Echo of the past

Я не успел допустить и мысли, что Ноа задал мне вопрос, на который, вроде как, рассчитывался ответ. Но заговорила Селия, опередив меня и даже не дав поразмыслить над ответом. Лишь после неё я спрашиваю: — И почему же? Что в этом кафе такого удивительного? — Ну, во-первых, оно круглосуточное, — она уже лыбится, как кошка, не перейдя ко второму пункту. — А во-вторых… ну, в общем, ты сам узнаешь потом. — А я? — Ноа наигранно вздыхает и отворачивается от Селии. Так уж выходит, что лицом ко мне. Почему-то именно сейчас я разглядываю его. В упор. И почему-то в пьяной голове крутится, что он кажется мне смутно знакомым. Не могу понять, где я видел его и при каких обстоятельствах. Эта мысль, на самом деле, промелькнула у меня ещё в первую встречу, когда я увидел его в клубе. И во второй раз — в квартире Винсента. Но сейчас, когда слышу едкую усмешку, у меня не остаётся ни капли сомнения, что я определённо встречался с ним раньше. — Ты узнаешь тоже, не переживай, братец, — смеётся Селия и разливает новоприбывшую бутылку вина. После той фразы я не сказал ни слова Ноа, зато Селия продолжала болтать о всякой чепухе. Честно говоря, я уже устал. Давно не проводил время в такой уединённой, но активной и шумной компании, которой стала блондинка. Это заставило меня быстро сдать позиции и порядком замотаться. Да и, откровенно говоря, с появлением Ноа моё настроение улетучилось. — Я, наверное, поеду, — говорю я, включая экран телефона, чтобы вызвать такси. Селия прерывается на середине рассказа. Кажется, она ведала Ноа о каких-то будничных делах. Фальшивых и будничных. Я слушал её в половину уха, размышляя о последних событиях. Они никак не отпускали меня. — Но… подожди, Мартин! — Я уже встал со своего места и мне пришлось обернуться на крик Селии. Ноа тоже смотрел мне вслед. Мне показалось, или он усмехается? Бесит. Я не слишком пьян, алкоголь постепенно рассасывается в крови, обеспечивая мне почти ясное сознание. Чего я вряд ли мог сказать о Селии — она с Ноа осушили почти всю последнюю бутылку за каких-то двадцать минут. — Я хотя бы позвоню Винсенту, чтобы он забрал тебя, — соглашается она. — Уже поздно, — смотрит на свои часы. — Почти два часа ночи. — Не стоит. Он уже и так достаточно сделал для меня. — Мартин! Селия берёт меня под руку и отводит в сторону, прочь от середины зала, чтобы не привлекать лишнего внимания. За нами тихо прикрывается дверь, и мы уже стоим вне здания, на улице. Ночи в Лодзе холодные — это я уяснил давно. Поэтому Селия словно кипятком ошпаренная вздрагивает, оглядывая пустую улицу. И лишь после осознания промаха поднимает на меня взгляд, сосредотачиваясь на разговоре. — Винсент беспокоится за тебя. — Правда? Что-то не заметно, — едко усмехаюсь я. — Он каждый день уходит куда-то с утра до вечера. Он пропадает ночью. Я почти его не вижу! — Последний слова срываются с губ на повышенном тоне, и я замечаю краем взгляда пристальное внимание сидящего за столиком Ноа, обращённое к нам через стекло. Не берусь оценивать слышимость, но мы стоим у двери, а значит и горстка посетителей кафе, не считая нас, слышали конец реплики. — Он… Ты же знаешь, он учится. Работает. Он… — Тогда зачем он настоял на том, чтобы я переехал к нему? Чтобы сэкономить мои деньги? Это полнейшая чушь. Он преследовал свои цели, которые мне неизвестны. А сейчас я сижу с тобой и ним, — я открыто киваю в сторону блондина, который даже не покосился от уличения его в подслушивании. — С вами, которые имели что-то общее и важное в прошлом. Хватит с меня. Я не хочу слышать ответа Селии. Не хочу. Я не хочу возвращаться в квартиру Винсента. Мне уже невыносимо оставаться в этом городе. Но бросить учёбу я не могу, а вернуться в Россию мне явно не прельщает. Я заказываю такси и мне больше ничего не остаётся, как назвать адрес Винсента. Некуда больше ехать. И я не хочу больше перебиваться в барах и клубах, как дворовая собака. Селия уже не пыталась меня остановить и вернулась внутрь кафе, перебросившись парой фраз с братом. Не знаю, что дальше произошло с ними, я дождался машину и уехал. Приезжаю к трём ночи и уверен, что квартира либо пустует, либо Винсент ещё не спит. И я оказываюсь прав, как минимум, в