невозможно оказаться здесь в ближайшее время. И мне приходится терпеть нахождение здесь. А если у меня есть гарантия в виде безопасной поездки с Винсентом целым попасть домой, то я, не задумываясь, незамедлительно показываю бармену два пальца, намекая на двойной коктейль с водкой, апельсиновым соком и льдом. В России его называют просто — «Отвёртка», но вот его название в Польше ещё долго смешило меня. Пытаюсь спихнуть с себя девушку, но мои старания оказываются бесполезными. Она что-то бормочет и начинает перебирать в пальцах мои волосы, от чего я ещё больше перехожу в состояние дискомфорта. Она вполне красива, но до конца не могу определиться с её привлекательностью лично для меня. Типичная девушка-девушка: белокурые волосы, точёная фигура и милые черты лица. Если бы я встретил её в другом месте, то она определённо бы мне понравилась. Но она оказалась не «где-то», а прямо здесь — в самом задрипанном баре города. Девушка не кажется мне милой, хотя навскидку её лицу я бы дал лет шестнадцать. Резкий характер выдавал в ней ещё ту чертовку. Краем взгляда я замечаю на себе пристальный взор кого-то из компании, но желания узнать обладателя совсем нет. Я покорно дожидаюсь своего заказа за барной стойкой, пытаясь сесть на стул. Попытки посадить девушку на соседний венчаются провалом, поэтому я просто плюю и пытаюсь посмотреть на себя со стороны: сижу, а на мне виснет малолетняя и в хламину пьяная девушка. Смеётся себе под нос, перебирая мои длинные волосы в своих пальцах. Сегодня я не стал их закалывать в тугой высокий хвост, а оставил распущенными, что дало ей волю вдоволь повеселиться. Я непроизвольно вдыхаю аромат её волос: он сладкий. Точно не за счёт духов, они более грубого, терпкого оттенка. Когда бармен приносит мой заказ, а я тянусь за ним, моя милая блондинка нагло перехватывает бокал из пальцев и победно взирает на меня. Делает вид, что сейчас выпьет, поддразнивая. Она его не опрокинет в себя, это я знаю точно, скорее прольёт. Пытаюсь отобрать бокал, но она то ли поскальзывается, то ли намеренно падает на сидящего меня. Если бы не мои ноги, она бы так лицом вниз и съехала. Её колено оказывается на моих ногах, рукой она придерживается за мою шею, а в другой продолжает хватать бокал. Поднимает на меня фальшиво-виноватый взгляд, под которым играют бесенята, тянется. И целует. Мягко так, непринуждённо. И я удивляюсь не самому факту поцелуя, а тому, как она умело пользуется языком в пьяном состоянии. И это определённо даёт плюс её карме. Я чувствую, как её рука бродит по моей шее, иногда сжимая волосы в пальцах, а иногда царапая кожу длинными ногтями. И я уже сам углубляю поцелуй, свободной рукой притягивая её за талию к себе. Колено незнакомки скользит по моему, упирается в живот и она каким-то образом умудряется сесть на меня. Эта поза возбуждает воображение ещё больше, чем можно было предположить. И боюсь, что она вот-вот уронит бокал. Между сладкими поцелуями я замечаю, как вторая её рука ложится на мой затылок. И открываю глаза. Парень, который неизменно оставался в списке «игнорирует-меня-по-полной», стоит с бокалом моей водки с апельсиновым соком в руке. Моей. Его ухмылка обезображена кислой миной, и он выглядит отнюдь не так привлекательно, как раньше. Мне кажется, что он чем-то похож на сидящую: те же волосы оттенка платины, но черты лица намного острее. Девушка утыкается лицом мне в плечо. Наверное, её силы уже иссякли до предела. Забавно. Но меня прожигает всё тот же взгляд: парень стоит около нас и наигранно медленно вливает в себя содержимое бокала, не морщась, хотя водки там в четыре раза больше, чем в стандартном коктейле. Мой личный рецепт. Парень криво давит ухмылку, одаряет взглядом блондинку, сидящую на мне. Её