Надежда над горизонтом

      — А ну, тихо! — выкрикнул Кривой Мик и помахал игломётом. — Сказано ж было: не лезьте не в своё дело, и будете целы.        — Шкуры! — донеслось из толпы. Рабочих, механиков и поварих согнали в один из ангаров, и теперь они ждали своей участи. Их недавние товарищи взирали с превосходством и местами презрительной жалостью, но опускать оружие не спешили.       На полу валялось несколько трупов в лужах крови — кое-кто из рабочих был достаточно смел, чтобы сопротивляться, только вот бессмертных и неуязвимых среди них не оказалось. Остальные смотрели на бунтарей из-за спин товарищей, сжимали кулаки и бранились, но сделать ничего не могли: бунтовщики хорошо вооружились. Иначе бы их растерзали голыми руками — но увы...        Главный механик Аодх и Шестерня пытались успокоить злых и испуганных людей – они сейчас не в том положении, чтобы ходить по лезвию. Спровоцировать бунтарей – верная смерть для себя и остальных. Нет, нельзя вот так лезть в лоб, но если подгадать момент…        — Надо загнать их в столовую! — предложила Клара главарю захватчиков. Её голос подрагивал, но на круглом лице сияла улыбка. Женщина прежде была одной из Молочных Матерей, но освобождение оказалось ей не по вкусу: обитателям Цитадели пришлось много работать в это тяжелое время перемен, и не все были к этому готовы. — Там хватит места, и всего два выхода…        — Баба дело говорит, — кивнул один из рабочих-перебежчиков.        — Да вы охренели! — раздался из толпы злобный выкрик. Один из бунтарей повёл стволом, выглядывая среди заложников недовольных:        — Выйди и повтори это, дырявого шланга кусок! Ну?! — Но в ответ услышал лишь неясный многоголосый ропот. — Молчишь, урод? Правильно. Больше вы, трусы, ничего не можете — ни сражаться, ни стрелять. Знайте своё место.        Что ж, так было всегда: чем большую силу собирал вчерашний червь, тем меньше человеческого он видел в тех, кто слабее. Несмертный, Императоры, варбои и даже сами рабочие — всегда был кто-то ниже, слабее и ничтожнее них. Кто-то, кто не мог подняться из грязи у Подножия Цитадели; кто-то, кто не мог ответить на удар; кто-то, чья жизнь принадлежала командиру; кто-то, готовый умирать за обещания и небольшие подачки. Наверное, даже приспешники Виперы, на миг возвысившиеся над бывшими товарищами, не могли не понимать, что их помощь и верность мятежный Император никогда не оценит сполна… Впрочем, иногда Шестерня оценивал мыслительные способностей людей слишком высоко.        — Слыхали?! — вновь заорал кто-то. — Продажные шкуры! Вы даже для дружков говно!..        — Молчать, — отрезал главарь, и его негромкие слова услышали все. — Нечего терять время. Загоняйте это мясо в жральню и выставьте охрану. Если Фурия или её шестерки решат действовать всерьёз, убивайте их по одному. — И тут же рявкнул в полный голос: — Хрена ли стоите? За дело!        Когда Фуриоса услышала крик наблюдателя, заметившего сигнал из Цитадели, она не сомневалась: вести ждут дурные. Она была готова, но новость о бунте повергла её в чёрную молчаливую ярость. Идиоты! Стоило ей поверить, что дела налаживаются, как эти гады выползли! Ожидаемо — и всё равно не вовремя, до зубовного скрежета не вовремя! Мрази...        Пары мгновений ей хватило, чтобы бросить взгляд на красноватую полосу дыма и убедиться: её лишили главного козыря в переговорах. Что она может предложить Свинцовой Ферме теперь, когда её власть в Цитадели под угрозой? Одна надежда на Эйса — и то слабая. Нужно было возвращаться, и немедленно.        Но что делать с Фермой? С выборными из местного сброда, которых в конце концов выставили к ней? Что она им могла предложить?        Фуриоса оглянулась на переговорщика — он представился как Джекки и всё время подслеповато щурился. Тот поймал её взгляд и усмехнулся сухо и коротко, точно кашлянул.        — Ты предлагала нам помощь, воду и жрачку, но есть ли они у тебя? Свинец-то и стволы при нас, а воды у тебя нет. По крайней мере, сейчас... Я-то тебе поверю, но ребята могут и засомневаться.       Спокойно.         Фуриоса заставила себя выдохнуть и собраться. Положение сложное, но не безнадёжное. Она может всё переиграть, разобраться и с Фермой, и с бунтом. Нужно заканчивать переговоры, добиться от обитателей Фермы хотя бы временного нейтралитета — и гнать во весь мотор в Цитадель. Только сперва разобраться бы с этим скользким Джекки.        — Нашёлся бы в Пустошах кто-то, кто повёл бы с собой в рейд караван и парочку сказителей? — Фуриоса равнодушно и холодно на него посмотрела.        Джекки осклабился, и между удивительно острых и белых зубов у него во рту сверкнул патрон. Не последнюю сошку к ней отправили, ой, не последнюю...        — В рейд, я так и думал... Неужели дружбу с нами так невысоко ценят в Цитадели?        — Кто знает... Были основания думать, что без Главного Оружейника нас не догадаются встретить как подобает.        — Да, Пустоши весьма непредсказуемы... — понимающе кивнул Джекки. — А ведь люди ещё коварней, не так ли?        — Но даже они ухитряются выполнять обещания и не грызть друг друга без нужды, — отрезала Фуриоса и чётко произнесла, посмотрев в масляные глаза Джекки: — Три дня, не больше — и вы получите свою воду. Мы пригоним конвой к друзьям, твои ребята могут в нас не сомневаться.        Джекки задумчиво молчал, постукивая пальцами по самодельной портупее, и Фуриоса не торопила его. Она пыталась понять, о чём размышляет этот говнюк, но на физиономии Джекки читалось всё та же осторожная насмешка. Наконец мужчина заговорил:        — Было бы кому его пригонять... А впрочем, три дня — это всего ничего. Я не думаю, что кто-то успеет усомниться в доброй воле Цитадели, — заключил он и не спеша добавил: — Удачи тебе в рейдах, Фурия...        