Echo of the past

Селия рванулась открывать дверь быстрее меня, но мгновенно впала в ступор, коснувшись ручки. Сопровождая её недоверчивым взглядом, я всё же чиркаю открывающимся замком и распахиваю дверь. Передо мной стоял он. Тот самый парень из клуба в Балутах. Он окидывает меня презрительным взглядом и я невольно ёжусь от этого жеста, хотя давно уже привык к враждебному поведению со стороны. Незнакомец уже сделал шаг вперёд, наверняка решив войти в квартиру без разрешения, но его останавливает толика вежливости. — Где Селия? Я оглядываюсь налево, но в ответ встречаю нерешительный и растерянный взгляд девушки. Она хаотично поднимает взгляд от пола на меня, Винсента и обратно. На Винсенте она задерживается дольше, словно без слов передавая ему свои опасения. Сдавшись, — вижу это по её глазам, — размеренной поступью шагает в мою сторону, к порогу. Вошедший и Селия встречаются взглядами, а я всё больше удивляюсь тому, насколько они похожи. Тогда, в клубе, это пришло мне на пьяную голову, но сейчас, видя их рядом в трезвом состоянии, я понял точно: они явно повязаны родной кровью. Насколько тесна связь — пока не знаю. И мне почему-то даже грустно от мысли, что сейчас Селия просто уйдёт. И всё. Конец представления. Мысленно смеюсь над собой. Привязался к ней за такое короткое и безмятежное время. Она даже мне понравилась, и я беру свои слова о том, что она не в моём вкусе, назад. Прежде, чем я успеваю обдумать последнюю мысль, меня лавиной напрягает обстановка: прибывший парень скалится и переглядывается с Винсентом. Теперь я точно уверен, что они знакомы между собой. Все трое. И что Винсент ему явно не нравится. Блондин делает странный выпад и мне на секунду показалось, что он сейчас ударит Селию наотмашь, но вместо этого берёт её запястье в пальцы мёртвой хваткой, и я вижу, как девушка морщится, закусывает губу при быстром нарастании боли, но молчит. Винсент встаёт со своего места и медленно направляется к нашей своеобразной компании, на что прибывший парень реагирует слишком остро, рывком потянув на себя Селию. — Ну здравствуй, — Винсент улыбается. Не нормально, как всегда, а дико и хищно. Злобно. Насмешливо. — Я и не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова. — А ты всё так же разбрасываешься фразами восемнадцатого века, — выплёвывает слова блондин, и его лицо поражает раздражённая усмешка. Я не понимаю, стоит ли мне вмешиваться в разговор. Боюсь, что запутаюсь ещё больше. Поэтому самой удобной для меня позицией оказалась стойка смирно, столбом. Этих троих явно что-то объединяло, а вот что — непонятно. — Привет, Мартин, — продолжает он, очевидно, заметив меня по-настоящему только сейчас. А может просто издевается. — Повеселился с моей сестрёнкой? Или может он, — кивает в сторону Винсента. — тоже принимал участие, а? — Не пори чушь, — отрезает Винсент. — Ноа, — Селия свободной рукой обхватывает плечо парня и пытается привлечь к себе его внимание, но я вижу, что он даже и не думает обращать внимание на сестру. Винсент вздыхает, изображая жест фейспалма, прижимает руку ко лбу и потирает виски. — Либо вы оба проваливаете, — говорит Винсент. — Либо… — Либо? — подаю голос я, потому что уже не могу молчать. — Мартин, не вмешивайся, — впервые Винсент повышает на меня голос. Это значит только одно: я здесь действительно лишний. Несколько секунд обдумываю наилучший вариант развития событий, но мне ничего не приходит в голову, кроме как оставить их всех наедине. Хмыкаю, сдирая с соседней вешалки куртку и, толкая парня, которого Селия назвала Ноа, вылетаю из квартиры. *** Я не собираюсь снова куда-то сбегать, поэтому не было надобности сметать все вещи в сумку. Выхожу из квартиры, спускаюсь по лестнице. При выходе на улицу в лицо вдаривает морозный воздух, но лишь с непривычки, в следующие секунды погода кажется приемлемой. Сажусь на скамейку около подъезда и закуриваю. Перекручиваю последние события в голове и до сих пор не могу их уложить в целое. Как меня вообще угораздило подобрать девушку на другом конце города, с которой когда-то Винсента связывало что-то общее? Ещё и этот Ноа… мне он совершенно не понравился с самой первой встречи. Если мнение о его сестре я изменил, то о нём — вряд ли. Как мне он показался задницей в клубе — таким и явился сюда. Пусть Винсент сам разбирается со своими друзьями… или кем они ещё ему приходятся. Сижу десять минут. Пятнадцать. Вспоминаю, что заканчиваются сигареты и проверяю наличие бумажника. Порядок. Иду в дальнейший ларёк, чтобы намеренно оттянуть время своего прихода на безлюдный кусок около подъезда с лавкой, тесно кутаясь в капюшон. Прихожу я домой спустя минут пятьдесят, перед этим промёрзнув полчаса на одном месте. Ещё даже не успел открыть дверь, а слышу ругань. Открываю дверь, но одновременно со мной её открывает Селия. Она не плачет, но выражение лица красноречиво