Пособие отношений с Ким Ханбином

      Следующий день был, как виделось, не самым лучшим для всех студентов. Кто-то получил выговор, попавшись за распитием алкогольных напитков, кого-то, как говорится, пронесло. Но в общем у всех был жёсткий отходняк от бурного посвящения в первокурсники, пусть многие из них оными не являлись вовсе. Зелёные и помятые студенты выбирались из своих комнат, чтобы хоть что-то поесть, а может, и попить. Это страдающее состояние продлилось два дня, вплоть до самого отъезда. А кто-то так хорошо опохмелился, что вновь ушёл в небытие, поэтому и сегодня выглядел не лучшим образом, в который раз бросая громкие слова о том, что больше никогда не будет пить.       Бобби стоял около Ханбина, жадно глотая воду, которую ему любезно предоставил друг. БиАй лишь смеялся с него: сам он уже давно отошёл от выпитого алкоголя, хотя, если бы не Юна, возможно, он бы уподобился Бобби. Бин проснулся оттого, что Чживон с грохотом ввалился в комнату, падая на кровать, что-то промычал и громко засопел. Ну, а потом не обошлось и без храпа. Юны, до того уснувшей рядом, уже не было в комнате. Впрочем, потом он её тоже не видел.       Студенты оживлённо вытаскивали свои вещички на улицу, чтобы погрузить в машины. Думалось, им опять предстояло добираться поездом и автобусами, но на вопрос к кураторам, будет ли путь обратно таким же, как и к отелю, те как-то странно засмеялись и тактично промолчали. Чуялся подвох.       — Ку Чжунхэ, ты невыносим! — послышался знакомый девичий голос, а потом появилась и маленькая фигурка Юны, что тащила свой чемодан, нахмурившись и злясь.       — Ой, ладно! — фыркнул Чжунхэ, выхватывая чемодан из рук девушки.       Видимо, Ханбин излишне пристально смотрел на Юну: та напряжённо заозиралась и, рассмотрев его, немедля постаралась затеряться в толпе.       — Пацаны, вы нашли себе машину? — спросил Юнхён, внезапно появляясь около Бобби с Ханбином. Ким Чживон даже не обратил внимания, сжимая бутылку, что только что осушил, и принимая вторую из рук последнего.       — В смысле? — спросил БиАй, отвлекаясь от поисков Юны.       — Ну, тут поговаривают, что автобусов не будет. Нам надо будет самим добираться от поезда до города.       — А ты нашёл? — спросил Бин.       — Да, мы с Донхёком вместе поедем. Там ещё какой-то паренёк будет с нами, первокурсник. Так что сори, у нас уже нет мест, — пожал плечами вокалист.       — Зашибись, надо звонить Чихо или Хёку, — задумался Ханбин.       — У тебя же есть тачка, — прохрипел Бобби, наконец отцепившись от горлышка несчастной бутылки.       — А ничего, что я её оставил дома, идиот?       — Идиот, идиот, сразу обзывать Чживона, я же не тупой…       — Ага, просто небольшие провалы в памяти. А никто не видел Джевона? — поглядел по сторонам Ханбин.       — Ах да, если ты ещё успеешь кому-нибудь из преподов впихнуть свои вещи, то молодец, тебе к поезду подвезут, а дальше сам, — отозвался Юнхён, не отрываясь от мобильника.       Погода менялась: становилось прохладнее, по краям неба плыли тёмные тучи, которые предвещали обильные осадки. Унылые и уставшие студенты шагали по дороге к станции, откуда отправляются поезда. Юна медленно плелась за Чжунхэ и Чжинхваном, но потом вклинилась между ними, взяв за руки. Ку Чжунхэ вручил ей свою байку, потому что той стало холодно, и это знатно напрягло: в последнее время он был излишне нежен и любвеобилен к Ку. Но не от этого было паршиво на душе. Нет. Её пронизывало чувство стыда, отчаяния и грусти, её жутко пробирало на мелкую дрожь. Кажется, её спину сверлил тёмный взгляд Ханбина. Она чётко ощущала, как он пожирает её маленькое тельце своими чёрными глазами. Или же это уже паранойя?       