Фуриоса поняла его. Ферма не станет ей помогать, но и мешать не будет. Джекки и его товарищи подождут и договорятся с победителем, если, конечно, не перестреляют друг дружку. А впрочем, побоку... Они справятся сами.        Она справится сама.        — Заводите движки! — Фуриоса обернулась к ожидавшим её цитадельцам. — Выдвигаемся немедленно! Сигнальте нашим!        Только бы добраться до подъёмника. Только бы его спустили...        Фуриоса сжала зубы, отгоняя сомнения. Их впустят. «Эйс не подведёт».        — Босс! — в помещение, откуда когда-то старший сынок Дохлого Джо наблюдал за окрестностями, влетел один из Щенков. Их оставили наблюдать за подступами к бывшему обиталищу Джо, а теперь штабу Эйса и сторонников Фурии. — Кто-то влез на плантации и послал сигнал о помощи! Там, на Башне Механиков!        Эйс оторвался от сумки с патронами и обернулся на голос, окинул мальчишку взглядом — взволнованный, запыхавшийся... Не похоже на засланца, но кто знает? Если мелкий не врёт, то они не совсем в дерьме. Кто-то из верных Фурии бойцов предупредил её. Но заметили ли сигнал?         Цитадель — это настоящая крепость, вырубленная в скалах-башнях посреди пустыни, и каждый из её каменных столпов носил свое имя. Башня Механиков, самая большая и высокая, высилась почти в центре Цитадели, в ней находились гаражи, мастерские, лазарет, где теперь распоряжались пустынные старухи и их помощницы. И именно в Башне Механиков поднялся мятеж. Что же там сейчас?         Раз кто-то послал сигнал — значит, бой продолжается. Как минимум, один человек на стороне Фуриосы.        Эйс не мог проверить, кто предупредил конвой об опасности. Безымянного героя найдут потом, если они все выживут, если прорвутся в Башню Механиков, если удержат подъёмник — Эйс сомневался, что Випера поднял бы бунт, не будучи уверенным в своих силах. К мятежникам прибудет подкрепление, Випера неспроста смылся в Пустошь. Значит, его крысюки должны будут захватить и удерживать подъёмник до подхода союзников.        С другой стороны, если эта змеюка тоже здесь, будет шанс свернуть ей шею и отправить в полёт.        Щенок стоял в дверях и всё никак не мог отдышаться. Эйс махнул рукой:        — Хвалю за наблюдательность. Возвращайся на пост и смотри в оба.         Боец, наблюдавший за окрестностями, вдруг обернулся:        — Босс, ответный сигнал с Фермы!  И правда, далеко в песках растянулась дымная полоса.        Сколько прошло времени с того момента, как она увидела ответный сигнал, Тост не знала. Может, несколько минут, а может, и часы. Одуряюще жаркое солнце, ветер в ушах и мелкая дрожь в ослабевшем теле слились воедино, придавили её, заставили припасть к горячим камням. Сползти бы вниз, провалиться сквозь скалы во тьму, раствориться, упасть...        Далёкая стрельба вернула девушку в реальность. Как бы Знающая ни устала, как бы ни натерпелась страху во время подъёма, нельзя было оставаться на плантациях. Сигнал наверняка заметили, не могли не заметить, и бунтовщики обязательно проверят, кто же запустил ракеты. Они же не идиоты, в конце концов. А Тост здесь, наверху, и сумка от ракет с ней, поэтому встреча с варбоями может стать последней в её жизни. Растения не укроют её от глаз врагов, если те станут искать всерьёз.        Вот только спускаться она будет опять по скале. Пройти мимо бойцов — невозможно. Как будто сползти до бойницы по камням легче... Тост упрямо стиснула зубы. Сползёт. Да, подъём был испытанием, нелёгким и опасным, но сидеть наверху и ждать своей судьбы она не могла. А ещё внизу Лейк, этот храбрящийся идиот, который вообразил себя неуязвимым, а сам истекает кровью. Тост никогда и не пересекалась с ним, но сегодня они с этим варбоем оказались товарищами. А товарищей в беде не бросают.         Она вновь бросила взгляд на равнину — грязно-жёлтое, выжженное солнцем и войной полотно до самого горизонта. Далеко на юге виднелись трубы Газтауна, и жирный чёрный дым коптил блеклое небо над ним. Восточнее находилась Свинцовая Ферма. С плантаций не разглядеть ни огромную воронку карьера с застывшими после Конца Времён исполинскими машинами, ни завод рядом с ним, ни посёлок, но Тост знала точно: Свинцовая Ферма где-то там — и Фуриоса с конвоем тоже. У неё хватило бы людей и оружия, чтобы разделаться с мятежниками.         Как хотелось Тост в этот момент увидеть вдалеке мчащийся к Цитадели конвой Фуриосы!.. Но она понимала: не увидит. Сейчас — не увидит, а после некогда будет высматривать. Даже если Фуриоса развернёт бойцов немедленно, от Фермы до Цитадели не меньше двух часов пути. Или даже трёх. Да и с подъёмником возникнут проблемы. Если бы они только знали про путь, который нашёл Лейк, чуть больше, можно было бы провести Фуриосу в обход подъёмника, если тот захвачен. Но только ползунам известно, куда ведёт этот лаз – да и под чьим контролем сейчас зал, в котором он начинался.        Тост сжала кулаки. Сначала нужно добраться до Лейка. Потом — до кого-то из своих. Остались ли ещё в Цитадели безопасные места? И что с остальными — с Кэйпабл, Дэг, Чидо, Илвой и Старшей Эд? В это время они — хоть кто-то — должны быть в лазарете. Значит, туда и нужно пролезть. Если, конечно, туда ещё не добрались эти подонки и не устроили там резню.        Хватит!        Подняться по скале нелегко, спускаться — во сто крат тяжелей. Ногами нашаривать трещины и выступы, на ощупь искать опору: только бы не свалиться и не пролезть мимо окна. Ползти, прижимаясь к горячей скале — хорошо, что она не успела раскалиться, как камни в пустыне. Под ногой воздух — пальцы вцепились в камень, царапая его. Кажется, Тост сорвала ноготь на одном из них — невысокая цена за спасение. Ногти отрастут, земля примет — лишь бы пальцы не соскользнули...        — ...Не видно, — донёсся сверху обрывок фразы. Тост замерла, вжавшись в скалу и подняв голову к полосе растительности над обрывом. И как эта пожухлая зелень умудрялась там расти, без воды и жирной земли?..        Какая разница, когда наверху враг?! Тост не шевелилась, боясь слишком шумно вздохнуть. Дура, слезла бы раньше! Нет же, стояла, тянула время... И теперь её обнаружат, а она никак не сможет себя защитить. Падать придется далеко.        — Смыться, что ли, успели? — ответил другой голос, погромче и потвёрже. Похоже, говоривший был недалеко от края. — Или прячутся хорошо, или их тут уже нет. Говорил тебе, бери с собой местных психов! Есть здесь другой подъём?        — Ползун его знает! Откуда мне знать, где тут лазейки?        Тост ещё крепче вцепилась в трещины, обдумывая услышанное, невзирая на леденящий ужас. Если думать, если сосредоточиться на каком-то вопросе, становится не так страшно… Выходит, эти двое, что искали её, не отсюда. Чужаки. Тогда как они попали в Цитадель — через лазейку Виперы? Или их привёз кто-то из разведчиков? Попробуй тут разберись.         Потом разберутся, сейчас главное, чтобы гадкая парочка не решила проверить, есть ли кто на скале...        — Ладно, — бросил один. — Сигналки уже запустили, поздняк рыпаться. Пошли, не хотелось бы напороться на засаду.        — Может, всё-таки пошарить по плантациям?        — Тебе охота — ты и шарь. Тебя подстрелят из-за угла или глотку перережут. А я заглохнуть пока не хочу.        Голоса удалялись, и Тост медленно выдохнула. Только б эти чужаки свалили и не возвращались... Что ж, похоже, сегодня ей повезло. Двигаясь как можно тише, девушка с удвоенной осторожностью продолжила спуск.        Когда она добралась до бойницы, больше всего ей хотелось пролезть внутрь и привалиться к стене, дать наконец отдых ноющим мышцам. Сразу, ни о чём не думая, а потом свернуться клубком и уснуть, чтобы всё прошло мимо и без неё… Тост подавила этот порыв и сначала осторожно сунулась внутрь, огляделась по сторонам. Но коридор был пуст — только Лейк всё так же сидел на полу у другой бойницы – кажется, даже в той же позе, что и в тот в миг, когда Тост отправилась наверх.         Оказавшись в коридоре, девушка неловко повалилась на колени: ноги словно стали ватными, отказались держать тело. Она крепко зажмурилась, через несколько долгих вдохов открыла глаза, взглянула на свои дрожащие руки. Ладони ободраны, на одном пальце не хватает ногтя, но обошлось без боли. Странно... Хотя Тост слышала, что так бывает. Чудом не сорвалась — иначе и не скажешь.         Хватит!        Не время рассиживаться. Надо встать. Проверить, как там Лейк. Решить, что делать дальше. Оставаться на месте — плохая идея, это точно.        — Эй, — негромко окликнул девушку боец. Он поднял голову, всматриваясь в полумрак коридора. То ли увидел её, то ли почувствовал — какая разница? Всё ещё дрожа, Тост на негнущихся ногах подошла к товарищу.        — Хреново выглядишь, — заметила она нарочито твёрдо, покачала головой, глядя в посеревшее лицо Лейка. Пока она ползала по скалам, он исхитрился кое-как перевязать рану банданой, которая раньше болталась у него на шее. Наверное, этот тёмный кусок ткани неплохо защищал лицо от песка и пыли, и всё же тряпка, собравшая всю пыль с Дороги Ярости, явно не годилась для перевязки ран. Но ничего более подходящего у парня не нашлось, и Тост пообещала себе напомнить Фуриосе про совет Илвы и Эд. Когда-нибудь, непременно! Бойцам нужны более-менее чистые тряпки для перевязки, причём везде, не только в лазарете — всё-таки живые люди, хоть и... и не самые приятные в общении. Не все, но всё же... Это для Джо было неважно, сколько парней заглохнет, а Фуриоса не собиралась разбрасываться бойцами. Так пусть позаботится хотя бы о тряпках для каждого — иначе не за горами день, когда за неё некому будет сражаться.        — Выживу. — Лейк скривился на миг, но тут же его гримаса сменилась ухмылкой. — Я думал, ты улетела со скалы прямиком в Вальгаллу.        — Как видишь, не улетела. — Тост нервно усмехнулась. — А тебе нужно в лазарет, иначе останешься без ноги.        «В лучшем случае...» — хотела она добавить, но мрачно промолчала.        — В жопу ногу, — отмахнулся варбой. — Что с сигналом? Ты его запустила?        Девушка кивнула.        — Да. Нам ответили. Не знаю, как дела у Фуриосы, надеюсь, лучше, чем у нас здесь...        — Нехрен гадать, оставим это Морокуну. — Лейк попытался подняться, держась за стену, но вдруг встрепенулся и замер, уставился вверх, сжав пистолет. — Слышала?        — Слышала что?        Лейк раздражённо зашипел и указал на вентиляционную шахту, по которой они сами недавно пробирались. Действительно — в вентиляции что-то шуршало. Но разве враг стал бы так нелепо прятаться?.. Тост не успела додумать мысль до конца — из вентиляции на пол спрыгнул тощий Щенок.         — Нахрена подкрался, мелочь? — Лейк опустил пистолет. — Пальну в следующий раз.        — Ну и пали, — надулся пацан. — Сам себя спасать будешь и подружку свою.         — Ой, и как это мы выберемся без Щенка? — съязвил варбой. Щёки мальчишки вспыхнули. Он уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут вмешалась Тост:        — Прекратите, вы оба! Нашли время. — Она поморщилась. — Нужно выбираться, или заглохнем все трое. А мы даже не знаем, что вокруг творится. Мелкий, — девушка обернулась к Щенку, — откуда взялся?        Щенок бросил ещё один недовольный взгляд на Лейка, но всё-таки ответил:        — Я хотел влезть наверх. Посмотреть, кто пустил сигнал. Ну, а так я бабкам в лазарете помогал.        