говорит, что она на пределе. Слышу, как Ноа кричит. Как Винсент возражает ему. Как Селия шумно вздыхает. — Мартин… спасибо. Я не успела тебе этого сказать, но спасибо, что не бросил меня. Не знаю, было бы ли лучше, останься я там… Наверное, да, было бы лучше, но сейчас это уже не важно. Ноа писал тебе с моего телефона, поэтому номер мой ты теперь знаешь, — она пытается улыбнуться. — На всякий случай. — Запиши его, как новая пассия Винсента, — раздаётся раздражённое рычание позади Селии. Он пристально смотрит на меня несколько секунд и поворачивается к Винсенту. — Ты променял нас на него? Селия фырчит и закрывает позади себя дверь. Мы вдвоём остаёмся на площадке, и лишь прерывистые крики за дверью отдаются эхом от стен. — Я знаю, что Ноа… он несправедлив по отношению к тебе. Но его можно понять. Я прерываю её, хотя она хотела добавить что-то ещё в защиту брата. Думаю, что в защиту, хотя не замечаю, чтобы их точка зрения совпадала хоть в чём-то. — Что связывает тебя с Винсентом? — Это долгая история. Винсент тебе расскажет, если посчитает нужным. Не я, определённо не я тебе это расскажу. Но если… если что-то пойдёт не так… — Это что-то действительно важное? — Думаю, что да. Ноа тоже замешан в этом и именно поэтому сейчас злится. — Селия переводит дыхание, и я в десятый раз отмечаю, насколько она кажется юной и хрупкой. Я хочу задать ей вопрос, но она внезапно продолжает: — Я ещё свяжусь с тобой. — Селия… — Мне срочно нужно увести отсюда Ноа, пока он не разгромил квартиру Винсента. Или, — она уже ухмыляется по-настоящему, без наигранности. — … Вашу. Ну или, на крайний случай, самого Винса. Будет неловко. Она круто разворачивается на своих каблуках и открывает дверь. Сквозь проём вижу, что Ноа всё так же стоит в прихожей, а Винсент облокотился на противоположную стену. Селия что-то шепчет на ухо блондину и его гнев почти сразу же сходит на нет. Мне определённо непонятна их связь: сначала он грубо таскает её из стороны в сторону, а сейчас принимает от неё же нежные жесты. Они уходят, ничего не сказав. Разве что Селия подмигнула мне, когда лифт перед их лицами закрывался. Я наконец захожу в квартиру и замечаю, как Винсент сползает вниз по стене. Он такой… замученный. И я хочу спросить у него, что случилось. Кто они и что для него значат. Но не осмеливаюсь заговорить первым, поэтому просто сажусь рядом, облокачиваясь спиной к стене. Я ещё не согрелся после часовой бесцельной прогулки и мне холодно, поэтому сижу всё ещё в куртке. — У тебя дар находить приключения на задницу, — говорит мне Винсент, вяло усмехнувшись. — Я сразу же понял, что это она, Селия, но против твоей воли затащить её сюда хрен попрёшь. — Может ты мне всё же объяснишь, откуда вы знакомы? И Ноа… ты знаешь его? — Да. Знаю. — Винсент говорит каждое слово чётко и раздельно, словно говорить это ему очень неприятно. — Не спрашивай у меня об этом сейчас. Этот Scheißkerl все силы высосал… Блять. — Du hast zweimal hintereinander Scheiße desagt. Es ist wirklich schlimm, ja? «Ты два раза подряд сказал «блять». Всё действительно плохо, да?» Я заметил аналогию, что Винсент — человек постоянный. Он откровенничал со мной в первый и последний раз тогда, в баре в нашу первую встречу, несколько недель назад. Сейчас я вижу его настоящего: замкнутого, закрытого, цельного. Если он и матерился, то зачастую в насмешливом ключе. И хотя бы на польском, что не выражало всю обречённость ситуации. Всё чаще наши разговоры с Винсентом происходили на немецком. Это вышло само собой. Иногда я даже не находился с ответом, потому что не знал язык так хорошо, как брюнет. И я просто поднимал руки в знак протеста, отвечая на более родном польском. Иногда даже на русском, чтобы его позлить. На русском он не понимал ни слова. Кроме, конечно, самых известных. Но я находил альтернативу с тем же смыслом и смеялся, наблюдая, как он недоумённо зыркал на меня. — Окей. Я не буду требовать от тебя продолжения этого разговора. Расскажешь, когда придёт какое-то-там блядское время. Если вообще захочешь. Я встаю и, согревшись, наконец снимаю куртку и ботинки. Кидаю взгляд на чистую посуду у раковины. С неё всё ещё стекает вода. И мне почему-то становится ещё грустнее. *** В тот вечер мы перекидывались фразами с Винсентом как обычно, не вспоминая утреннюю ситуацию. Оно, вероятно, и к лучшему. Нам нужно в срочном порядке хоть как-то начать общаться и доверять друг другу, если мы действительно хотим чего-то… большего. Но я уже далеко не уверен, что это одно из его желаний. Или моих. С наступлением ночи я вновь столкнулся с проблемами заспыпания. Проворочившись часа полтора, мне наконец удаётся найти более удобное положение и прочистить мысли от шлака. Однако одна всё же просачивается сквозь фильтр. Я вспоминаю о словах Ноа, брошенных в мою сторону: — Запиши его, как новая пассия Винсента. — Ты променял нас на него?