Погода до того испортилась, что студенты еле успели запрыгнуть в вагоны, чтобы не намокнуть под внезапно начавшимся дождём. Прислонившись лбом к холодному стеклу, Юна наблюдала за тем, как по нему скатываются большие капли обильного осеннего дождя. И всё равно девушка ощущала на себе пристальный взгляд карих глаз. Она неприятно поёжилась и, предавшись своим мыслям, вспомнила ту ночь. Мягкие губы Ким Ханбина на своих, его чарующий запах кофе, смешавшийся с алкоголем, который ещё больше пьянил. Ку сглотнула, сжимая с силой челюсть и отгоняя эти жуткие и заставляющие краснеть мысли. Об этом надо забыть, чтобы не рушить дружеские отношения. Ведь они всего лишь друзья. Жуткое слово друзья, которое Юна так ненавидела. У неё, можно сказать, никогда и не было друзей. А вот Ханбин не был обделён ими. Какие же они всё-таки разные.       Холодный и промозглый ветер пронизывал до самых костей, рождая бурю мурашек и заставляя постукивать зубами от дрожи. Студентов бессовестно высадили на станции, оставив в одиночестве добираться до города, до дома. Абсолютно все были с понурыми физиономиями, некогда хорошее настроение покинуло тело, сменяясь раздражением и усталостью. Все тянули свои вещи на остановки или просто растекались в разные стороны, ожидая кого-то, кто заберёт бедного студентика. Еле добежав с Чжинхваном и Чжунхэ до ближайшей остановки, Юна хлопала глазами, не веря тому, что сейчас видит, что происходит с погодой. Крыша остановки не скрывала людей от порывистого ветра, который направлял поток воды прямо под навес. Небо разразилось громыханием, словно кто-то ударил в гонг, оглушая и пугая до того, что сердце заходилось в бешеном ритме. Девушка сильно нахмурилась, отступая от края: асфальт уже был мокрым, а скоро обещали намокнуть и её ноги в тоненькой обуви. Мгновение — и даже маленького островка чистого асфальта не осталось. Края наполнялись водой, из-за чего небольшая компания студентов и вовсе не знала, куда деться, щемясь друг к другу. Под навес забежали Ханбин со своим другом, отряхаясь от капель воды.       — О, хён, а вы нашли машину? — нарушил тишину Чживон, широко улыбаясь.       — Как-то не успели, — пожал плечами старший, крепко держа Юну за руку.       — Давайте вас подвезём?       — А где Джевон? — осведомился Ханбин, выглядывая из-за тонкой стенки остановки, но тут же прячась, потому что хорошенько получил по макушке водным потоком.       — Его Зико заберёт прямо от вокзала, он не успел добежать, — кинул Бобби, отряхая голову и ероша мокрые волосы. — Точно, ребята, сори, у нас свободно только одно место, — виновато улыбнулся Ким, потирая затылок.       — Так заберите с собой Юну, мы уж как-нибудь сами с Чжунэ доберёмся.       — Юну? — прищурился Бобби, ухмыляясь.       — Даже не смей, Ким Чживон, даже не смей! — помахал пальцем в воздухе старший, посмеявшись и тоже прищурившись.       — Встретишься с моим кулаком! — выкрикнул Ку Чжунхэ, показывая внушительный такой кулак.       — Всё-всё, пацаны, ваша малышка золотая, что ли? — хохотнул Бобби.       Юна так и не изменилась в лице, лишь наблюдая за тем, как Ханбин спрятал ладони в свои джинсы и потупил взгляд. С его волос скатывались капли воды, превращая некогда шоколадные волосы в чёрные. Ким поднял голову и встретился с ней глазами. Он даже и не думал отводить свои, глядя как-то грустно, изучая и думая о чём-то своём. Почему-то он успел соскучиться, ему было тоскливо на душе. Жуткое предчувствие, что что-то всё же случилось между ним и Юной, чего его память не хочет преподносить своему хозяину. Но Ханбин не хотел выяснять отношения при посторонних людях, хотя, казалось бы, кто тут посторонний? Он обязательно всё разузнает. Главное, чтобы строптивая Ку Юна за это время не отвернулась от него окончательно, создав между ними огромную пропасть. Юна же для себя решила, что им стоит меньше общаться.       Дилемма.