Упоминание вувалини заставило сердце Тост учащённо забиться: что с ними? Что с Кэйпабл, Дэг и Чидо?         — И что там? — опередил девушку с вопросом Лейк.        — А ничего, они там засели.        — Сможешь к ним провести?        Щенок на пару секунд задумался, а затем кивнул:        — Да. Ты-то, — он недоверчиво взглянул на Лейка, кивнул на подобие повязки, — доковыляешь?        — Доковыляю. Главное — веди.         — И всё? — Чидо подняла последнюю костяную плашку с тёмно-красным знаком. Кровь на ней ещё не запеклась и ярко алела в углублениях.       — Почти, — ухмыльнулся Морокун, — теперь нужно перевязать твою лапку, высушить руны и выбраться из моего логова. За последнее не волнуйся, да и кровь на кости сохнет быстро, а руку тебе придётся перевязать самой. Умеешь?        Чидо неуверенно кивнула: она понимала, что нужно делать, но ни разу не пыталась перевязать рану самостоятельно. Не было случая: жёнам Несмертного негде было рассадить руку, им даже ножей не давали. В лазарете же Илва с Эд оградили её от грязной и тяжёлой работы, и девушка в основном занималась тем, что наводила порядок и стирала повязки.        — Умею.        Варбой недоверчиво посмотрел на неё, но ничего не сказал и молча протянул ей моток чистой ткани. Чидо старалась сделать всё как следует, но одной рукой справиться с тряпицей оказалось невозможно. А если схватить другой конец зубами, то... Тоже ничего не получалось!        Краем глаза девушка заметила, как Морокун поморщился. Неужели она настолько ужасно всё делает? Но он только наблюдал за её мучениями.        В конце концов, варбой не вытерпел.        — Давай я тебе помогу? — Он придвинулся, обдав её запахом пота и вездесущей каменной пыли, и потянулся к тряпке-бинту. — Будем считать, что это на первый раз... Хорошо? А потом ты сама научишься.        Покачав головой, он быстро перетянул ей ладонь куском ткани. Двумя руками, между прочим!        — Тебе проще, ты можешь нормально любой узел завязать! — обиженно буркнула Чидо, но Морокун и бровью не повёл.        — Сам на себе я повязку затянул бы чуть дольше. На один удар сердца позже... — ехидно откликнулся он. — Хотя хватит с тебя на сегодня, пошли назад.        Он поманил её за собой, прихватив попутно что-то из своего хлама, но Чидо не успела разглядеть, что за вещица блеснула у него в руке в тусклом свете из воздуховода. Какое-то очередное сокровище непонятного назначения, рассуждать о котором уже не было времени. Морокун без труда пробирался между какими-то холодными и мокрыми трубами с обвивавшими их проводами по своему странному маршруту. Чидо ни за что бы не запомнила путь, хотя ей казалось, что до логова гадателя они добирались по-другому, да и времени потратили меньше.        Внезапно Морокун остановился, и Чидо тоже пришлось застыть, скрючившись на полу под какой-то железкой.        — Что ты... — Она попыталась было возмутиться, но Морокун коротко на неё шикнул:         — Тихо...        Чидо замерла, прислушиваясь к эху голосов и звяканью металла, далёким крикам. Только не обращать внимания на колючие штыри над правой лопаткой становилось всё сложнее...        — Что за хрень здесь творится? — еле слышно пробормотал гадатель. Чидо не видела сейчас его в полутьме, но понимала, что сейчас он удивлён не меньше её. Он не знал, что делать — и от этого Чидо стало по-настоящему неуютно. Во что же они влипли?..        – Что там? – тихо спросила она, и гадатель, обернувшись, оказался предельно серьёзным и сосредоточенным.        – Ах ты ж, дьяволы песчаные, – его лицо исказила горькая усмешка. – Стоило воительнице уехать… Там драка, и драка нешуточная.        Что?!        Чидо хотелось надеяться, что она ослышалась. Драка? Бунт?! Нет, только не это! Только не сейчас!        — Ладно, выживем. Не пройдём, так проползём, — бросил девушке Морокун и тут же вновь усмехнулся: — Вот знаешь, как я на байке ездить учился? Я боялся скорости, а если едва тащиться, то байк равновесие не держит. Думал, что заглохну от страха или завалюсь набок, завязну вместе с байком, в песках утону, и меня ползуны со всех сторон обожрут. Но когда выбора нет, есть только ты, байк, дорога и ползуны в песках, приходится взять яйца в кулак, сесть на эту полудохлую хреновину и гнать не медленнее остальных, да ещё и не угрохать технику, потому что иначе большаки угрохают меня.        Чидо смерила его тяжёлым взглядом, и Морокун правильно его понял, несмотря на полумрак.        — Ладно, ладно... Я просто хотел сказать, что даже когда вокруг творится что-то страшное или невообразимое... или вообще пиздец, как сейчас... Это не значит, что надо складывать руки и ждать ползунов. Надо посмотреть, что мы сможем сделать, как помочь Воительнице. Ты со мной?        Чидо посмотрела на него и осторожно кивнула:        — Думаю, нужно найти кого-то из детей и узнать, что происходит. Меня они не испугаются...        — А если этого недостаточно, то есть я. И меня они как раз побаиваются, — криво и безумно оскалился Морокун.        — Всё, старшой. — Рэт и еще трое Щенков, тяжело дыша, опустили на пол ящик с патронами. — Больше не упрём. Один раз прокатило, но сунемся в арсенал ещё раз, и они смекнут, что к чему.        Эйс нахмурился. Маловато, но один ящик гораздо лучше, чем ничего. Здесь, в бывшем убежище Джо, тоже хранились оружие и боеприпасы, хотя их точно не хватило бы, чтобы отбить Цитадель. И всё же эти пацанята рискнули собой и достали ещё немного стволов и патронов. Якобы для людей Виперы, штурмующих убежище Эйса и верных Фуриосе бойцов — стащить под шумок всё равно бы не вышло. Отчаянные до безумия...        — Пока хватит и этого. — Эйс быстрым взглядом окинул содержимое ящика. — Отлично поработали. Отдышитесь и дуйте на посты.         — Что будем делать, босс? – обернулся к нему Хоук, опытный и разумный боец, сейчас фактически ставший помощником Эйса. — Со Свинцовой Фермы был ответный сигнал, значит, наши там, и либо они взяли Ферму, либо вообще не вступали в бой. Наверняка они уже рванули обратно.         Эйс задумался. Хоук задал верный вопрос — что дальше? Остаться здесь и ждать возвращения Фуриосы? Продержатся ли? И будет ли в этом смысл, если к возвращению конвоя вся остальная Цитадель окажется захвачена? Не вариант. Однозначно, не вариант.        — Ждём разведчиков, — ответил наконец Эйс. — Я отправил ребят половчее снять охрану у мостов с той стороны. Как они вернутся, возьмёмся за дело.        — Разведка боем? — Хоук вскинул брови. — А потянем?        — Сидя на месте, точно заглохнем, — отрезал старый боец. — Смысл в конвое, если платформу захватят шестёрки Виперы? Надо поднимать задницы и гнать их нахер.        — Босс! — в помещение практически влетел один из молодых варбоев, отправленных на разведку. — Подъёмник захвачен!        Эйс стиснул зубы. Худшие опасения подтверждались.        — Много охраны?        — Не очень, — мотнул головой варбой. — Но по всей Башне Механиков идут бои. Идут бои… Сторонники Фуриосы ещё огрызаются.        — Пора. — Эйс кивнул Хоуку. — Собирай парней. Шевелите костями, пора отправить засранцев на корм ползунам.        С самого начала Илва знала, чем дело кончится. Не то, что бы она не верила в Фуриосу — их девочка всегда была умна, а годы на службе у Джо не только не сломили её, но закалили её душу и руки, — но после смерти хозяина Цитадели должна была подняться смута. Так всегда бывало в мире — и до Конца Времён, и после него. Мятеж был неизбежен, и переживут его не все. А жаль...        Илва бросила взгляд на железные койки, где сидели или лежали дрессированные мальчишки Дохлого. Молодые, чуть живые, отмеченные ядерным огнём и совершенно безумные. Старикан сделал из них себе бойцов, набрал мяса для убийств и набегов — а ведь все они ненамного старше детей, которых подняла наверх Фуриоса. Но если тяжёлые двери лазарета откроются, их товарищи, такие же цепные и дикие, без зазрения совести перережут глотки и своим недавним братьям, и мелким Щенкам, и им с Эд. А вот девчонок убьют не сразу, сперва развлекутся.        Илва не тешила себя выдумками. Пока что «гарнизон» лазарета спасали только двери и баррикады. Кто они, застрявшие здесь? Старухи, которые хоть и стрелять умеют, только много ли навоюют вдвоём? Молоденькие девушки, которым никогда не приходилось сражаться. Раненые. Дети. Им всем крышка, если мятежники пробьются, если сломают или прорежут двери. Или если кто-то эти двери откроет.        Надо было не слушать Фуриосу, не верить надежде, уходить, забрав Кэйпабл с её товарками, и продолжать искать чистую землю за песками. Но их девочка была убеждена, что справится, что место остатков Стаи в Цитадели, что их Зелёные Земли теперь здесь. Светлая наивность, остатки которой не вытравили ни время, ни долгие дни службы Тухлому Дохляку. Но Илва её понимала. Человек не может не привязаться к трудам рук своих. Как Илва не могла не жалеть одичавших мальчишек, которых вытаскивала с того света — несмотря на то, что несколько десятков дней назад они пытались её убить, — так и Фуриоса не могла бросить Цитадель.        Приходилось держаться, ставить на ноги дрессированных мальчишек, помогать им, механикам и прочим обитателям Цитадели, не обращая внимания на косые взгляды и шипение вслед. И теперь — бунт.         Илва не могла доверять ни вездесущим ребятам-Щенкам, ни своим подопечным: кто знает, что придёт в их дурные головы? Да, вроде бы все они были заодно, детвора даже показала все свои норы да лазейки и пояснила, через какие из них может при желании протиснуться взрослый — их перекрыли железными лавками, и Эд со своими помощницами следила за ними. Щенки готовы были служить связными и носить вести от Эйса, который не собирался сдавать Цитадель мятежникам без боя. Илва с Эд согласились, но только на девчонку, благо среди мелких нашлась одна такая. Илва отпустила её к Эйсу с тяжёлым сердцем — всё-таки малышка Лета не заслужила подставлять свежеобритую голову под пули и ножи. Но выбора не было.         Все вольные и невольные обитатели лазарета оказались в осаде — но не как люди древности, в небесных крепостях на пороге бездны, а скорее как крысы в норе. Вопрос времени, когда их каменное убежище разроют и выкурят загнанную добычу.       Даже дети, наверное, понимали, что в лазарете нельзя сидеть вечно: вода и еда кончатся быстро, а патроны иссякнут ещё раньше. Щенки предлагали притащить ещё, но отправившиеся на охоту Соль и её брат до сих пор не вернулись. Оставалось только ждать их и отражать атаки мятежников, которые снова и снова пытались выломать двери.        И каждый раз разыгрывалась одна и та же жутковатая сцена.         — Дай мне ствол! Или... или нож хотя бы. Я тоже буду драться, я могу, правда! — Бледный и костлявый парень, весь в бинтах и повязках, пытался сесть на кровати и упрашивал, умолял позволить ему сражаться. Или хотя бы поставить его в караул под вентиляцией. Как будто не его несколько дней с того света вытягивали... Ярко-голубые глаза парня горели почти фанатичным огнём напополам с отвагой обречённого.        