Боль внутри тебя

Я проснулась с жуткой болью в абсолютно пустой голове. Открывать глаза совершенно не хотелось, зато до жути хотелось пить. А чтобы достичь второго, нужно сделать первое, поэтому мне ничего не оставалось, как откинуть одеяло и взглянуть на потолок… слишком светлый потолок. Тут было определенно что-то не так, бежевый потолок очень подозрительно отличался от того, что я видела каждое утро. В моей голове начали беспорядочно крутиться события прошлой ночи: университет, Алекс, дождь, Дариан… Дариан! Тут я вспомнила разговор на лестнице, поход в бар, пару бутылок коньяка, и на этом моменте мои воспоминания заканчивались, но и этого было достаточно. я абсолютно не помнила, что говорила Дариану и, что еще хуже, что делала и как вообще здесь оказалась. Я начала проверять наличие одежды на себе и облегченно вздохнула, обнаружив, что все на месте, а потом хлопнула себя пол лбу за то, что вообще могла подумать о таком. Но что сделано, то сделано, нужно было двигаться дальше, что я и попыталась сделать, рывком сев на кровать и сразу же пожалев об этом. Тупая боль в висках только усилилась: то ли от похмелья, то ли от увиденного: все было какое-то бежево-серое и слишком светлое, лишь черный диван выбивался из этого торжества света, как будто в противовес всему остальному. Снова захотелось закрыть глаза и провалиться в спасительную темноту. «Допустим, он не знает, где я живу, но он мог бы позвонить Эли», – начала рассуждать я, продолжая цепочку мыслей, как вдруг вспомнила, что оставила сумку с телефоном мокнуть под дождем, и от этого захотелось завыть от безысходности. Я была уже готова рвать на себе волосы от своей безобразной тупости и безответственности, как вдруг услышала чьи-то шаги. Недолго думая, я мигом забралась обратно под одеяло, даже не понимая, зачем это делаю. В комнату вошли, но увидеть, кто это, я, разумеется, не могла. Некто походил по комнате и подошел к кровати, резко сдернув с меня одеяло, из-за чего я закричала. — Ты чего орешь, как ненормальная, или у тебя всегда так утро начинается? — на меня смотрели насмешливые серые глаза. Похоже, Дариана совершенно не мучило похмелье, чего не скажешь обо мне. И от этого я начинала ненавидеть его еще больше. — А ты чего так резко одеяло убираешь, — заворчала я, стараясь не смотреть на альфу, который приземлился на этот дурацкий черный диван, который бесил меня так же сильно, как и Дариан, и закинул ногу на ногу. — Тебя пугает отсутствие одеяла? — по этой ухмыляющейся роже хотелось дать чем-то тяжелым. Теперь он напоминал прежнего Дариана, мерзкого и противного, но факт того, что я была в его доме и в его кровати запутывал логическую цепочку. Я ничего не ответила, лишь грозно зыркнула на альфу, из-за чего ухмылка на его лице стала шире, и поднялась с кровати. — Я собираюсь домой, — не зная, зачем, оповестила я, забрав со стула высохшее за ночь пальто. — По коридору и направо, — Дариан даже не повернулся, и я уже была готова уйти, как вдруг голос альфы остановил меня: — И не болтай ничего лишнего, Паркер. На его слова я лишь фыркнула, и ушла, громко хлопнув дверью и мысленно передразнивая альфу. Всю дорогу корила себя за то, что так сильно напилась, а гудящая голова только подтверждала мою дурость. Сумку я, конечно же, искать не поехала, так как это было бесполезно и ее наверняка уже кто-то забрал. Жалко было только доклад и телефон, но ничего не поделаешь. На пороге дома меня встретил злой Элиас и такой же злой Джин. — Где тебя носило?! Ты знаешь, как мы волновались, мы уже хотели в полицию звонить! Мы думали, что ты с собой что-то сделала! — на беспрерывную ругань Эли я лишь улыбнулась и обняла его, от чего омега начал бить меня кулаками по спине, но вскоре успокоился, а потом и вовсе разревелся. И теперь мы уже с Джином бегали вокруг него и всячески успокаивали. Вечером Элиас пришел ко мне. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности и волнения. Таким я видела его последний раз, когда Джин несколько дней не появлялся дома. — Ты так и не рассказала, где ты была. С Алексом? — омега сел на диван и пристально посмотрел на меня. — Нет, мы расстались, — спокойно ответила я, решив не вдаваться в подробности, но для Элиаса этого было достаточно, он понимал причину разрыва. — Тогда где? — омега нахмурился, продолжая пристально смотреть на меня, как будто был готов уловить ложь в моих словах. — Я пила в баре, — сказала я, пожимая плечами. Лицо Эли выражало удивление. — Всю ночь? — Всю ночь. Элиас лишь печально вздохнул и крепко прижал к себе. Так молча мы сидели очень долго. Да и не нужны были слова. В душе меня грызла совесть, ведь я не сказала всей правды. Я не хотела, чтобы Эли узнал о Дариане, он бы просто этого не понял, да я и сама не понимаю, как вообще могла связаться с этим засранцем. Поэтому считать, что этого просто не было, гораздо проще — я не копалась в себе и не искала причин своего поведения и поведения Дариана. Так было проще.