***

Лишь хочу слышать, как ты говоришь только мне моё же «золотой мальчик».

      — Юна, что случилось?! — крикнул вслед девушке Ханбин, пытаясь её догнать.       Она нервным и быстрым шагом направлялась к его машине, неконтролируемо размахивая руками при ходьбе. Ханбин схватил Ку за руку, разворачивая к себе и заглядывая в карие глаза, которые тут же почему-то наполнились слезами. Он растерялся, рыская взглядом по девичьему лицу, волосам, которые были почему-то растрёпаны. Её губы нервно подрагивали, а сама девушка, кажется, дрожала. Ким крепко прижал её к своей груди, поглаживая по волосам, целуя в макушку.       — Что случилось? Пожалуйста, малышка, расскажи? — хрипло протянул Бин.       — Поехали домой, пожалуйста? — прошептала Юна, сжимая кулачки на груди своего парня.       Ханбин, обнимая возлюбленную за плечо, отвёл её к машине, вежливо открыв дверцу и усаживая. Он быстро обогнул автомобиль, сам сел в салон, заводя мотор и выруливая со стоянки. Ку машинально включила музыку, тут же отдёргивая руку и как-то со страхом смотря на серьёзного Ханбина. Он не стал выпытывать, потому что знал, что Юна сама скажет, если захочет. Он лишь ждал, рисуя в голове яркие картины, воображая, казалось бы, невообразимое. Ким даже не мог предположить, нет, боялся и отмахивался от навязчивой идеи, что во всём виноват Бобби. Нет, он же друг, он не может.       — Ханбин?.. — тихо позвала Юна, смотря перед собой на дорогу, на мелькающие дома, фонари и мимо проезжающие машины.       БиАй сделал музыку тише, молча выжидая.       — Пожалуйста, не общайся с Ким Чживоном? — внезапно вылетело из её уст, из-за чего её глаза округлились, а руки машинально прикрыли рот.       Она услышала смешок.       — Ты не первая это просишь, — рассмеялся Ханбин. — Почему я не должен с ним общаться?       — Он мне не нравится… Ханбин, он ужасный человек! — повысила голос Юна, поворачиваясь к Киму.       — Может, обоснуешь? — посерьёзнел БиАй.       Юна заметила, как он сильнее сжал руль, из-за чего костяшки побелели.       — Он меня поцеловал… — прошептала с придыханием Ку, начиная задыхаться от воспоминаний и отвратительных ощущений.       — Он что? — переспросил Ким, нахмурившись.       — Ханбин, он меня поцеловал! Нет, это было насильно, отвратительно и гадко! — крикнула Юна, вытирая слёзы. — Я чувствую себя мерзкой, словно я тебе изменила! — прохрипела девушка. Впервые Юна чувствовала себя настолько низко и раздавлено.       Ханбин с силой сжал челюсть, и по его щекам начали гулять желваки, а ноздри то и дело нервно подрагивали. Его тёмные брови свелись на переносице, а в глазах, кажется, полыхало пламя злости. Но он себя сдерживал. Нет, не сегодня он набьёт морду собственному лучшему другу, которому доверял, но в то же время всегда боялся, что когда-нибудь такое случится. Бобби всегда и во всём был опасен. Но в голове лидера группы так и не могло улечься то, что его собственный лучший друг так поступил. Можно ли это оправдать незнанием? Ведь Ханбин сам не распространялся о своих отношениях. Да, определённо в глубине души он боялся, что такое случится, оттого и не говорил Чживону, что у «золотого мальчика» наконец появилась девушка, да и ещё та, за которой он так давно ухаживал, которая была ему другом, но с первого взгляда и любовью.       Чживон всегда добивается своего: если кто-то встал на его пути, если ему кто-то приглянулся, этот объект будет истреблён или станет его. Но ведь ему это вовсе и не было нужно. Стоило лишь удовлетворить свои потребности, желания и самолюбие, как он тут же бросал это дело. Мерзко. Как ни прискорбно, но всё же друг.       