одном: он не спит. И он не один. Я слышу голос брюнета вперемешку с другим мужским голосом. Очень низким, даже ниже, чем у Винсента. Распахиваю дверь в его комнату, и меня озаряет вспышка света, сконцентрированная на рабочем столе в виде компьютерного монитора. Кругом темнота. Они сидят на полу, подложив под себя подушки. Со всех сторон разбросаны записные книжки и блокноты, которые я ровной стопкой нашёл прошлой ночью на столе. На экране изображения дюжины программ и случайных цифр. И я застаю их удивлёнными, словно уличил в преступлении. Впервые вижу Винсента таким. У него залегли тёмные круги под глазами, он выглядит чересчур уставшим, но я слишком зол, чтобы сочувствовать ему. И впервые вижу этого парня: сходу дам ему лет тридцать, не меньше. Но лишь только по глазам и тому же усталому выражению. Его волосы коротко острижены, среднее телосложение, шрам на левой части лица, пересекающий скулу вдоль. — Можно тебя на несколько минут? Винсент встаёт со своего места, говорит парню, что скоро вернётся, и выходит из комнаты, выталкивая меня. — И? Я жду, что он что-то мне скажет. Объяснит. Господи, я так устал от всего этого… — Тебя долго не было, — изрекает брюнет. — Меня?! Это меня долго не было?! Да тебя нет дома круглыми сутками! Ты притащил меня сюда охранять квартиру? Зачем, блять, Винсент, ты это сделал? Для чего?! Я ору так громко, что горло саднит. Я не кричал так слишком долго. — Мартин… — Хуяртин, блять! — Не кричи ты так. Это… — Ты ни разу не позвонил мне! Ты… — А ты бы ответил на звонок? — громко перебивает меня он. — Нет! Но ты мог бы попытаться, чёрт тебя побери! Мог бы! Но ты этого не удосужился сделать! Ты даже не спрашиваешь, где я был и что делал! — Ну и где ты был? Винсент складывает руки в выжидающей позе, чем ещё больше меня раздражает. Бесит. Неимоверно бесит. И костяшки пальцев неприятно щиплет, потому что кулак соприкоснулся с его скулой. Он удивлён, я это явно подмечаю. Он не ожидал, что я могу его ударить. Но я не жалею, потому что Винсент этого заслуживает. К чёрту всё, я заберу вещи и перееду в другую студию, комнату — не важно, я просто возьму и уйду подальше отсюда… — Ты бродишь непонятно где, и сам не понимаешь, зачем. Тусуешься в клубах, пьёшь до потери сознания и ебёшься хуй знает с кем! Glaubst du, ich sehe das nicht?! — Хоть что-то ты заметил, ПО-ЗДРА-ВЛЯ-Ю! Знаешь, что? ИДИ НАХУЙ, ВИНСЕНТ! На долю секунды, в момент которой уловил его движения, я подумал, что сейчас он меня ударит в ответ. Но он хватает мои руки в запястьях и сжимает до боли. Я не чувствую её, я вообще не чувствую ничего, кроме злости и обиды. — Только если наоборот, ебучий ты засранец, — он шипит эти слова мне в лицо, я чувствую его горячее дыхание: оно обжигает кожу, но не больше, чем его слова. До меня не сразу доходит истинный смысл его слов. И я почти краснею: от агрессии, злобы, желания и похоти. Меня обжигает изнутри всеми чувствами и эмоциями, я готов орать, орать так громко, чтобы аж выплюнуть внутренности. Орать на Винсента, на себя и на жизнь. И я до сих пор помню парня, с которым застал Винсента в его комнате. Помню, помню, помню. Мне не даёт покоя это — я хочу узнать, кто он, зачем пришёл сюда, и что они делали. Но сейчас это отодвигается на второй план, потому что я чувствую, как Винсент больно впивается пальцами в мою кожу на запястьях, заставляя концентрировать внимание только на нём. Я уверен, что останутся следы. — Иди. В. Комнату. — Он отчётливо говорит каждое слово, чтобы до меня ясно дошло. Повторять мне не нужно, но и я не могу успокоиться. — Хочешь побыстрее избавиться от меня? — Едко усмехаюсь, резко сталкиваясь носом к носу с ним. — Уёбывай в эту блядскую комнату, Мартин, и жди меня там. Он почти силком выпихивает меня сквозь коридор. Я сопротивляюсь, но недостаточно. Он закрывает дверь. Что-то спокойно пытается говорить, видимо, парню. Я слышу скрип входной двери. Открылась. Захлопнулась. В комнату вваливается Винсент: взъерошенный, бешеный и злой. — Успел выпроводить всех любовников, а? — Я намеренно хочу задеть его, сделать больно всяческими способами. — А в других комнатах проверил? Может ещё кто-то остался? Или это сделать мне? Я не успеваю сказать