Илва тяжело вздохнула. Опять. С самого начала было решено, что чуть ходячие и еле ползающие пациенты не участвуют в обороне, не берут в руки оружие и не и защищают лазарет ценой своей жизни. После третьего штурма это поняли даже самые упорные и упёртые. Все, кроме этого мальчишки, Накса — похоже, жизнь так и не научила его ценить собственную шкуру. Если уж сам себя не жалеет, мог бы пожалеть хоть чужой труд. Если не Илвы с Эд, то хотя бы Кэйпабл. Видел же, что девушка к нему неравнодушна и готова днями и ночами с ним сидеть, мог хотя бы дождаться выздоровления ей на радость, а потом уже головой рисковать.        А Накс никак не унимался.        — Я... я тоже должен помочь... Я могу сражаться, я буду...        — Тише, всё будет хорошо. — Кэйпабл тут же оказалась рядом, наклонилась к парню и коснулась его щеки. — Сейчас мы справимся. Ты спас нас... спас меня раньше, поэтому отдыхай. Мы сами их выпроводим.        Молодец, смелая девушка... Илва понимала, что Кэйпабл уверяет не столько своего любимого, сколько саму себя. И всё равно не могла не восхититься её упорством и внешней твёрдостью. Не зря девушку называли способной: ей нельзя было не верить — а дар убеждения дорогого стоит...        — И не таких выпроваживали, — мрачно кинула ей Эд.        Выпроводят, конечно. Если продержатся до прибытия подмоги. Если подмога вообще будет — даже среди сторонников Фуриосы многие недолюбливали их с Эд. Пустынные бабки, ведьмы — последние из клана. Последние из Тысячи Матерей вместе с Фуриосой.        Хотя Эйс неглуп и понимает, что в смутное время лишних друзей не бывает. Помощь от него придёт, если не загасят его самого. Пока что им оставалось только ждать и держать оборону. Он в другой башне, а бунтовщики захватили арсенал – попробуй-ка тут пробиться!        Шум в закрытом воздуховоде, который сторожил перевязанный парень с незажившими до конца рёбрами, заставил Илву подскочить на месте. Эд среагировала быстрее и тут же подскочила к нему. Шорох и скрежет приближались, пока кто-то не заскрёбся в решётку изнутри.        — Я же говорил, что большие ходы они все закрыли, — послышался детский голос. Щенок, который привёл с собой гостей.        — Ничего, они должны нас впустить, — ответила ему девушка и закричала: — Это я, Тост! Мне нужна помощь. Постучи по решётке, Лит, ну же!        Лит? Шкет, метивший в связные и обидевшийся на то, что ему предпочли «какую-то девчонку». Похоже, он решил доказать, что хоть чего-то стоит, вот и привёл Тост. Что с ней?        Эд посмотрела на Илву, одними губами спросила «Открываем?» Чуть помедлив, Илва осторожно кивнула, и её товарка подняла ружьё. Парень-часовой вытащил задвижку, которая не давала выдавить старую решётку, и из воздуховода выкатился Щенок. Следом за ним вылезла Тост, не менее растрёпанная, но вполне целая — а за ней попытался выкарабкаться какой-то парень, но Эд тут же приставила ему ствол к голове.        — Эй, я же за вас! — обиженно выпалил парень, скосив глаза на Эд, но та промолчала.        — Он ранен, и ему нужна помощь, — обратилась к Эд девушка, но та лишь качнула головой. — Пожалуйста.        — Непохоже, — откликнулась Илва. — Вон как резво приполз сюда. Не хуже здорового...        — Ну да, разумеется, я запустил сигналки для Фурии именно потому, что хотел всех предать и перестрелять! — возмутился боец, но под строгим взглядом Тост пояснил: — То есть, мы запустили. Я сам лично не поджигал ракеты, но без меня она бы их не запустила. Вот позволил бы я ей позвать Фуриосу на помощь, если бы хотел вас всех укокошить?        Боец-сторож отступил от лаза, но Эд ружьё не опустила.        — И откуда мне знать, что ты не лжёшь и за тобой не ползут твои товарищи-головорезы? — Старое, точно вырезанное из камня лицо Эд было похоже на личину древнего идола, столь же неумолимого и сурового. Старшая повидала слишком многое, чтобы верить людям на слово, и Илва не могла её винить за осторожность. Если парень — засланец, то они все будут мертвы.        — Я могу за него поручиться, — подняла голову Тост, переводя взгляд с Эд на Илву.        — А я не могу поручиться, что по этому же ходу прямо сейчас не ползёт кто-то ещё. Может, я всё-таки вылезу, и вы его перекроете? — вклинился опять варбой из вентиляционной шахты. Никто ему не возразил, поэтому парень с трудом подтянулся на руках и перевалился через край лаза. Если бы не Тост и перевязанный часовой, он растянулся бы на полу: стоять он и впрямь не мог, штанина и тряпка на его ноге пропитались кровью.        — Лейку нужна перевязка, — заявила Тост и повторила твёрже: — Нормальная перевязка. Так что пошли...        — А дотащить меня до койки?! — внезапно возмутился парень, но наткнулся на взгляд Тост и вздохнул: — Эх, не даст никто покоя усталому герою. Может, хотя бы перевяжете своими тонкими и нежными ручками, а? Уж молчу про поцелуй прекрасных дам, которым я принёс надежду.        Илва смерила его тяжёлым взглядом, и парень тут же пробормотал что-то про шутку. Мальчишки — дрессированные, одичавшие и буйные мальчишки, которых научили стрелять и воевать, но так и не рассказали о том, чего стоят жизнь и смерть и как встречать обеих. Вот и шутят, спасаясь от пустоты и страха — не лучший способ успокоить себя и окружающих, но интуитивно понятный даже неопытной душе.        Они переправились в Башню Механиков четырьмя группами, то и дело ожидая обстрела. Если бы мятежники их заметили, если бы подпустили на расстояние выстрела, чтобы открыть огонь, всё было бы кончено. Но опасения Эйса не подтвердились: дозорных и охрану у мостов разведчики сняли, а расставить часовых везде и всюду бунтовщики всё равно не смогли бы. У них и так не хватало людей, а бои за Цитадель до сих пор не утихли. Щенки рассказали, что сторонники Фуриосы держались почти везде, где только можно было обороняться, и выбить их прихвостням Виперы пока не удавалось. Вот только непонятно было, чья возьмёт: мятежников собралось едва ли больше, но прибарахлились эти крысы знатно, лучше, чем большинство обороняющихся, а с голой задницей много не навоюешь. А ещё среди бунтовщиков откуда-то взялись пришлые.        