Ханбин выдавил газ, устремляясь по улицам Сеула к своему дому, где они смогли бы уединиться с Юной, спокойно всё разъяснить. Ким не держал зла на свою девушку, а вот она, наоборот, злилась, ужасно злилась сама на себя. Ей было жутко стыдно и больно. Ведь Юна никогда не имела близости с парнем, у неё никогда не было парня. А теперь у неё есть Ханбин, в которого она влюблена с первого взгляда. С которым она многое пережила, который всегда был с ней рядом и является её другом и любимым человеком. И в её головке даже и не возникало мыслей об измене. Ей кажется, что если любить, то уже до конца.       Остановившись около подъезда, Ханбин заглушил двигатель, просто смотря куда-то вперёд и не торопясь что-либо говорить. Юна вытирала остатки слёз, шмыгая носом, словно малое дитя. Ким повернулся к возлюбленной, наклоняясь и осторожно прикасаясь к горячей девичьей щеке, стёр оставшуюся влагу сначала одной рукой, а потом обеими. Это было как-то быстро, действительно по-детски, он будто растирал её щёки, потирал, а на его лице расцветала какая-то насмешка. Ханбин отстегнул свою девушку, взяв её личико в свои ладони, приблизился и нежно поцеловал в нос.       — Помоешь рот с мылом, — прохрипел Ханбин, вроде как и усмехаясь, а вроде говоря жутко серьёзно и устрашающе. Он вернулся в исходное положение, устремляя и без того тёмный взгляд куда-то вдаль. Юна видела, как по его лицу плясали тени наступающей ночи в свете фонарного освещения, которое отголосками попадало в салон дорогой иномарки.       — Мне всегда было интересно… — проговорил Ханбин, даже не моргая. — Как он тебе? — нервно рассмеялся брюнет. — Нет, кто лучше целуется? — кареглазый повернулся к девушке, пристально всматриваясь в её черты, заглядывая в глаза, словно ища ответ на свой вопрос, который так его рассмешил. — Какой абсурд! — рассмеялся Ханбин, потирая висок.       — Ты издеваешься? — прошептала Юна, вжимаясь всем телом в сидение, а её глаза заблестели от вновь образовавшихся слёз.       Как-то резко Ханбин открыл дверцу, быстро обогнул машину, выпуская и Юну. Резкие скачки в настроении очень настораживали и вызывали некую долю страха. Ханбин притянул девушку к себе, обнимая за плечо и спокойно шагая к подъезду. В полном молчании пара поднялась на нужный этаж, парень открыл дверь и впустил вперёд Юну, вовсе не торопясь включать свет. Кажется, тишина поглотила их, лишь на миг Ку услышала тяжёлое дыхание своего возлюбленного, которое тут же обожгло кожу её лица. Он резко прижал шатенку к холодной двери, прижимаясь своей щекой к мягкой и бархатной щеке девушки, нежно проводя, опаляя дыханием мочку уха и шею. По всему девичьему телу пробежала вереница мурашек, а сердце бешено заколотилось, чуть ли не падая куда-то в живот. А там словно рой тех пресловутых бабочек устроили неимоверный «танец», щекоча, связывая и стягивая всё тугим узлом.       — У меня срывает крышу оттого, что он посмел прикоснуться к моей девушке, к моему, сорвал с этих губ поцелуй, — Ханбин провёл большим пальцем по пухлым девичьим губам. — Я хочу перекрыть его, — прошептал он, прикусывая нежную мочку уха, переходя на скулу, как-то рвано то ли целуя, то ли кусая.       Но он даже не притрагивался к её губам, лишь нервно и так же рвано дышал, прижимаясь всем телом к Юне. А она уже и вовсе начинала дрожать, молча принимая нервозность и ревность Ханбина. Может, она мазохистка, если ей так это нравилось? Ей даже хотелось продолжения, чего-то большего, но вот Ким колебался, и Юна это отчётливо чувствовала.       — Объясни, как это произошло? — прошипел Ким, зарываясь пальцами в чуть кудрявые волосы и прижимаясь лбом к её макушке.       — Я просто искала Чжинхвана, а потом меня словил в одном из коридоров Чживон, предлагая выпить, а потом и вообще зажал, — прошептала нервно Юна. С Ханбином она превращалась в маленькую и беспомощную девочку, хотя до этого всегда была сильной, холодной и волевой. — Я сопротивлялась…       — Прими душ, а я пока поставлю чайник, — резко проговорил Бин, хлопая ладонью по выключателю.       Он как-то нервозно и быстро стянул куртку с кроссовками, хаотично бросая их на пороге, и направился на кухню, где тут же загорелся свет, прогоняя тьму. А Юна сползла по двери, смотря на эти кроссовки. Она потянулась за ними, взяв в свои ручки и чуть ли не прижимая к своей груди, замерла, вперив взгляд куда-то в пустоту. В её голове не укладывались действия собственного парня. Шатенка аккуратно поставила на полку обувь Ханбина, где покоились маленькие туфельки его сестры. Юна подняла и его куртку, повесив на вешалку, сама разуваясь и снимая верхнюю одежду. Потоптавшись на месте, девушка вжала голову в плечи, зарываясь в свитер Ханбина, и натянула и без того большие рукава на ладошки. Она бесшумно, на носочках приблизилась к Киму, который, задумавшись, смотрел в окно, где сверкали огни ночного города. Ку упёрлась лбом в лопатки Ханбину, всё же решаясь обнять его. Но и не надо было: он сам повернулся, заключая свою маленькую девочку в объятия.       — Пожалуйста, прости меня, — пробурчала Юна, смотря снизу вверх на своего парня.       — Я на тебя не злюсь, малышка, — проговорил Ханбин, погладив её по щеке и слабо улыбаясь. — Я просто не понимаю, как можно было так поступить, почему и зачем? У меня не укладывается в голове. Я хочу спихнуть это на то, что Бобби не знал, что ты моя девушка, но мне с трудом верится… — выговорился парень.       Честно говоря, Ханбин был не из тех парней, которые рассказывают о своих проблемах, тягостях и мыслях. Он вообще откровенно любил помолчать. Ведь это так ценно, когда ты с человеком просто можешь помолчать, ничего не требуя. Ким расскажет что угодно, но о своих проблемах промолчит, предпочитая справляться с ними самостоятельно. И всё же он знал, что у него есть человек, которому можно довериться, рассказать всё. А она лишь ласково посмотрит своими карими глазами, улыбнётся, погладив по щеке и уложив твою голову себе на грудь или коленки. Почему-то Ханбин мог рассказать о своих проблемах только Юне, ещё со времён их дружбы, потому что она так чаровала и выманивала всю информацию, манипулируя. На самом деле эта девушка ещё та хитрая лисичка, сверкающая своими глазками. Она весьма умна, даже может дать совет, но зачастую Ханбин слышит: «Ким Ханбин, ты же золотой мальчик». И его уже вовсе не раздражает это тупая, привязавшаяся кличка. Наоборот, Ханбин настолько привык слышать её из уст Ку Юны, она даже полюбилась ему. Но всё равно надо же построить из себя всего такого серьёзного и надутого мальчика, чтобы она заливисто посмеялась и сказала: «Ты просто идиот». И сейчас он хотел услышать что-то в таком духе, но они продолжали молчать.       — Я люблю тебя, — прошептала Юна, вдыхая его запах, который стал таким родным и жутко пьянящим.       — Я люблю тебя, — повторил Ханбин, выдыхая и поглаживая шатенку по её прекрасным шелковистым и густым волосам, впутывая в них пальцы.       Больше ничего и не надо.