поза… поза вполне раскрепощённая, скажем так. За счёт того, что она сидит на мне, обхватывая мою талию ногами, платье задралось до неимоверного оголения бёдер и ног. Я ожидал едких высказываний, но парень с громким хмыком просто скрылся в толпе. Она говорит: — Забери меня… отсюда, — с заминкой её слова звучат почти жалостливо. Она падает лицом обратно на плечо прежде, чем я успеваю задать ей вопрос в роде «Приехала ли ты одна? Может кто-то из друзей поможет?» или что-то типа «Какого хуя я должен тебя куда-то тащить?». Противоречиво, ничего не скажешь. Но мне становится её почти жаль. Быть может, потому что я понимаю её: напиться до такого состояния и остаться наедине с этим клубом… К чёрту. Я проверяю сообщения в телефоне и ещё минут шесть сижу с горящим экраном рабочего стола. Мне приходит сообщение от Винсента с пометкой: «Жду. Живо.» Улыбаюсь. Перехватываю девушку, в спешке пытаюсь опустить на ней платье и нарочито причитаю себе под нос. Она еле-еле идёт, но и я не настолько трезв, чтобы взять её на руки. Да и в толпе чёрт пройдёшь, слишком тесно. Поэтому тащу безжизненное тело за собой сквозь танцующих к выходу. Накидываю на нее свою куртку. Глазами оглядываю парковку и вижу Винсента, который стоит, опираясь спиной на машину. Курит и смотрит на меня в упор. Сначала неодобрительно, потом растерянно, а потом и вовсе злобно. Он видит, что я держу за руку девушку. Прикидывает в уме расклад событий. Подхожу к нему. — Я не знаю её имени, но она поедет со мной. Если ты против, то и я никуда не поеду. Винсент недобро смеряет взглядом мою спутницу. Наигранно цокает языком и говорит: — Хватит пиздеть. Залезай в машину. Я втаскиваю девушку на заднее сидение и пытаюсь её посадить в тщетных попытках. И в итоге просто кладу её вдоль. Надеюсь, что ей не приспичит проблеваться прямо здесь. Хлопаю дверью и оказываюсь лицом к лицу с Винсентом. — Ты ещё не находился по подобным заведениям? — Я не хотел возвращаться. — Прикусив губу, заталкиваю слово «домой» куда подальше. — Правда? — выражение его лица приобретает самый натуральный удивлённый оттенок. Похоже, он правда удивлён. — Ты абсолютно ничего не объяснил мне, Винсент, — с каждым произнесённым словом я с жаром тычу его указательным пальцем в грудь. — Какого хера?! — Ты пьян, Мартин. Садись в машину. Он всё ещё не докурил, поэтому я перехватываю из его пальцев сигарету и затягиваюсь последними двумя глубокими тягами. Прежде, чем взрываюсь на него кучей бранных слов, неожиданно припечатываюсь к его груди. Он по-собственнически берёт мой подбородок в тонкие пальцы и поднимает наверх. Мне приходится смотреть ему в глаза. И он целует меня, как не целовал раньше: мягко и плавно. Пока что без языка. И я непроизвольно сравниваю этот поцелуй с другим — с участием девушки. По отношению к ней это выглядит естественным, но как меня целует Винсент… Это другое. Совсем другое. Он умело держит баланс между нежностью и грубыми хозяйскими повадками. — Я надеюсь, что ты когда-нибудь перестанешь истерить, — вместе с холодным воздухом выдыхает он мне в рот. — Прими это как есть, без излишнего подтекста, который ты так любишь искать в любом слове. Я почти перестаю на него злиться. И не отвечаю, потому что он попросту не даёт мне возможности, продолжая целовать меня. Темп нарастает с каждой секундой и я не знаю, не успеваю понять, как моё дыхание из равномерного с толикой злобы становится рваным и тяжёлым. Я не поспевал за его темпом в силу своего опьянённого состояния, но он и не давал мне шанса догнать. От его укусов язык и губы начинали неприятно саднить. — Садись в машину, — повторяет он, отстраняясь. Он пытается скрыть, что его дыхание на пределе, если ещё не сбито хлеще моего. — Продолжим этот разговор дома.