ещё парочку задуманных колкостей, потому что Винсент затыкает меня грубым поцелуем. По-настоящему грубым, без прикрас: сминает мои губы по очереди, кусает. Слишком жёстко. Слишком неожиданно. Вдоль спины эхом раздаётся боль: он впечатывает меня в стену всем своим весом, а я не успеваю сконцентрироваться на более мягком соприкосновении. Кожа на всём теле покрывается мурашками от нового ощущения ледяных рук на спине, животе и шее. Он сжимает мою кожу на боку до боли, шею до потери сознания; я не успеваю переключиться с одного на другое и даже не уверен, что успеваю отвечать на его поцелуи. И я всё ещё зол — только это держит меня в сознании. Ткань футболки скользит по коже снизу вверх, а через четыре секунды и вовсе оказывается на полу или где-то ещё. Я не слежу, потому что глаза закрыты. Отдаюсь ощущениям, смакую их с агрессией, кусаю губы Винсента до крови. Хаотично хватаю его то за плечи, то за руки; сам не знаю, чего хочу. Но он всё решил за меня. Он знает, чего я хотел бы. И он охотно мне это даёт. Пытаюсь вдохнуть воздух в лёгкие, потому что чувствую острый недостаток кислорода: он всё так же держит меня за шею. С горла срываются хрипы, но брюнет не отпускает — наоборот, ещё сильнее сжимает пальцы. Непослушными и дрожащими руками сквозь буйство красок пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке. Они не поддаются, и я из последних остатков сил раздираю ткань в стороны. Винсент ухмыляется, на миг разжимает пальцы на моей шее и снимает рубашку. Расстёгивает джинсы. Свои. Пока восстанавливаю дыхание, до меня доходит, к чему всё идёт. И не могу не согласиться с тем, что всё-таки мне это нравится. Винсент резким рывком опускает меня на колени. Последние капли злости рьяно держатся на плаву вместе с пьяным желанием. Он знал, что я не хотел наоборот. Но теперь я уже не знаю, сколько времени это длится. Я потерял счёт времени, когда он грубо вдалбливался в мой рот. Когда держал волосы в кулаке, не давая отстраниться. Я злился и сосал, намеренно задевая зубами его член. И он наказывал меня за это. Наказывал так издевательски… Мне тесно. Мне слишком тесно. Слишком-слишком. Я не могу сосредоточиться на том, чего он хочет, потому что хочу кончить. Эта вакханалия меня возбуждала так сильно, что я почти забыл о собственных потребностях. Он кончил. В рот. Не спрашивая меня. Повалил меня на кровать, грубо оттолкнув. Навис надо мной, усмехнулся, и взял в свои тонкие пальцы мой член. Он не собирался помочь мне кончить с помощью рта, как это сделал я: он пустил в ход руки. И я не противился, наоборот, желал именно этого. Я не хотел прямого секса сейчас, мне просто нужно было покончить с напряжением побыстрее. И я не заставил его долго ждать. Ухмылка Винсента всё так же играла на губах. Он смотрит мне в глаза. Говорит: — Ты же этого и добивался, да? — Смеётся своим фирменным приглушённым и низким смехом, словно переводя дух. Опускается на кровать рядом со мной. Вздыхает. — Чтобы ты потерял контроль? Он молчит, и я понимаю, что попал в точку. Знаю, что ему не очень приятно осознавать мою победу. — Что это был за парень? — Тебе именно сейчас хочется поговорить об этом? — Да. — Войцек. Мы разбирали рабочие программы. Я уехал рано утром, чтобы встретить его. — Рабочие программы? — Эхом повторяю я. — Ты думаешь, что я поверю в это? Что вы все — ты, Селия, Ноа и этот… друг твой. Что вы все делаете это ради учёбы? Может ты хотя бы эту свою сторону жизни мне приоткроешь? — Я замолкаю, ожидая ответа Винсента. Но он молчит. Я не хочу смотреть на него, поэтому тупо пялюсь в потолок. — Я не смогу жить так. Я до сих пор не понимаю, что происходит, и кто все эти люди. Ты понимаешь, что я могу уйти? — А ты сам-то этого хочешь? — Нет, — признание слетает с губ слишком легко. Я не вру. И снова пауза. — Сегодня я встретился с Селией. Она сказала почти то же, что и ты. Но вы оба мне многого не договариваете, ссылаясь на проект. Если ты хочешь, чтобы я остался, то… — Если расскажу тебе, ты пообещаешь, что не будешь истерить? — голос Винсента ровный, совсем как обычно. Меня это немного пугает, его эта безэмоциональность. — Я попробую, — отвечаю уклончиво, потому что даже не представляю, какой услышу