***

Я не заметила, как прошло несколько месяцев, и наступил канун Рождества. Настроение, правда, не напоминало праздничное, но рождественские елки, украшенные гирляндами дома и снег, отвлекали и не давали снова погрузится в депрессию и самобичевание. Все снова шло своим чередом, я продолжила жить у Элиаса и Джина, которые каждое утро шепотом ругались, потому что так и не смогла вернуться домой. Да и они бы меня не отпустили, переживая за мое самочувствие. Они тщательно готовились к празднику, а я лишь сидела и наблюдала за их суетой. Они как всегда переругивались, без этого не обходилось ни одно совместное дело. Я в их стычки не влезала, даже если они просили принять чью-либо сторону и сказать кто прав. — Надо повесить гирлянду справа, — уже который раз настаивал на своем Эли, на что Джин доказывал, что она там не смотрится, но омегу невозможно было переубедить, и поэтому их спор затянулся уже минут на пятнадцать. — Ева, а ты как думаешь? — Эли посмотрел на меня так, будто если я скажу, что Джин, он меня разорвет. — Знаете, я, пожалуй, пойду прогуляюсь, деревья в парке тоже украсили, — схватив шарф и шапку и наскоро одевшись, сказала я. Уйти было лучшей идеей — пусть они решают спор своими способами. Выйдя на улицу, я вдохнула чистый морозный воздух, отдающий хвоей. Несмотря на ночь, на улице было светло от переливающихся фонариков и гирлянд, витрин магазинов с наряженными в вечерние платья манекенами, и вечно куда-то спешащих машин. Люди с кучей коробок и праздничных пакетов бегали от одного магазина к другому, подростки весело смеялись, столпившись кучками, все было заражено этой предпраздничной атмосферой, и я невольно тоже вливалась в нее. Я уже практически дошла до парка Монро, как мне позвонили. — Здравствуйте, это Ева Паркер? — Да, это я, — незнакомый голос и официальный тон заставили меня заволноваться. — Я шериф Гарден. Мы нашли убийц вашей тети, — словно удар обухом по голове, неужели теперь все закончено? — Их уже опросили? Они во всем сознались? — Нет, мисс Паркер, они мертвы. Мы бы хотели, чтобы вы приехали в участок. Я добралась до участка очень быстро. Все это время меня терзали догадки. Мои руки дрожали от волнения, я только избавилась от ночных кошмаров, но реальность напомнила о себе. Шериф Гарден посадил меня перед своим столом и показал несколько фотографий. На них было два незнакомых мертвых человека. Они были одеты в черные костюмы, их лица были изуродованы ножом, а в висках у обоих зияла дыра. — Вы узнаете кого-либо? — Нет, в первый раз их вижу. А почему вы решили, что это они? — Мы нашли их сегодня утром под мостом. Установить личность не удалось — отпечатки на пальцах сожжены, так же, как и место на шее, где была татуировка. Возможно, они принадлежали какой-то банде. У одного мы обнаружили пистолет, из которого и стреляли в миссис Паркер, также их размер обуви совпадает со следами, найденными в доме. Мы не сомневаемся, что это они. Покидая участок, я испытывала смешанные чувства. Вроде бы убийцы и получили по заслугам, и теперь я должна была спать спокойно, но их убийство породило внутри еще больше вопросов.

«Неужели тетя была связана с какой-то бандой? И почему их убили? Возможно, это как-то связано с работой в полиции?»

Я шла, терзаемая множеством вопросов, которые останутся без ответов. Наверное, стоило вернуться домой и поискать что-нибудь, что помогло бы узнать прошлое тети, но полиция уже давно все перерыла.

«А может, они приходили за мной?»

Этот вопрос встал у меня комом в горле. Страшная догадка породила внутри еще больше страхов, и перед лицом сразу встали два мертвых тела с обожженными шеями и изуродованными лицами. Вдруг меня резко схватили за руку и затянули в ближайший закоулок. — О, Ева, а я тебя искал, — протянул Алекс, прижимая меня к стене и до синяков сжимая запястья. От него разило алкоголем, а в глазах блестел нездоровый огонек. — Алекс, отпусти меня, — постаралась сказать я как можно спокойнее. В груди нарастала паника, но показать это — лишь раззадорить альфу. — Да ладно тебе, давай повеселимся. Ты бросила меня, а я тебя даже трахнуть не успел, — альфа рывком расстегнул мою куртку, залезая холодными ладонями под свитер. Внутри все сжалось, и страх пробрался вместе с холодными пальцами, казалось бы, куда-то под кожу, я не могла даже сдвинуться с места. Попыталась закричать, но он наотмашь ударил меня по лицу, от чего в шее что-то хрустнуло. Он продолжал шариться по моему телу руками, сжимая грудь и бедра. Мне было холодно и мерзко, хотелось скинуть его руки, но все тело сковал холод и страх. Чем отчаяннее я пыталась сопротивляться, тем сильнее он прижимал меня к стене. Холодный кирпич царапал кожу в противовес горячему дыханию альфы. Алекс развернул меня спиной к себе и заставил нагнуться, сильно надавив на поясницу и стягивая джинсы, а по моему лицу катились горячие крупные слезы. В голове гудело, а перед глазами плыло, все казалось нереальным и всего лишь каким-то страшным сном. Я услышала, как вжикнула молния, а по бедру мазнуло что-то горячее, и до крови закусила губу, подавляя всхлипы. Мне казалось, что это конец. — Эй ты, что ты там делаешь? — услышала я незнакомый мужской голос, а после провалилась в спасительную темноту.