К ползунам их! Главное — захватить подъёмник и дождаться конвоя, ну и ни в коем случае не пустить наверх пустынных дружков Виперы, Эйс не сомневался, что подмога к бунтарям уже мчится на всех цилиндрах. Но если они не заберутся в Цитадель, у мятежников не останется шансов. Их не спасут ни «последний истинный Император», ни наследник Несмертного. Эйс с трудом подавил желание сплюнуть на пол. Он знал, перед кем теперь пресмыкается Випера. Нечего сказать, достойного хозяина нашёл себе змеёныш.        Но сейчас взбунтовавшиеся крысы разбрелись по башне. Им приходится драться с половиной Цитадели разом. Их мало, их слишком мало, чтобы быстро передавить всех несогласных. Если не щёлкать клювом, то можно проредить их самих, а может, даже отбить подъёмник и обойтись малой кровью.        Первая группа заняла позиции со стороны вражеской башни, чтобы прикрыть товарищей, пока те поочерёдно перебегают по мостикам. Лишь сейчас Эйс сумел немного выдохнуть. Ребята, конечно, не в безопасности, но теперь старый боец был чуть спокойней за тех, кто ему доверился.         Они должны отбить Цитадель и отправить крыс в полёт.        — Ну что, босс, — Хоук закончил с обыском бойца, неудачно завернувшего в коридор возле выхода на мост, и выпрямился, — как считаешь, если заглохнем, попадем в Вальгаллу?        Главное, чтобы «если», а не «когда»... Незнакомый Эйсу мятежник перед тем, как Хоук свернул ему башку, успел заорать и пострелять, только чудом никого не задело. Дали пушку идиоту, называется. Шум наверняка привлёк внимание — не хватало ещё, чтобы на пальбу и визг сбежались его дружки-крысы. Когда они сбегутся, Эйса с отрядом уже и след простынет. И никто раньше времени не узнает, что часть гарнизона Водяной Башни вышла на охоту.        — Нам туда рано. — Эйс невесело усмехнулся. — Бросайте жмурика, пора убираться.        Стир проследовал за наглой девчонкой до тупика, где находилась жральня — уже бывшая, похоже. Теперь обшарпанная дверь была закрыта, для надёжности к ней подкатили бочку, на которой и восседал боец-охранник. Ещё один стоял рядом и вглядывался во мрак. Эта парочка явно что-то здесь сторожила.        — Тут они их и держат, — заявила мелкая сучка. Стиру совершенно не понравились её уверенность и гонор. Ишь, нашлась умная...        — Ты-то, мелочь, откуда знаешь? — Варбой скривился. Вся шумиха длилась всего ничего, а девка уже знает, что и где. Зря, ох, зря Фуриоса притащила её в Цитадель! Впрочем, об этом он подумает после, а пока надо что-то делать.        — Ну ты тупой, — как-то беззлобно откликнулась девка, — тут не так уж много мест, куда можно было согнать пленных. Забытые машинные залы? О’кей, но кто сказал, что среди местного хлама не найдётся лазейки или аварийного люка? А ещё можно ползти вдоль труб и через шахты. Не каждый взрослый пролезет, но кто-то тощий и ловкий удерёт. Купол? А не жирно ли будет прихвостням ненавистной однорукой? Да и старикан Водяную Башню не сдал, насколько я знаю... Плантации, арсенал, мастерские или гараж им и самим пригодятся. А Доилку неудобно закрывать... Остаются хозблоки и всякие хранючки, а их я уже проверила.        Стир молча стиснул зубы. Вот ведь хитрожопая зараза! И когда успела все облазить? Ну её к ползунам, сейчас её глазастость оказалась как нельзя кстати.        Боец осторожно высунулся из-за переплетения труб, оценивая обстановку. Охранников двое, оба хорошо вооружены. Плохо. Может, Стир успеет грохнуть одного, но второй пристрелит его самого. Нет уж, рейд в Вальгаллу сегодня в планы Стира не входил. В конце концов, а нахрена тут эта мелкая? Вот и с неё польза будет.        — Мелочь, — еле слышно прошипел он, — видишь трубы? Давай, лезь по ним. Когда я отвлеку мудаков, бери мой нож и режь глотку тому, который сидит на бочке. Поняла?        — Чего тут не понимать, но нож у меня свой, — бросила ему девчонка так же тихо и скользнула к стене. Пока она убийственно медленно — по крайней мере, так казалось Стиру, — карабкалась вдоль стены, варбой успел обругать и её саму, и её мамашку с папашкой, и безмозглых уродов, решивших попытать удачи и скинуть Фуриосу. Нахрена?! Разве не всё равно, за кого подыхать в песках, раз уж даже Несмертный отправился в Вальгаллу? Хорошо, что пигалице хватило мозгов и ловкости подползти к сторожам неслышно, ещё бы и отвлечь сумела...        Один из часовых внезапно повернулся в сторону стены, где среди труб лезла девчонка. Заметил!        Но Стир не успел и шевельнуться, как из теней с пронзительным визгом выкатился комок тряпья и вцепился в парня.        Кретинка малолетняя! Мало того, что вылезла не вовремя, так ещё и подняла вопли на всю Пустошь! Стиру очень захотелось выругаться, грязно и многословно. Он рванул к дверям столовки, пользуясь тем, что сторожа отвлеклись. Напарник крысана потянулся к пушке. Выстрелить не успел. Может, этот хрен и увешан стволами, как средний ублюдок Дохлого Джо трофеями, да только мелкий, щуплый. Раз. Услышав топот за спиной, горе-сторож обернулся. Слишком медленно. Два. Обхватить голову дёрнувшегося было придурка и резко повернуть, одновременно рванув вбок. На нехватку силы Стир не жаловался. Три. Сочно хрустнули шейные позвонки. Перестала бы ещё мелкая визжать. Как сюда ещё не сбежалась вся Цитадель? Вытянув нож, Стир, перепрыгнул через труп к орущему комку. Наверное, сторож без труда бы отпихнул малолетку, но был ошарашен её атакой, а мелкая этим пользовалась — вцепившись в парня мертвой хваткой, она тыкала ножом куда попало и куда могла достать. Дурёха! Убивать она собралась. Стир ухватил сторожа за плечо и дернул в сторону, роняя дерущихся на пол, пнул сторожа под рёбра. Тот скорчился, а мелочь, завывая не хуже автомобильного гудка, с удвоенным энтузиазмом принялась ковырять бедолагу, только что зубами не вцепилась. Лучше б перерезала горло, но что с девки взять? Фиговая смерть, в общем — парень точно не жилец. Не живут люди, когда кровь так хлещет. Удачливая мелкая зараза, ещё б под ногами не мешалась.        