ответ. Винсент поворачивается на бок, лицом ко мне. — Мы с Селией работаем на крупную организацию. Насколько крупную, думаю, ты сам можешь представить. Это строго засекреченная информация и никто, включая тебя, не должен знать об этом, — он делает паузу, обдумывая сказанные слова. — Уже несколько лет. Мы настолько крепко там засели, что даже при всём желании нас вряд ли отпустят просто так. Поверь, Селия пыталась. Ей угрожали, ибо она — ходячий информационник. За ней хвосты, и вне защиты она — лёгкая добыча. Я пытаюсь переваривать сказанное Винсентом. Секретная организация, из которой невозможно уйти?.. — Я тоже пытался, — продолжает брюнет. — Некоторое время я даже успешно скрывался. Но они нашли и меня, пригрозив, что следующего предупреждения уже не будет. Войцек… он теперь работает с нами. Приехал из другого города. Сейчас у нас острый недостаток людей. Раньше он работал в нашей группе, но его перевели на окраину страны в Цешин. Слушай, я не хочу, чтобы у тебя были из-за этого проблемы, а они, вероятно, будут. Но я сделаю всё, что тебя это никак не касалось. И я не хочу, чтобы ты поднимал эту тему в дальнейшем. — Это так опасно? Что вас могут убить из-за прокола или… просто желания жить нормальной жизнью? Когда ты вообще собирался мне это рассказать?! — Я не собирался. Но да. Когда я заключал договор, эти нюансы не обсуждались. Тогда… всё было проще. Сейчас мы пытаемся выследить другую хакерскую группу, но пока что дела идут не так гладко, как мы предполагали. — Что будет, когда вы их найдёте? — Если они не найдут нас раньше, то мы закончим миссию. Возможно, удастся договориться. Но чтобы ты понимал, Мартин, мы выслеживаем их уже два года. — Два года? — я шумно выдыхаю и поворачиваюсь к Винсенту. Вижу его спокойное, как прежде, лицо, абсолютно ничего не выражающее. Но вот в глазах замечаю беспокойство, волнение или тревогу: что-то из этого точно. — Обещай, что ты не будешь лезть в эти дела. И если… Винсент остановился на полуслове и не договорил предложение даже спустя несколько секунд. Я всё понял. — Можно я уточню кое-что? — Да? — Так поэтому ты хотел, чтобы я жил с тобой? Разве это не привлечёт ещё больше внимания или что-то в этом духе? — Ставлю на больший процент, что это безопаснее. Но да, поэтому. — А твои блядские сладкие речи? Брови Винсента приподнимаются, потому что он, наверное, и не думал, что я спрошу подобное. — Я не врал. Я действительно хочу, чтобы ты был моим. Скажем так… это было импульсивное решение под влиянием алкоголя и наркотиков. Поспешное, возможно. — Тогда?.. — Какого продолжения ты ждёшь, Мартин? Что я поклянусь тебе в вечной любви? Ничего подобного ты от меня не услышишь. — Я надеялся услышать хотя бы то, что тебе понравился минет. — И последовательного признания? — Возможно. Винсент смеётся. Он, словно в замедленной съёмке, приподнимается на кровати, оглядывая комнату. Замечает, что я её уже обставил в «своём репертуаре». — Ты рисуешь? — Недоверчиво спрашивает он, оглядывая мои блокноты с хаотично лежащими листами на столе. «Чёрт, где-то среди них и твой портрет…» — Время от времени, — отвечаю я уклончиво, надеясь, что ему не придёт в голову рассматривать штрихи поближе. Но Винсент лишь улыбается краешком губ и откидывается обратно на кровать. Закрывает глаза и закладывает руки под голову. — Сегодня я буду спать здесь, — продолжая улыбаться, бормочет он. Сначала я хотел возразить, но почти сразу же передумал. Если так пораскинуть мозгами, то я хочу, чтобы он остался сегодня со мной. Мы ни разу не спали вместе в самом обычном смысле этих слов. Не хочу притворяться, словно мне плевать. Не хочу… — Тебе придётся взять свою подушку, потому что эти — мои! — Чёрта с два, это моя квартира. — … Да иди ты. Винсент снова смеётся. Мне кажется, что за последние десять минут я слышал больше его смеха, чем когда-либо. И мне становится тепло от всей этой ситуации, хотя я всё ещё пытаюсь осознать риск, грозивший Винсенту. Гнев улетучился, не оставив ни следа. На часах четвёртый час ночи. За сегодня я так устал… эта болтовня с Селией, мозгоёбка и её последствия с брюнетом… И я понимаю, что ещё немного — и вырублюсь мгновенно. И я засыпаю под хриплый смех Винсента.