Стир навалился плечом на тяжеленную бочку и попытался сдвинуть её с места, но бочка даже не шелохнулась. И чего только в неё напихали? Ясное дело, не соплёй дверь подпёрли. Возможно, стоит хотя бы мелкую припахать, пусть силёнок у неё всего ничего. Стир взглянул через плечо на сторожа и дикую мелочь и отвернулся. Нет уж, лучше самому...        Глубоко вздохнув, варбой всем телом навалился на бочку. Он почти ощущал, как понемногу сдвигается. Медленно, с противным скрежетом, но сдвигается.         Но сил Стиру не хватило. Он поскользнулся, сполз по металлическому боку, тяжело дыша. Нужно было отдохнуть. Нужно было перевести дух. Не спешить, сперва доораться до тех, кто за дверью. Вопли всё равно все слышали, на шум сбегутся, а огребать ещё и от своих не хотелось.        — Эй, вы там ещё не заглохли? — Удары кулаков с другой стороны двери стали ему ответом.        — Хрен ли там орёте? — всё-таки удалось разобрать Стиру в грохоте и ругани. — Что, добычу не поделили?        — Ладно, как хотите. Торчите там, пока не заглохнете. — Стир плюнул на пол, хотя пленники за дверью не могли этого видеть. Всё-таки работяги. Не получить бы от них теперь поджопников: для них теперь, наверно, любой варбой — враг. Стир чуть не хлопнул себя по лбу: вот он кретин-то! Спасатель хренов! Ломанулся к дверям, а про трупы и барахло забыл. Мертвякам оно уж точно ни к чему... Так, патроны точно стоило по карманам рассовать, да и одна пушка у убитого Стиром бойца была хороша: вроде старая, но с деревянным прикладом, который так удобно ложился в руку. Не стрелять, так форцевать сгодится — красивая, как ни крути.        А время уходило, утекало сквозь пальцы, точно рыжая пыль из пустыни. Работяги едва ли бы обрадовались варбою, но Стир должен был их выпустить — именно за этим они и припёрлись сюда с визгливой малявкой. Ну что ж, придётся рискнуть.        — Эй, сидельцы! — Стир для острастки громыхнул ещё пару раз по двери. — Щас я откачу бочку, и можете выползать.        Чуть помедлив, он добавил:        — Фурии вы ещё пригодитесь.        Ответом ему стали отборная брань и стук в дверь, но Стир уже не обращал на них внимания. Он снова упёрся плечом в грёбаную бочку и навалился на неё всем весом. Бочка не поддавалась. Откатить её в одиночку парень не мог, как ни крути. Не в этой жизни.        Но он должен был сдвинуть её! Стир цеплялся за камни, упирался в выступы стен, сдирая кожу — и чувствуя, как на этот раз бочка действительно поддаётся, но медленно, убийственно медленно и безумно трудно.        Вдох и выдох — это будто тянуть в одиночку боевую фуру или пытаться опрокинуть скалу. Невозможно, невероятно, недостижимо...        А с другой стороны железной двери колотились другие. Им дай волю — снесут и затопчут, и ни один не поблагодарит за спасение.        Когда бочка наконец отползла в сторону, сквозь приоткрывшуюся щель ломанулись люди. «Точно крысы», — отрешённо подумал Стир. Он пытался увернуться от тяжёлой двери, но она его всё-таки зацепила. Варбой упал и подняться был уже не в силах. Кто-то пнул его походя, кто-то чуть не протоптался по нём. Но всё это было уже не важно.        Сердце колотилось слишком громко, слишком часто, и Стир соскользнул куда-то в мутную темноту.        Не так всё должно было быть. Она точно знала, что не таким должно быть убийство. Убивать надо чисто — быстрым и чётким ударом, холодным, точным, как лезвие ножа. С одного взмаха, когда человек падает и больше не может подняться, захлёбывается кровью на земле. Но...        Но живой враг не хотел умирать, пёр на неё и не останавливался. Не падал, не подыхал, шёл вперёд, несмотря на царапины. Нож оказался не опасней щепки, а человеческое тело было слишком жёстким и прочным. Ей было страшно. Собственный крик оглушил её, время слилось в бесконечно месиво из красок и звуков. Взрослый парень пытался поймать её, её били, она била, кто-то кричал...        Она не поняла, когда варбой всё-таки упал. Когда задрыгался на земле. Когда её лицо, руки и одежда покрылись чем-то липким. Когда нож выпал из ладони. Когда она сползла по стене из-за тупой предательской дрожи в теле. А взрослый парень — если это и было когда-нибудь живым человеком — больше не двигался.         Он уже мёртв.        Мысль билась где-то глубоко в голове и казалась ненастоящей. Мелкие девчонки не убивают взрослых парней. Всё это не могло быть наяву — она словно смотрела на себя со стороны. На себя и на дохлого парня с красными губами и косым шрамом на лбу.  Будто во сне, она поднялась на ноги, чуть пошатываясь, прикоснулась ко лбу над бровью, прочертила пальцем линию. Варбой со шрамом был мёртв, она убила человека — несколько ударов сердца назад он был живым. Чужих ударов или её собственных — уже было не важно.        Она чувствовала, что случилось что-то необратимое. Что-то неприятное. Что-то неправильное.        Она должна была сделать хоть что-то, закричать, убежать прочь, завыть. Если бы горло не болело и ноги не дрожали...        — Я... — одними губами прошептала она, чувствуя, что мир плывёт перед глазами. — Я заберу твои шрамы...        Рука неощутимо дёрнулась, и тёплая мокрая кровь пополам со слезами залила её лицо.